Служанка слепого генерала (СИ), стр. 23

Я выпила две пригоршни, и голова прояснилась. Настолько, что я ощутила спиной знакомый ужас, после — холод, потом новую жажду. Снова выпила воды и, пока ледяная дрожь не захватила тело полностью, наскоро ополоснулась и вымыла голову. Мыло пахло полынью и плохо пенилось, но через полчаса мучений мне все удалось привести себя в порядок.

После купания горло разболелось с новой силой.

— Марибет, — позвала тихо, стараясь не напрягать голосовые связки. — Ты здесь?

Марибет шевельнулась в куче тряпья, бывшего моим бальным платьем, но не очень активно. Возможно, Драконье око все же достигало подземелий и частично ограничивало действием темной магии. Драконы все ещё боялись темных магов. Люди боялись темных магов.

Я… боялась темных магов.

Ах, да. Я же была этим темным магом.

Как бы глупо ни звучало, но я пользовалась магией, которой не умею пользоваться. В свободном доступе находились только простые заклятья для дворян, а остальное изучали в Академии. Наверное, темная магия могла бы помочь мне сбежать или заморочить кому-то голову, или отвести глаза, но… Я не знала как. Все, что я могла — это чуточку нагреть воду в водостоке, чтобы не умереть от холода.

«Идут, хозяйка, — еле слышно отозвалась Марибет. — Скорее. Ищи… Ищи руну…»

Ищи руну. Зачем?

Руна привела меня на плаху. Может, она привела меня в этот мир, чтобы я стала той самой милостью для богов, чья кровь прольется на алтарь и смягчит их сердца, отлитые из чистого золота.

Я могла бы жить в нищете, гордо считая копейки. Могла пойти в услужение к Кроцци, могла завести любовника или двух, или четырех, или, наоборот, уйти в монастырь и вести жизнь благочестивой монашки. Могла блюсти верность, отказывая Абелю, а могла у него на глазах крутить шашни с Ренцаре. Могла прийти хоть голой на королевский бал, и ничего бы мне не было.

Все это было неважно. Что бы я ни делала, где бы я ни была, но спустя десять лет я оказалась бы здесь. В этой точке. В тюремном водостоке, где у моих ног собралась холодная лужица. Глаза в глаза со своим отражением.

— Фармак, — сказала хрипло. — Ритуальное жертвоприношение. Имя, написанное на черепках.

Слух поймал далекий лязг открываемых решеток и гулкое эхо тяжелых сапог по каменной плитке.

Пальцы едва гнулись от слабости и долгого бездействия, но я почти затянула корсет, и оставалось только расправить юбку. К тому моменту, как я взяла свои нехитрые пожитки, у решетки отключили магический ток.

Лязгнул замок.

Решетка отъехала в сторону, и я шагнула вперед, желая сохранить перед смертью остатки достоинства.

— Выходи, донна, — буркнул один из стражников. — Помолись этот короткий путь перед смертью.

Семеро стражников слаженно взяли меня в кольцо, ощупав взглядом с головы до ног, особенно задержавшись на куколке, и, наконец, двинулись вперед.

Рядом со мной вели скованными нескольких мужчин, которых я интуитивно причислила к таким же невинным сообщникам в убийстве императора, как я сама. Интересно, чем шантажировали их?

Я скосила взгляд, рассматривая их лица. Мужчин было четверо. Трое были немногим старше меня, а четвертый — наоборот, старше почти вдвое. Все четверо казались мне отдаленно знакомыми. Скорее всего, мы все были из южной области и временами встречались на приемах, но никогда не были представлены лично. Или даже были представлены, но быстро позабыли друг друга.

Их рубахи пропитались кровью и застыли черной коркой. Шеи кольцевали черные выжженные ошейники, похожие на корону, перевернутую зубцами вниз. Знак государственной измены. Именно такой знак Халцид выжег и мне.

Король Эрих не солгал. Меня не пытали и не допрашивали. Моя смерть будет вроде как легкой.

Сердце в груди неумолимо набирало ход, и уже через минуту колотилось со скоростью пулеметной очереди. Страх, который я жестко и сознательно купировала в теле, проснулся с новой силой, рисуя под веками одну сцену казни за другой. Повешение, утопление, костер, колесование.

Взгляд против воли ходил по плитам, отыскивая балетную руну, но натыкался только на битый камень, отливающий асфальтовой мокрой зеленцой. Руна не торопилась меня спасать.

Меня вытолкнули в огромный зал, залитый солнечным светом, пробивающимся сквозь прозрачный купол сверху. Я щурилась на свет после тюремной темноты, но видела только сияющие блики и белые лица, сливающиеся в длинную белую полоску.

— Ничтожный приветствует Солнце империи, — хрипло гаркнул первый из стражей, рухнув на колено.

Меня попытались тоже опустить на колени, но поскольку страж за мной тоже торопился коленками в пол, мне удалось вывернуться. Меня сегодня казнят. Для этого не обязательно стоять на коленях.

Зрение постепенно возвращалось. Уже скоро я смогла различить, что стою в центре гигантского круга с начертанными по окружности неизвестными рунами. По левую руку от меня зияло туманное кольцо портала внутри такого же огромного зала. Огромного настолько, что люди казались полчищем тараканов, заползших в дворцовые покои.

А людей… было много.

Король Эрих со свитой по правую сторону. Поодаль — толпа разряженных дворян, среди которых я безошибочно нашла холодное и прекрасное лицо Леоны Кроцци, взирающей на меня с безразличием скучающей инфанты. Злое и растерянное лицо сестры. Заплаканное — матери… Надеюсь, она не по платью убивается.

Впереди, на несколько десятков ступеней вверх, я увидела Халцида… Глена из клана Арха. Он скользнул по мне пустым взглядом, но угол губ брезгливо дернулся. Чужой громадный мужик, от которого на десять метров разило кровью и ненавистью к людям.

Чуть в стороне стояла его шоколадная подтанцовка, затерянная в толпе кареглазых и светловолосых гигантов. Драконы действительно выгодно отличались от людей: мощью, привлекательностью, правильной идеологической ненавистью к слабакам.

После взгляд дернулся выше.

На последней ступени, небрежно опираясь бедрами на балюстраду, стоял пугающе-очаровательный мужик, танцевавший с принцессой Кантуш. Император драконов, о котором я знала только имя его династии — Таш.

— Это… они?

Знакомый, чуть скрипучий голос прошелся холодком по коже.

— Да, великое Солнце, — зашептал страж и выдернул из-за пазухи свиток, чтобы зачитать наши имена.

Мое было первым, и я отключилась, чтобы не слышать.

Великое Солнце выглядело лет на двадцать, интуитивно считывалось на сорок, но по внутренней аналитике я бы дала ему все девяносто. Император не выглядел молодым. Он выглядел законсервированным в этой молодости и вроде как уже немного в ней протухшим. Контраст между лицом, голосом, манерой речи был слишком силен, чтобы можно было увидеть в нем вечно юного принца.

— Мир, заключенный нашими королевствами, дает мне право убить сих насекомых малым движением огня. Мы не желаем сдерживать себя. Нас удовлетворили предоставленные доказательства.

— Если император желает смерти преступников, наша власть не станет препятствовать, — тут же отреагировал король Эрих. — Император желает огня или крови?

Император помедлил. В золотых глазах полыхнуло безумие.

— Грязная кровь прольется в драконьих землях. По нашим законам.

Его рука поднялась, указывая пальцем в туманный портал:

— Пятеро моих воинов сопроводят смертников на заброшенные земли Фалаш и спросят с них за смерть моего брата.

На его руке я увидела пресловутое кольцо. Даже отсюда, за два десятка высоких ступеней, оно горело золотом, вспыхивая мириадами искр при каждом движении руки. Я так сосредоточилась на золотом огоньке кольца, что очнулась, только когда на моих руках защелкнулись тонкие антимагические браслеты. Марибет, и без того почти неощутимую, полностью от меня отрезало.

Стражник, надевший на меня браслеты, поспешно отскочил в сторону и вытянулся в струнку.

Мир словно замер на секунду в предчувствии, а после драконы слетели со ступеней… В прямом смысле. Песочного цвета крылья полностью закрыли стену. Разноцветная толпа дворян дружно шарахнулась в сторону, выдав общий слаженный вздох.