Служанка слепого генерала (СИ), стр. 30

Мне наконец удалось активировать странный артефакт, и я с силой швырнула его вниз со ступеней. Бросок получился слабым, но после первого же удара о ступени артефакт с жужжанием раскрылся, разливая в воздухе голубоватый газ.

В закрытое крыло я вернулась на последнем издыхании. Мой чудесный план выполнялся, но с многочисленными поправками и сбоями.

Спасенный дракон спасался плохо и больно, сил оставалось все меньше, руна металась и тупила, да ещё и брала мзду, как заправская процентщица. Марибет хотела общаться, дракон — командовать.

И самое обидное заключалось в том, что я теперь не могла вернуться в свою комнатку! Если артефакт уничтожал следы нашего присутствия в замке, значит, и в комнатке тоже. И во всем замке.

Возможно, в этом крыле есть ванна, кухня… Подобие кухни.

В комнату я вернулась с твердым намерением расспросить дракона, где здесь можно найти лекарства и что-нибудь похожее на воду, но…

— Подай… воды… — я не сразу поняла, что этот тихий, дребезжащий голос принадлежит сияющему принцу, который хоть и отплевывался кровью, но командовал и навигировал, и, в общем-то, взял на себя долю ответственности.

Львиную. Потому что знал, куда идти и что делать.

Но сейчас из опасного дракона он снова стал полуистаявшим — полуистлевшим — Каем. Он сумел частично заползти на кровать, лишь сломанная рука свисала до пола под пугающим углом. Серебряные волосы рассыпались по подушке окровавленным шелком, кровавая каша на груди слилась с темнотой.

Я нашарила на столе два обезболивающих артефакта, заготовленных заранее, и оба активировала. Их стоило приберечь, но дракону нужно уснуть. Провести без боли хотя бы сутки.

Следом я хотела было позвать руну, чтобы та показала мне кухню или хотя бы ванную комнату, но решила, что та больно дорого берет за свои услуги. Эдак я совсем стану зависимой от своей социопатичной напарницы.

Я вышла в коридор, окинула взглядом поле деятельности, мысленно разбила крыло на сектора, и… отложила исследование на другой раз. Мне просто нужно немного воды и одеяло. Об остальном я подумаю завтра, когда меня перестанет штормить после каждого шага.

Я устало побрела вдоль коридора, пока не наткнулась на ванную комнату. Наплевав на кровавые следы на мраморе, набрала немного воды в один из золоченых кувшинчиков и вернулась в спальню. Уложила голову полумертвого Кая на сгиб локтя и кое-как его напоила.

За окнами стояла непроглядная тьма.

Стянув с дивана плюшевую накидку, я заползла на кровать рядом с Каем и, уже отключаясь, поймала голос Марибет:

«Я, умница, поговорить желаю, — сказала она обиженно. — Я не хочу делить тебя с этим… с рептилией. Пусть он тебя не обнимает».

— Давай завтра, — взмолилась я заплетающимся языком.

Мимоходом отметила, что рука Кая рефлекторно сжалась у меня на талии, притиснув к горячему и мокрому от крови боку, но даже не пошевелилась. Я устала, и мне было все равно. Я больше не обязана быть чопорной и любезной Беатрис Венци.

Глупая девчонка умерла, а вместо нее осталась расчетливая самка, ведомая голым инстинктом.

Марибет обиженно засопела, но я уже активировала остатки магии и упала в черную бездну сна.

Меня никогда не учили лечить. В учебниках давалось несколько элементарных формул для обеззараживания порезов и заживления ссадин. Это была даже не магия. Так, мелочь. Все равно что подорожник к ссадине приложить. Большинство донн могли разве что подуть на царапинку и щебетать герою, какой он умный и крутой.

Но я могла вылечить по-настоящему серьёзную рану.

Однажды мать опрокинула на себя кипяток, а денег на хорошего лекаря у нас не было. Прогнозы разнились от инвалидности на всю жизнь до летального исхода. И я лгала: мазала ее дешевой мазью, а сама каждую ночь ложилась с ней в постель, отдавая дневной запас магии. Мама поправилась через неделю. Не осталось даже красной ряби.

Потом я лечила собственные раны. Котят, попавших под карету. Собак, сующих любопытный нос то в сеялку, то в борону. Даже лошадей лечить доводилось. В войну лечила детей — они были единственными, кого можно было под благовидным предлогом взять в дом и лечь спать рядом.

С Абелем вышло иначе.

Его раны были столь велики, что он вернулся домой раньше срока, чтобы залечить самые серьёзные из них. Король требовал его возвращения на фронт в течение недели, но… Я просто знала, что если он уедет, то уже не вернется. Ни один лекарь на земле не залечит такие раны за несколько дней.

Для излечения мне бы хватило семи ночей бок о бок, но… В моем случае согласие лечь в постель Абеля означало только одно, и я решилась. И эффект оказался так хорош, что бывшая любовь встала на ноги за одну ночь.

Конечно, с Каем я тоже собиралась спать. Только не как с Абелем. А как с мамой. Учитывая критически низкий уровень магии, мне придется потратить на него недели две. В лучшем случае.

Утром я проснулась от холода и несколько секунд тупо пялилась на тонкую наледь на изголовье. Потом на ровную дорожку инея на подушке, после с недоумением уставилась на идеальный пресс, покрытый плотной темной коркой присохшей крови.

«Рептилия была вне себя, — сухо уведомила Марибет, заботливо усаженная на прикроватном столике. — Как проснулась, скривилась вся и давай морозить».

Меня накрыло мимолетным удивлением. В моем понимании драконы владели только огненной магией, и этот конкретный дракон тоже. Взорвал же он как-то подземную тюрьму.

А потом мне стало плевать.

Какая разница, какая у дракона магия? Нравиться я ему не обязана. Да и не хочу. Он, к слову, вообще животное в моем понимании. Я своими глазами видела за его спиной крылья, похожие на частокол из смертоносных пик, соединенных плотной и пугающе живой плотью.

— Я знаю, что ты проснулась, девочка. Встань.

Я безрадостно взглянула на дракона, сумевшего принять доминирующее положение в постели.

Раны выглядели ещё хуже, чем вчера, но ему достало сил заползти повыше, чтобы опереться спиной на изголовье кровати. В крови, в ранах, в каких-то черных дырах, пульсирующих по всему телу… А только все равно — дергало от него током.

Одна десятая выжившая от моей фертильности косила на него гормонами и облизывалась, считая пригодным самцом. К счастью, мысль была такой мимолетной, что исчезла раньше, чем я ее додумала.

За ночь я успела присохнуть кровавой пеной к постельному белью, но поднялась, не дрогнув. Рывком оторвала часть рукава, плотно вросшую за ночь в раненую руку. В конце концов, это не самая сильная боль в моей жизни.

Дракону мои действия не понравились. Глаз поймал микродвижение в мою сторону, остановленное усилием воли. Губы дрогнули в протесте. Возможно, ему было не по душе насилие, если оно касалось женщин.

Он едва уловимо нахмурился и продолжил:

— Ты помогла мне и получишь свою награду, но в моей кровати тебе не место. Ты… — ему хватило совести поколебаться, прежде чем сказать гадость, — не для меня. Ни к чему тебе такие глупые приключения.

Я заранее ощетинилась и растерялась, услышав его слова.

Надо же. Удержался. Хотя сказанное все равно звучало, как «я не для тебя» и «не трогай меня своими крестьянскими руками», это было мило. Правда, очень мило.

Я бы и сама не обрадовалась, обнаружив утром в своей постели окровавленного незнакомца, обнявшего меня четырьмя щупальцами. А этот дракон, очевидно, далеко не последний в крылатой иерархии, и подозрительная девица ему определенно не пара. Но…

Всегда же есть «но».

Я села на кровати, поджав ноги и накрыв колени заледеневшим одеялом. Хоть так.

— Я тебя спасла, — коротко и жестко обозначила свою позицию и направление диалога. — Сегодняшняя ночь была демо-версией моих способностей, дорогой Кай. Иначе ты бы не сидел, а лежал. Без сознания. В лихорадке. С воспаленными ранами. С атрофированной рукой и расколотыми ребрами. Я сделаю небольшую паузу, чтобы ты мог все обдумать и обрадоваться.

Я благородно замолчала и устало потерла виски, перебарывая дрожь от холода и усталости. На самом деле пауза требовалась мне.