Пустой (ЛП), стр. 30

Может, этот раунд он и выиграл, но явно не собирался причинять мне вред. Кажется, у него были на меня какие-то другие планы. Значит, я должна была просто все время пытаться от него сбежать. Снова и снова. Сколько бы попыток не понадобилось и какой безнадежной бы не казалась эта идея. Я смогу освободиться и заберу амулеты тех духов, что еще оставались в лесу.

— Думаю, я знаю, где прячется Лисица, — сказал Хендрикс, отрывая меня от мыслей о побеге. — И я собираюсь взять тебя с собой на охоту за ней.

Я нахмурилась, откусывая от булочки.

— Зачем? — спросила я с набитым ртом.

В ответ он ухмыльнулся так, что мне захотелось бесить его и дальше.

Хендрикс смотрел на меня так, будто я — муха, которую он подумывал прихлопнуть. Я потянулась через стол, чтобы взять еще фруктов и хлеба. К моему удивлению, фэец мне ответил.

— Ты послужишь приманкой, — весело ответил он.

Я ощетинилась, само это слово довело меня до грани.

Что он имел в виду? Он что, собирался бросить меня связанной посреди поляны, как жертвенного агнца, и поймать Лисицу, когда та придет по мою душу?

— Приманкой? — медленно спросила я, опуская булочку и пытаясь оставаться спокойной.

Услышав, как изменился мой тон, он весело улыбнулся, и я на секунду поразилась тому, как эта легкая ухмылка изменила холодные черты его лица. Он был фэйцем, и следовательно, был красив. Но до этого момента все его эмоции казались фальшивыми, словно он был лишь оболочкой, лишенной истинных чувств.

Статуей, в которую вдохнули жизнь.

Будто художник, что создавал его, так увлекся работой над прекрасной внешностью, что позабыл добавить ему человечности. Но эта улыбка все изменила. На правой щеке у него проступила ямочка, а в зеленых глазах вспыхнула искра хитрости, искренности, пусть и жестокой.

— Твои крики звучат превосходно, светлокрылая. Полагаю, все чудовища леса сбегутся на их прекрасную симфонию. А я спрячусь и подожду, пока они появятся.

Я поерзала на стуле, отказываясь показывать страх, хотя от этих слов меня и пробрала дрожь. Я вызывающе вздернула подбородок.

— Ты здесь не для того, чтобы охотиться на чудовищ. Ты ищешь духов, — напомнила ему я. — В отличии от других монстров, их не привлекают насилие и смерть.

Я уничтожающе посмотрела на него, чтобы было ясно, что под «монстрами» я имею в виду его. Но он лишь поднес к губам бокал с водой и неторопливо отпил, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я всматривалась в него в ответ, хотя все инстинкты вопили, что не должна этого делать.

Хендрикс резко поставил стакан на стол, и я вздрогнула от неожиданного звука, заставив фэйца хитро улыбнуться.

— Когда лес прокляли, духи потеряли рассудок и стали столь же дикими и злобными, как и любой зверь в этой чаще.

Закатив глаза, я взяла себе яблоко, не понимая, почему его слова меня удивили. Может, фэйцы и притворялись невероятно умными и образованными, но на самом деле они были жестокими и беспощадными, как звери. Нет, они были хуже. Ведь зверь не знает, что он — зверь. Он не пытается объяснить или оправдать своих действий. Им движут лишь инстинкты и нужда. Голод, желание найти убежище, завоевать территорию. А фэйцы были злобными просто из эгоизма.

— И что значит этот взгляд? — спросил Хендрикс, когда я не смогла высказать никакого мнения.

— Почему тебе не все равно? У меня создалось впечатление, что ты считаешь меня всего лишь бесполезной девчонкой, чьи суждения для тебя — все равно что грязь.

— Все так и есть. Но ты могла бы заполнить тишину этими самыми суждениями, а не позволять ей гнить.

Я поджала губы, решив не высказывать своего мнения о нем и его народе, а сосредоточиться на его презрительных словах о духах.

— Может, духи и растеряны, но они были созданы из чистой магии с единственной целью защитить этот лес. Я не думаю, что это стремление в них полностью исчезло, или они совсем потеряли способность мыслить и выбирать.

— Так что с ними в таком случае происходит? — спросил он, хотя и явно не слишком доверял моему мнению.

— Они потеряны, — прошептала я, и слово показалось мне уколом в незажившую рану. — И нуждаются в нашей помощи.

Хендрикс фыркнул, качая головой так, словно я была несмышленым ребенком. И я взбесилась от его эгоизма и чувства превосходства.

— Лес буквально сказал об этом, когда мы сюда попали. Что духов нужно найти и воссоединить. Разве не так скажет мать о своих детях, или хотя бы королева об армии? — с нажимом сказала я.

Продолжая жевать, Хендрикс обдумал мои слова и пожал плечами.

— Какая мать нуждается в том, чтобы дети не дали ей поглотить весь мир, как это делает лес, когда духи за ним не присматривают?

Я уставилась на него неверящим взглядом.

— Именно так и поступит мать, если у нее отобрать детей. Она уничтожит все вокруг, лишь бы их вернуть. И горе тем, кто встанет на ее пути.

Хендрикс по-прежнему не выглядел убежденным, так что я взяла одну из драгоценных книг, лежавших возле моей тарелки, и распахнула ее так резко, что от этого звякнули столовые приборы. Я нашла то место, где говорилось о Драконе.

— В глубине своего сердца Дракон — защитник, — прочитала я. — Он патрулирует лес на рассвете и закате, обходит деревья по кругу, выискивая тех, кому вздумалось выйти за границы. Его чешуя вспыхивает от света звезд, и он танцует в сердце грозовой тучи. От его рыка вздрагивает каждый листочек. И все ветви, стволы и кустарники замирают и смотрят друг на друга, пока он…

— Знаю, знаю. Дракон способен вызвать бурю, что сразит любое дерево, что посмело пересечь границу, и без него заросли ничто не сдерживает, — перебил Хендрикс, отмахиваясь так, будто пытался прогнать сказанное мной прочь из комнаты. — Я и раньше слышал эти милые сказочки. Но ты же понимаешь, что их ничего не доказывает?

— Ты невнимательно слушал, — зарычала я, накрывая изображение серебристого Дракона на странице книги так, будто пыталась защитить. — Он не просто призывал бури, но и занимался сдерживанием магии леса. У каждого из духов здесь была своя важная задача. Они защищали это место и весь мир, потому что без них нам сожрут деревья и те злобные твари, что рыщут среди них.

— Не рассказывай мне о том, что забрал этот лес, девочка, — оскалился он. — Я знаю об этом все, потому что видел своими глазами. Я смотрел, как он пожирает мир кусок за куском и…

— Не смей говорить, будто лучше меня знаешь, что может забрать это гребаное место! — закричала я, от ярости сминая пальцами страницу ценнейшей книги.

Как будто годы, что он прожил в этом мире, как-то обесценивали то, с чем пришлось столкнуться мне.

Хендрикс замолчал, откинулся на спинку стула и разглядывал меня несколько долгих секунд, наполненных моей ненавистью и его праздным любопытством.

— И что же лес забрал у те…

Теперь уже я смешком перебила его.

— Мне казалось, смысл в том, чтобы найти духов, а не узнать друг друга получше. Уверяю тебя, мне совершенно не интересно ни общаться с тобой, ни обсуждать с тобой мои причины быть здесь, ни копаться в прошлом. Ты — лишь незнакомец, что хочет сделать из меня приманку для потерянных духов. А я всего лишь пытаюсь объяснить тебе, как лучше их поймать, потому что не верю, что они хотят попросту перекусить человеческой женщиной.

— Позволь не согласиться с тобой в этом вопросе. Кроме того, ты очевидно заинтересована в том, чтобы помешать мне осуществить намеченное. И я могу с уверенностью заявить тебе, что ничего не заставит меня сбиться с пути, — протянул он.

И не будь стол таким большим, я бы пнула фэйца по лодыжке за высокомерие. Он и впрямь был самым раздражающим, самым невыносимым из всех мужчин, что я встречала. И даже не был человеком при этом.

— Ты серьезно так поглощен собственной персоной, что даже не собираешься задуматься о том, что я сказала? — спросила я.

Но он лишь безразлично пожал плечами в ответ.

— Ты же не веришь всерьез, что духи появились лишь для того, чтобы служить лесу? Тогда какой толк от Лисицы? Какая лесу польза от огня? Он по своей природе представляет для них самую большую опасность.