Служанка слепого генерала (СИ), стр. 31

Ночь вымотала меня. Высосала. Горло, немного расслабившееся за ночь, снова дергало болью. Мне просто противопоказано столько говорить!

— Не знал, что в племени Сиба могут использовать магию так… прямо. Это редкое умение, милая вея. Я принимаю твои объяснения, но в другой раз будь осторожна, я могу неверно тебя понять.

Снег на кровати начал таять, в комнате потеплело. Очевидно, сияющий и холодненький Кай простил мое самоуправство.

— Другой раз будет ровно следующей ночью, — сказала равнодушно, даже не пытаясь смягчить удар. — Ты подготовься морально, чтобы не заморозить меня по случайности. У меня плоховато с магией, я потратила много, поэтому потребуется ночей десять. Может, чуть больше. Взамен я хочу… — на несколько секунд я остановилась, пытаясь лучше сформулировать собственные мысли, но Кай с видимым трудом поднял руку, останавливая поток слов.

— Мне… нужна пауза, чтобы все обдумать и обрадоваться, — сказал он с видимым трудом.

Его лицо держало нейтральную, ещё поблескивающую невидимым светом маску.

Я без особой любви взглянула на когда-то красивое лицо. Теперь, при беспощадном свете дня, на щеке проступила сетка шрамов, а на скуле красовался рваный рубец. И это при том, что половину лица занимала грязная тряпка. Если ее снять, всё будет намного хуже.

Говоря по правде, я не могла понять, как он ещё функционирует при таких фатальных пробоях в организме.

— Хорошо, думай… те… — согласилась хмуро. — Сиди… те здесь. Я постараюсь организовать ванну и найти сменную одежду.

— Да благословит тебя богиня Смеха, милая вея, — бесстрастно поблагодарил Кай.

Богиня Смеха? Это, случайно, не та жуткая каменная баба, которой вынь да положь ежеутреннюю молитву?

Стоило только подумать об этом, как грудь сжал знакомый спазм, и я на крейсерской скорости вымелась из постели.

Да чтоб тебя! Чтоб вас всех — всех драконов!

— Мне очень нужно, — выдавила натужно. — Я скоро вернусь.

Кинулась обратно в коридор, который вчера зачистила от своего присутствия. К статуе. Бить поклоны, перемежая их китайской грамотой, которая против воли рвалась из измученного горла. Взгляд только и успел зацепить потрясенное лицо высокородного вейра.

Следующие часа два я конвульсивно билась головой о пол и сорванным голосом бормотала белиберду.

Я не успела обуться, не успела заглянуть в ванну. Даже воды выпить не успела.

После молитвы встала, отряхнула платье, окончательно превратившееся в окровавленную тряпку, и пнула статую по подножью. Не удовлетворившись, добавила слабый хук, который мне как-то показал Абель на случай самообороны. Хотелось пить и яичницу с базиликом, а ещё ванну с лавандовой пеной, розовое масло для волос и…

До смерти оставалось двенадцать дней, включая сегодняшний.

На лестнице, перед дверью, я замерла на миг, оглядывая тихий замок. Я выскочила из безопасной зоны, просто потому что проклятое зелье Халцида не оставляло мне выбора, но за эти два часа ничего не случилось. Замок был тих и пуст. В разбитые окна дышал летний ветер, играя с обрывками плащей мертвецов и полусгнивших знамен, взрыхляя песок на старых плитах.

Никто нас не искал. Эти два часа, по крайней мере. Более того, на ступенях, куда я вчера бросила артефакт, было пусто. Артефакт… исчез.

Я задумчиво открыла дверь и едва не пропахала мрамор носом, споткнувшись о влажное и живое. А после едва не заорала, когда оно крепко окольцевало щиколотку.

Он, если уж быть математически точной.

— Думай, что творишь, вея, — проскрежетало с пола. — Я думал, тебя убили.

Это невозможно, Каюшка. Не в эти оставшиеся мне двенадцать дней.

Конечно, ничего подобного я не сказала, пока взгляд обшаривал пол под ногами, пытаясь собрать дракона воедино из увиденной склизкой кучи. Кучи были много больше, чем человека, но в темноте не удавалось разобрать подробностей. Я видела громадный, посверкивающий кровавым золотом хвост, руку… Одну руку точно видела, а вторая под вопросом, потому что вместо нее я видела здоровенную лапу с когтищами. Ног я не нашла, но торс был человеческим, хотя и оброс чешуей с одного бока.

Кровищи натекло столько, что, в очередной раз переступив ногами, я просто-напросто рухнула сверху, вцепившись в мокрое и жесткое. Металлический запах крови окончательно перебил аппетит.

Прощай, яичница с базиликом. Все равно тебе неоткуда здесь взяться.

— Зачем вы вообще сюда выпол… выбрались? — спросила с тоской. — Надо было ждать меня на кровати, оттуда до ванной гораздо ближе, чем от двери.

— Я ждал, — меня дернуло вперед, и я почти сразу упала на колени — неожиданно мягко.

На шею и затылок легла громадная лапища с когтями, заставляя пригнуться к полу.

— Гранаты не пропустят мое исчезновение, — страшный шепот бил в висок. — Они могли тебя найти, пытать, вырезать твое сердце. Ты понимаешь, насколько глупа твоя голова, вея?

Я вяло облокотилась на скользкое туловище. Сил не было. Двухчасовая молитва выматывала, но я не могла позволить измученному телу восстановиться естественным путем. Я берегла магию для новой ночи.

— Ничего не случилось, — сказала тихо. — Я просто молилась, и все это время замок был пуст, как и в тот день, когда я пришла сюда впервые. Такие артефакты зачистки ещё есть?

Лапа легонько сжалась.

Сердце, провалившееся куда-то в желудок, сжалось в точку.

— Он был единственным, глупое дитя, — тихий рык обдал жаром висок и левую щеку. Чудовище было совсем близко от меня. — Ты выбросила на ветер рукотворный труд семи мастеров, отдавших этому артефакту по году жизни, девочка.

Я сосредоточенно рванулась из хватки.

— Отпусти, — сказала зло. — Я не кошка, чтобы держать меня за шкирку. Или драконий род возомнил, что может позволить себе многое?

Несколько секунд дракон медлил, и я давилась судорожным дыханием, едва не упираясь носом в жесткую чешую. Тяжелый вес ладони наконец исчез, и тело, воспитанное годами корсетов и утяжек, автоматически распрямилось.

А после меня буквально перевернуло, припечатывая к полу. Громадное и тяжелое нависло сверху, загоняя в ловушку.

— Я не причиню тебе вреда, девочка, но отныне ты согласовываешь со мной каждый свой шаг, — скрежещущий голос бил в висок теплым дыханием. — Я приказываю, ты выполняешь. Одна ошибка, и мы оба умрем. Отвечай, твоя нужда в молитве настолько велика, чтобы рисковать нашими жизнями?

Ну что тут скажешь? Впрочем, рано или поздно все равно бы пришлось объясниться.

— На мне проклятье, — сказала тоскливо. — Хожу сюда молиться этой вашей… Богине. Не могу пропустить ни дня, хоть что со мной делай. Понадобится, наверное, дверь выбью и побегу к ней.

— Богиня Смеха добра к Сиба и редко карает их жестоко, — сказал задумчиво. — Ты совершила грех, вея?

Да дохрена, судя по всему. Ненависть к собственному искалеченному телу, задушенному голосу, Абелю, драконам, богине этой поднялась во мне черной деготной лавой. Всяк меня судит. Всяк с меня спрашивает.

Из последних сил уперлась руками в нависшую надо мной громаду, но с таким же успехом я могла бы упираться в гранитную стелу. Миг спустя, туша благородно сдвинулась, давая мне подняться.

— Даже если так, я с самого начала обозначила, что помогаю тебе не по доброте душевной. Я хочу избавиться от проклятья, которое вынуждает меня молиться и в конечном счете умереть. Ты можешь снять его?

— Вы, — уже более холодно поправила меня жутковатая громада. — Я старше тебя, дитя, и иного ранга, обращайся ко мне соответствующе.

Мне двадцать пять. И этому мужику ненамного больше, судя по физиономии. От него не фонило той натужной заплесневелой юностью, как от драконьего императора. Он был слишком… живой. Слишком блестящий. И как бы он ни прятал себя за стальным самоконтролем, я чувствовала, как бурлят его эмоции под кожей.

Но в нашем тандеме я — созависимая сторона, и у меня есть цель. Хочется мужику «вы» и реверанс — сделаем.

— Вы можете его снять? — переспросила нетерпеливо.