Пустой (ЛП), стр. 44

Но зрачки у нее расширились, слова обожгли мне губы так, что я прочувствовал скрытую в них ярость.

Ее серебристые волосы засветились, амулет Дракона предупреждающе вспыхнул. Не знаю, заметила ли она что-то из этого. Дух был совсем близко, но она не могла его призвать. По крайней мере, пока я ее этому не научил. И если я хотел, чтобы она использовала Дракона для моей выгоды, мне стоило привлечь ее на свою сторону.

Фэррис отстранилась. Воздух между нами звенел от напряжения, отпечаток ее ладони по-прежнему горел у меня на коже.

— Я не хотел тебя оскорбить, — пробормотал я, а она подозрительно прищурилась.

— Нет, ты сказал это не чтобы задеть мои чувства, ведь они не были задуманы как укор. Они выражали твое искреннее мнение о людях, и честно говоря, это гораздо хуже.

— Тогда расскажи мне о своем народе. В чем я не прав?

Она стала еще подозрительнее, но я терпеливо смотрел на нее, пряча улыбку, когда она наконец поддалась и начала мне открываться.

— Мы сильные. Сильнее, чем ты думаешь в том смысле, какой тебе будет сложно представить.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь, — фыркнула она. — Ты фэец. Ты ходишь по земле, будто бог. А не тот, кто по-настоящему дышит, чувствует и живет.

Я нахмурился, чувствуя, что она говорит искренне. Ее слова заставили меня жаждать чего-то, чему я даже не мог подобрать название.

— Тогда чего я не понимаю, светлокрылая? Объясни мне поподробнее.

Она снова хлестнула меня мочалкой по ранам, и я выругался, крепче вцепившись в края ванны.

— Вот тебе за такой покровительственный тон.

— Ладно. Прости, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, и она начала промывать раны нежнее.

— Мне кажется, без смерти жизнь становится бессмысленной, — заявила Фэррис, и у меня перехватило горло. Удар прошел слишком уж близко от моего сердца. — Бессмертие лишает игру интереса, делает слишком безопасной. Тебе приходилось кого-нибудь терять, Хендрикс? Я имею в виду, по-настоящему терять? До того, как приходило их время покинуть этот мир? — ее голос вздрагивает, совсем чуть-чуть, почти незаметно, но в этом кроется истинная боль.

Ключ к ее слабости.

Мне нужно выяснить, в чем тут дело, если я хочу по-настоящему подчинить ее себе. Но и для меня здесь было нечто большее. Несмотря на доводы рассудка. мне правда хотелось ее узнать. Эта смертная интересовала меня куда сильнее, чем кто-либо за долгие годы. Она сбивала меня с толку, заставляла усомниться в вещах, которые я давно считал данностью. И мне хотелось понять, какой опыт сформировал личность этого любопытного создания.

Я задумался над ее вопросом, и мысли мои непроизвольно обратились к прошлому. К дням беззаботной радости, проведенным с семьей.

— Нет, — резко, с нажимом прорычал я, прогоняя прочь воспоминания.

— Тогда объяснять бесполезно. В вашем мире нет несправедливости, которой полон наш. Нам приходится смотреть в лицо горю и находить в себе силы двигаться вперед, жить за тех, кто ушел рано.

— Думаешь, я ничего не знаю о горе? — выдавил я сквозь стиснутые зубы, зная, что не должен этого говорить.

По крайней мере, если хочу завоевать ее доверие. Но я попросту не мог держать рот на замке.

— Думаешь, у меня не жизнь, а бесконечная мечта? Подумай еще разок, котеночек.

— А что плохого может случиться с фэйцем? Даже изгнанником. У тебя есть вечность, чтобы исправить все ошибки. Бесконечная жизнь, чтобы найти покой.

— Покой? — фыркнул я. — Покой для безгрешных, а не таких, как я: чья душа утопает в проступках. Ты такая наивная, что даже не понимаешь, кто я.

— И кто же ты? — спросила она, убирая мочалку от моей раны. — Потому что я вижу лишь везучего засранца с неограниченным запасом времени. Без стыда и совести, одержимого жаждой власти.

— Везучего? — зло рассмеялся я. Все планы сблизиться с ней затмил приступ гнева. — Ты бы и дня не выдержала на моем месте. Проживи ты хоть немного моей жизни, принялась бы умолять, чтобы твои жалкие проблемы вернулись.

Я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать. Так я и поступил, шагнув из ванны. Я стоял абсолютно голый и мокрый, и зло смотрел на Фэррис сверху вниз.

Она посмотрела на мой член и ее щеки вспыхнули. А потом она вскочила на ноги, схватила полотенце и швырнула его мне. Я поймал его с издевательским смехом, и она попятилась, смущенная. Впрочем, она попыталась притвориться, что это не так и дерзко задрала подбородок. Я сжал полотенце в кулаке так, что оно свисало, скрывая меня от пупка до лодыжек.

— Свинья, — рявкнула Фэррис. Волосы у нее светились от магии, амулет на груди сиял.

Дракону не терпелось появиться и принять участие в споре, но это не дало бы мне никакой пользы. Мне было нужно было держать себя в руках, если я хотел привлечь ее на свою сторону.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и недоумевая от того, как этой смертной удалось так глубоко залезть мне под кожу. Я должен был манипулировать ею так же легко, как дышу. Но вместо этого она разбудила бурю у меня в душе и спутала все планы еще до того, как я приступил к их осуществлению.

— Хватит. Мы же договорились о союзе. Нет никакого смысла спорить о том, чья жизнь дерьмовее.

— А я и не начинала спорить, — прорычала она, оглядывая мое мокрое тело. Потом она вновь с яростью посмотрела мне в глаза.

Я усмехнулся, давая ей понять, что специально ее отвлек, и она нахмурилась еще сильнее.

— Смысл в том, что жизнь полна потерь. Но кроме них есть еще надежда. Надежда на лучшие дни. Надежда на то, что можно будет вернуть то, что было потеряно.

— И что ты потеряла? — задал вопрос я, прищурившись и понимая, что она все еще что-то от меня скрывает.

— А это тебя не касается, — с нажимом ответила она. Челюсть у нее дрогнула, но пока Фэррис не убегала, а осталась здесь, обмениваясь со мной колкостями. И я увидел в этом шанс заставить ее мне доверять.

— О, еще как касается, котеночек. Мы ведь с тобой в одной лодке. Так что же заставляет тебя так трястись?

Она посмотрела на встающие дыбом волоски у себя на руках.

— Причины, по которым я здесь тебя не касаются, точно так же как твои — меня.

— А если я скажу, что я отправился сюда ради блага всего мира? Ты бы поверила? — спросил я.

— Ни за что на свете.

Я мрачно рассмеялся.

— Хорошо, потому что это конечно же не правда. Мои мотивы исключительно эгоистичны. О какой награде ты попросишь, Фэррис Крид? Может, наши желания совпадают? Ты как-то упоминала Некроманта. Должно быть, Пустые держат в страхе твои родные земли.

— Причем тут Некромант? — нахмурилась она.

— Может, я хочу его остановить.

— Врешь. Сам же сказал, что твои мотивы эгоистичны.

— Может, я просто хочу, чтобы он и Пустые исчезли?

— Ты здесь не ради этого, — обвинительным тоном заявила она. — А если думаешь, что я хочу пожелать что-то такое, то ты очень и очень ошибаешься.

Я покачал головой, вновь заинтригованный.

— Я подумал, что может, ты хотела бы спасти мир.

— Ну, а я не хотела бы, — слегка виноватым, но все равно твердым голосом выдохнула она. — Я знаю, что мне нужно.

— И что же?

Она замотала головой. Глаза у нее блестели от решимости не выдать правды.

Я ждал, но она так и не поддалась.

— Я рассказал тебе о своем желании, — надавил я.

— Ты солгал.

Улыбнувшись, я подошел поближе, но оказавшись рядом с Фэррис, почувствовал, что слабею. Она стояла в дверном проеме, и я оперся на него, склонив голову поближе к ней, лишая смертную личного пространства и заявляя на него свои права.

— Что мне сделать, чтобы завоевать твое доверие, светлокрылая? — колени грозились подкоситься, перед глазами плясали звезды, освещая ее лицо подобно лучу маяка.

— Я никогда не смогу доверять фэйцу, — холодно ответила она.

— Ясно, — прорычал я и покачнулся вперед, едва успев упереться рукой в дверной косяк у нее за спиной, чтобы не упасть.

Я нависал над ней вплотную, но она не убежала. Может, будь я не настолько слаб, она бы так и сделала.