Пустой (ЛП), стр. 29

Ноги наконец зацепились за край выбоины, и я смогла перенести на них часть веса.

— Пошел нахуй этот замок, — тихо прошептала я. — Пошел нахуй этот лес вместе с фэйцами, особенно одним конкретным. Пошли они все нахуй! И пожалуйста, во имя духов, пусть я не умру, пытаясь выбраться отсюда через это сраное окно.

Потянувшись к сточной трубе, я к счастью смогла нащупать на стене выступ, за который смогла ухватиться. Теперь я была на середине пути к спасению. Шаг за шагом, я приближалась к черному металлу, как ебучий паук, хотя упала бы куда менее грациозно, чем насекомое.

Наконец сжав одной рукой прохладный металл, я едва не расплакалась от облегчения. Я перебралась на трубу, поставив ноги на полоски металла, которыми она крепилась к стене, и теперь могла держаться двумя руками.

Я цеплялась за ржавый водосток, как младенец за грудь матери, и пыталась притвориться, что меня трясет не от страха перед падением, а просто от холода. Набравшись смелости, я вновь посмотрела вниз. Расстояние по-прежнему было огромным, но почему-то теперь, когда у меня была возможность нормально спуститься на землю, оно уже не казалось таким пугающим.

Я принялась спускаться по трубе, двигаясь, как самый упорный из ленивцев. Мне было все равно. Таков был мой план побега, и несмотря ни на что, пока все шло как задумано.

Свет становился все ярче, развеивая мои переживания о том, что я окажусь в лесу ночью, и по моим губам расползлась широкая ухмылка. У меня все получится. Я смогла спланировать побег прямо ночью, а значит, смогу и выследить и поймать духов леса. Не важно, какой ценой, я сделаю то, зачем пришла сюда. Докажу, что я не какая-то слабачка…

Что-то острое вонзилось мне в ладонь, и я вскрикнула от страха. Какое-то мелкое создание решило укусить меня прямо в момент моего триумфа.

Я резко отдернула руку, и мой вскрик превратился в вопль. Бешено размахивая рукой, я начала заваливаться назад.

Собрав волю в кулак, я подалась вперед, к стене, и снова схватилась за трубу. Хотя от резких движений и соскользнула на несколько футов вниз.

Вцепившись покрепче, я сумела остановиться и зажмурилась, думая о грозившей мне гибели, которая каким-то образом прошла мимо.

Открыв глаза, я осмотрела ладонь, ожидая увидеть две характерные точки, что оставались от укуса дратского паука. В таком случае без противоядия мне оставалось жить около часа.

Однако я увидела лишь пронзившую кожу большую коричневую колючку. Из ранки просачивалась небольшая капля крови.

Запрокинув голову, я увидела в паре футов над собой плети роз, обвивавшие водосток. Бледно-розовые цветы на них насмешливо смотрели на меня, ведь я оказалась не на пороге смерти, а лишь с небольшой травмой на ладони.

Застонав от того, что успела навыдумывать, я вытащила занозу зубами и продолжила медленный спуск. Я сгорала от стыда и радовалась, что никто не видел, как я паникую из-за обычной колючки.

Впрочем, кто сказал, что розы в этом лесу не ядовитые?

Я заставила себя перестать об этом думать, чтобы снова не поддаться страху смерти, и наконец, с хитрой ухмылкой спрыгнула на твердую землю.

И кто теперь стал жертвой?

Я оглянулась вокруг. Место, где я приземлилась, было скрыто за низкими стенами. Меня окружали полусгнившие шпалеры и статуи разных лесных животных. Я не стала задерживаться, чтобы разглядеть их получше, потому что мне нужно было скрыться в чаще до того, как грубый фэец поймет, что я сбежала.

Тропинка вела меня по саду из роз, чей запах начал казаться тяжелым, словно застрял там и не мог выбраться. Обогнув стену, я пролезла под шпалерой, согнувшейся под тяжестью белых роз, что давно переросли ее размеры, и наконец обнаружила, что передо мной растянулся лес.

— Покедова, самовлюбленный мудила, — сказала я, глядя на замок у себя за спиной. — Буду скучать по тому, как из-за твоего уебищного характера мне хотелось выдавить себе глаза и заткнуть их остатками уши, — показав ему средний палец через плечо, я довольно зашагала в сторону деревьев.

— Хотел бы я сказать, что впечатлен, но спускалась ты до отвращения медленно. И к тому же, чуть не сдохла из-за колючки, — негромко протянул кто-то позади меня, и я в ужасе развернулась.

Хендрикс стоял, прислонившись спиной к высокому ясеню, лениво опираясь ногой о ствол, и медленно нарезал грушу охотничьим ножом. Он смотрел на меня так, словно я была лишь мелкой неприятностью его дня.

Я замерла, опустив руку в карман, где лежали камни, а другой снимая с пояса рогатку. Починить резинку на ней было довольно легко, и мне было куда спокойнее с оружием в руках, каким бы жалким оно не казалось в сравнении с огромным фэйцем.

— Я ухожу, — вызывающе прорычала я.

Не меняя позы, он поднес кусок груши ко рту и съел.

— Что, правда?

— Да, — прошипела я.

Он ничего не ответил, не попытался меня остановить и вообще ничего не сделал. Лишь прожевал второй кусок гребаной груши.

Хмуро посмотрев на него, я сделала еще шаг к лесу. Он не пошевелился, никак не останавливая меня. На самом деле, он даже на меня не смотрел, просто ел грушу, прислонившись к дереву, как какой-то умалишенный.

Хорошо. Это было хорошо.

Я начала идти, ускоряясь с каждым шагом и оглядываясь на Хендрикса через плечо, чтобы не выпускать его из виду. Когда между нами было столько деревьев, что разглядеть его стало невозможно, я пустилась бегом.

Не было слышно ни звуков погоди, не требований остановиться.

Я была свободна.

Он меня отпустил.

Я не знала, почему и какие у него были причины для этого, но мне было все равно. Я бежала и бежала на случай, если он передумает, чтобы оказаться вне досягаемости. Чтобы он не смог меня найти.

Заткнув рогатку обратно за пояс, я выбежала на широкую поляну. Пение птиц резко стихло при моем появлении. И стоило только духу победы произнести мое имя тихим, приятным голосом, как я на полном ходу врезалась в нечто огромное, состоящее из воды и льда.

Дух Медведя стал бесплотным, как только мы столкнулись, а мой удивленный вопль утонул в ледяной воде. Меня сбило с ног ее потоком, и я тут же упала на землю.

Медведь исчез вместе с волной. Откашливаясь, я сквозь мокрые ресницы наблюдала, как ко мне приближается пара сапог, распинывая по сторонам листья и комья влажной земли.

Хендрикс отбросил в сторону сердцевинку груши и подошел ближе так, будто слегка опоздал на утреннюю прогулку. Падающий на глаза капюшон делал его еще больше похожим на демона.

Я прокляла его, перевернулась и принялась отползать, собираясь убежать. Но не успела я даже подняться на четвереньки, как он схватил меня за лодыжку и потащил обратно к замку, насвистывая себе под нос простенькую мелодию.

Я пиналась и кричала, плевалась и кашляла от влажной грязи, появившейся из-за остатков воды от медведя, но ничего из этого ни капельки не помогло. Хендрикс притащил меня обратно в замок и оставил на полу в столовой, возле камина.

— Ты опоздала на завтрак, — заявил он, усаживаясь на свое место во главе стола.

Я запуталась в тяжелом, сыром плаще и была вынуждена бросить на пол и его, и сумку, прежде чем смогла снова подняться на ноги.

— Что это была за хуйня? — гневно спросила я. Рубашка липла к телу, с волос и одежды струйками стекала жидкая грязь, грозясь промочить ковер.

— Это вообще ничто по сравнению с тем, что я мог бы сделать. Так что перестань хныкать и садись есть. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок, когда мы окажемся в чаще. Теперь ты поняла, что убегать бесполезно. Так почему бы тебе не сделать услугу нам обоим и не заткнуться до тех пор, пока сказать что-то не станет действительно необходимо?

Я оглянулась на дверь, которую он даже не попытался закрыть, потом посмотрела на промокшую сумку. Выругавшись, я торопливо ее открыла и принялась вышвыривать одежду и промокшую еду, пока наконец не нашла свои драгоценные книги.

Я облегченно вздохнула, когда поняла, что надежно завернула их. Они остались сухими и в очередной раз были спасены от гибели. Раздраженно фыркнув, я тяжело плюхнулась на стул, положила книги рядом с тарелкой и принялась есть как можно больше вкусной еды, стараясь вести себя как можно отвратительнее. Хендрикс хотя бы не пытался меня привязывать и устраивать шоу с кормлением. Но настроение у него менялось со скоростью ветра, так что я пыталась поглощать пищу как можно быстрее, пока ему не приспичило передумать.