Пустой (ЛП), стр. 43
— Я еще не пробовала, — солгала я, и Хендрикс улыбнулся так, будто обо всем знал.
И конечно, так оно и было. Ублюдку все было известно.
Он был совершенно невыносимым, даже когда лежал на полу среди окровавленных простыней. Так что да, я пыталась призвать Дракона перед сном. И нет, у меня ничего не вышло, но я планировала посвятить этому весь грядущий день.
— Сколько лет ты обучалась Призыву, прежде чем отправиться на Великую Охоту? — спросил он.
— Я думала, кто угодно может принять участие в Охоте, — огрызнулась я. — Мне известно, что многие Чемпионы годами изучали бой и другие вещи, но…
— Но ты решила, что пара прочитанных книг и упорный характер помогут тебе справиться в лесу и спасут от неизбежной смерти? Духов ради, все люди такие потрясающе тупые, или это черта, присущая лишь тебе?
— Я не тупая, — прорычала я, чувствуя, как от его презрительного тона меня захлестывает ярость.
Хендрикс ничего не знал обо мне и моем прошлом. Он и понятия не имел, через что пришлось пройти моей семье, по каким причинам я отправилась сюда и почему не могла рассказать родителям, что у меня на уме.
— Я готовилась по-своему, и прочитанного мной о Призыве более чем доста…
— Если этого было достаточно, значит, ты с легкостью сможешь призвать Дракона.
Опять эта ебучая ухмылка. Если бы я могла вернуться в прошлое, то утащила бы его обратно в лес, и наблюдала бы, как его жрут деревья, вместо того, чтобы спасать.
— И что ты предлагаешь? — выдавила я, не желая его помощь ни в чем, но вновь обнаруживая, что в ней нуждаюсь.
— Позавтракать, — усмехнулась он. — На полное выздоровление мне понадобится несколько дней. И тебе повезло, Фэррис Крид. Потому что мне нужно убить время, а тебе — научиться Призыву. Так что будь котеночком, иди принеси нам поесть, а потом сможем начать.
— Думаешь, я буду тебя кормить, пока ты просто лежишь тут и ничего не делаешь? — спросила я.
— Я планировал принять ванну, чтобы смыть с себя остатки крови. Если хочешь, можем поменяться делами. Но я не уверен, что еда останется сухой, если я буду держать в одной руке мочалку, пока готовлю.
Я нахмурилась, но решила не удостаивать эти слова ответом, и отправилась на поиски завтрака, оставив его наедине с невыполнимой задачей. Может, ему удастся смыть грязь с кожи, но он все равно будет пропитан ею до самой глубины своей прогнившей души.
Глава 20. Хендрикс.
Может, фэйцы и исцеляются быстрее, чем люди могут быть способны, но сейчас я получил одну из худших травм за все шесть сотен и двадцать два года своей жизни. Я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, и чем больше я двигался сквозь боль, тем сильнее кружилась голова.
Первой моей задачей было подняться по лестнице, и уже от этого я чуть не упал на колени.
Мне удалось набрать горячей воды в бледно-голубую ванную, и, морщась от невыносимой боли, снять с себя всю одежду, но внутрь я пока не забрался. Наверное, кто-то владеющий Искусством управлять водой создал в замке систему трубопровода. Подобные вещи встречались лишь в самых больших домах фэйцев Ривенспайра. Ну, и у самих тех, кто владел этим Искусством. В прошлой жизни я часто пользовался подобной роскошью, а вот жизнь изгнанника была далеко не такой приятной.
Вцепившись пальцами в край ванны, я снова попытался влезть внутрь, не отключившись. Но боль обожгла меня, как дикий огонь. Мне удалось забраться в воду, но стоило ей коснуться ран, как я издал вопль чистой агонии. Я опустил веки, не в силах сопротивляться липкой тьме, застилающей глаза.
Мне удалось отыскать прошлое среди хаоса приступов боли и бессознательной пустоты. Я оказался среди улыбок моей семьи и бархатистого смеха матери. Почувствовал прикосновение ее пальцев на щеке, губы на лбу.
— Хендрикс, — прошептала она. — Ты не можешь бросить вызов всему миру в одиночку.
— Ты там, часом, не помер? — голос Фэррис вернул меня к живым, и я распахнул глаза.
Вода стала красной от крови и мутноватой от грязи.
— Пока нет, — прорычал я, с раздражением глядя на оставленную неподалеку от ванны мочалку.
— Дело в том, что раздался оглушительный крик, а потом ты затих.
— Я не кричал, — прохрипел я.
— Тогда что это было? Вопль?
— Да не вопил я, назойливое ты создание, — раздосадовано рявкнул я. И тут же застонал от того, что мои мышцы напряглись, растягивая раны.
— Отлично. Ну, значит, иди нахуй. Приятного принятия ванны.
Ее шаги начали удаляться, а я прикусил язык, чтобы сдержать уже рвущееся с губ слово.
— Подожди.
Тишина. Но и шаги смолкли.
— Смертная, — прорычал я.
Ничего.
— Фэррис, — рискнул я, капельку смягчив голос.
— Хендрикс? — сухо переспросила она.
— Я оставил мочалку возле ванны. Будь котеночком и…
— Мяу-мяу, — промяукала она, как кошка, и звук ее шагов снова начал отдаляться.
Разразившись потоком ругательств, я снова взялся за края ванны и рывком встал. В груди вспыхнула боль. Но в глазах снова потемнело, и я упал обратно в ванну, расплескивая на пол воду. Я со всей силы приложился головой, и меня охватила липкая дурнота, от которой было сложно оставаться в сознании.
Дверь распахнулась, и свет охватил расплывчатую фигуру Фэррис. Она стояла на пороге ванной, благодаря серебристому цвету облако волос напоминая какое-то божество. Я мог лишь смотреть на нее в молчаливом изумлении. Мне показалось, что мы двое остались единственными живыми существами в мире. Ее фиолетовые глаза пленили меня, лишили способности говорить, но я все же умудрился выдавить какое-то неподходящее оскорбление.
Она прошла мимо меня, взяла мочалку и швырнула ею в меня. Та приземлилась мне на лицо, и я медленно убрал ее. Сумев сфокусировать взгляд на Фэррис, я посмотрел на нее с холодной яростью. Сталь в ее глазах не сулила мне ничего хорошего. Рядом с ней я становился отвратительно слабым и презирал себя за это.
Ее взгляд опустился на мои раны. Я сел в ванне, промокнул огромный порез возле ключицы и напрягся от прикосновения.
— Так нельзя, — покачала головой Фэррис. — Если будешь промывать раны такой грязной водой, ты занесешь инфекцию.
— Ну, а ты что предлагаешь, светлокрылая? Думаешь, на нас с неба упадет лекарь?
Подойдя поближе, она отобрала у меня мочалку, промыла ее в раковине и смочила чистой водой. Вернувшись, она помедлила всего секунду, прежде чем встать на колени возле ванны и начать осторожно промакивать мои раны. Я всматривался в ее лицо, замолчав от неожиданных прикосновений.
Каким-то образом, само присутствие Фэррис делало боль куда терпимее. Она продолжала промывать раны и споласкивать мочалку, ни на секунду не отрывая взгляда от порезов, а я точно так же продолжал смотреть на нее.
Ее пальцы скользнули по участку здоровой кожи справа у меня на груди, из моего горла вырвалось низкое рычание, одновременно предостерегающее и приглашающее. Она не обратила на это внимания и продолжила касаться меня кончиками пальцев, промывая более мелкие порезы. Моя кожа вспыхнула, явно от того, как Фэррис касалась меня, и было совершенно бесполезно утверждать, будто я не был абсолютно ею заворожен.
— Тебя кто-то ждет дома? — спросил я, вдруг задумавшись о том, не скучает ли по ней какой-нибудь унылый смертный мужчина.
— Семья, — прошептала она, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Дети?
— Нет.
— Муж? — я посмотрел на палец, на котором она могла бы носить кольцо, но там ничего не было.
— Нет.
— Тогда жених? Ваша порода рано выходит замуж и начинает плодиться.
Она шлепнула меня мочалкой по порезу на ребрах, и я оскалился от боли.
— Осторожнее, — предупредил я.
Ее взгляд взлетел к моему.
— Следи за языком, и я буду осторожна.
— Это была просто констатация факта.
— Нет, это было грубо! — она сильнее надавила на мою рану, и я схватил ее за руку, с силой дернув на себя. Вторая ее рука уперлась мне в живот, не давая упасть ко мне в воду. — Если хочешь, чтобы я помогала, лучше разговаривай со мной вежливо, — прошипела Фэррис, ничуть не смутившись.