Любимый плут, стр. 30

Бианка узнала обо всем этом благодаря брату Амелии, который занимался обжигом, а еще он рассказал, как Макс уронил одно из изделий. Это была всего-навсего ваза для фруктов, но он удивил всех рабочих, попросив прощения. Сэмюел Тейт такого никогда не делал.

Все это никак не вязалось с лощеным джентльменом, который каждый день, когда она выходила к ужину, уже ждал ее, и вовсе не скромным и простым служащим в сукне и полотне, а элегантным, искушенным повесой в бархате и кружевах, и улыбался, одаривая вниманием и интересом.

Да, он ее привлекал и возбуждал в ней не только любопытство…

В сопровождении отца она спустилась по лестнице и через всю фабрику отправилась в сушилку. В помещении высились бесконечные стеллажи с только что вылепленными изделиями, которые стояли на некотором расстоянии друг от друга, чтобы могли сохнуть со всех сторон. Потом какие-то изделия отправятся отсюда на обжиг, затем на глазировку, роспись и опять на обжиг, а остальные только обожгут и оставят такими, какие есть, как изделия из бисквита. Изделия из цветных глин прекрасно смотрелись и без глазури.

Макс стоял в дальнем конце помещения, разглядывая чайник. Когда они подошли, он поднял на них глаза, поставил чайник на место и приветливо улыбнувшись, заметил:

— Хорошо, что вы пришли.

— Еще бы! Так все таинственно! Кто бы отказался? — Скрестив руки на груди, Сэмюел выжидающе посмотрел на зятя.

Макс кивнул:

— Как вы знаете, я занимался изучением всего процесса, от доставки глины до продаж в магазинах, и меня многое заинтересовало. Первое: Перузия теряет доходы, потому что слишком большой процент из поставляемых изделий может разбиться по дороге до точки продаж.

— Виноваты дороги, — заметил Тейт. — Просто кошмарные!

— Да, — согласился Макс, — но на каналах ухабов нет. Большинство товаров мы везем по воде через каналы, однако контракт позволяет Бримли объявлять о бое в одну пятую от поставки. Он так и делает, ну или почти.

— То есть? — Сэмюел стоял как громом пораженный.

Макс поднял руки:

— Мне бы тоже хотелось это понять. Я собираюсь съездить в контору к мистеру Бримли и проверить ящики, когда они прибудут из Перузии.

Сэмюел нахмурился:

— Бримли годами занимается нашими продажами.

— Я только хочу убедиться, что действительно двадцать процентов наших изделий бьется по пути в магазин. Если это так, то нам придется улучшить упаковку, чтобы снизить такие большие потери посуды. Вы согласны со мной?

Все так же хмуро отец кивнул.

— Но если посуда дойдет целой… — начала было Бианка, но голос ее упал.

Муж не улыбался, но она почувствовала, что вопрос она задала правильный.

— Тогда мы пересмотрим наш контракт.

— Бримли не станет меня обманывать, — словно очнувшись, заявил отец. — Как бы то ни было, проверьте условия доставки.

Макс согласно кивнул. Бианка отвернулась и принялась разглядывать ближайшую вазу на полке, пытаясь скрыть изумление. Он был абсолютно серьезен, когда расспрашивал про солому, и про упаковку, и про условия контракта. Она тогда подумала, что Макс пытается ее вывести из себя, а из-за того, что уже была зла на него, просто упустила из виду то, о чем ему действительно хотелось поговорить.

— Второе, — продолжил Макс. — У меня есть предложение.

Он взял в руки чайник, который рассматривал раньше, и протянул Бианке. Теперь, когда чайник оказался у нее в руках, она заметила, что носик у него слегка кривой, а на ручке небольшая зазубрина.

— Это работа молодого гончара, он еще учится прикреплять носики и ручки. Обычно такое идет в отходы.

— Так и должно быть! — вскинулся Тейт. — Это недостаточно качественно для Перузии!

— Мы не можем торговать изделиями такого низкого качества! — добавила и Бианка.

— Разумеется, — охотно согласился Макс, и к ее еще большему удивлению взял у нее чайник, высоко поднял и с силой швырнул на плиточный пол.

Тейт и Бианка аж подскочили.

— Он не может продаваться как товар Перузии, но производство его обходится недешево, и ничто нам теперь не возместит расходы. Нам еще придется оплатить работу уборщиков: чтобы все это собрали, вынесли осколки на задний двор и выбросили в мусорную кучу. И вот назавтра тот же самый гончар придет, возьмет новую порцию глины, слепит другой чайник такого же сомнительного качества, потому что он всего лишь подмастерье, а мы опять потратим глину, время и деньги.

— Подмастерья ведь должны учиться, — возразила Бианка. — Единственный способ — это работать руками. Может, вы знаете, как чему-то научить, не давая притрагиваться к глине до тех пор, пока не станут мастерами?

Макс усмехнулся:

— Нет, не знаю, но тем не менее у меня есть идея, как удешевить обучение.

Бианка взглянула на отца, по-прежнему хмурого, и ее так и подмывало напомнить ему, что она его предупреждала: Макс ничего не знает об их бизнесе, но, вспомнив о его справедливых замечаниях насчет упаковки и битой продукции, просто спросила:

— Ну и что это?

— Вместо того чтобы позволять подмастерьям работать с изделиями от Перузии, мы будем давать им несложные задания.

Макс взял с полки сосуд цилиндрической формы с прямым, без изгиба, носиком и ручкой без украшений. Образец действительно был простой, но Бианка знала, что его покроют глазурью и распишут. Его поверхность больше подходила для сценок на природе, для чего и была предназначена.

— Вот такой заварочный чайник, как этот, или даже еще проще будет идеальным для работы гончара-новичка.

Отец фыркнул:

— Мы уже практикуем такое, Сент-Джеймс! Не думаете же вы, что они сразу получают сложную работу?

— Нет, конечно. Но я думаю о новом уровне простоты. Продукция Перузии выделяется красотой формы и сияющей глазурью. — Макс поймал на себе взгляд Бианки и продолжил: — Изящество и изысканность дизайна — это отличительные черты Перузии. Я хочу установить новый стандарт — высокое качество при более простом дизайне, менее дорогое и в производстве, и в реализации.

— Дешевка! — Выражение лица у отца предвещало бурю. — Никогда, мистер Сент-Джеймс! Вы не поставите марку Перузии на что-то простое, примитивное…

— Новую торговую марку, — быстро сказал Макс. — Не Перузии. Это останется неизменным. Наша продукция должна стать такой, чтобы ее могли позволить себе поставить на стол не только сливки общества, но и обычные чиновники, банковские клерки, военные.

— Вы хотите сказать, что именно такую посуду могут делать менее опытные рабочие? — медленно произнесла Бианка. — Чтобы обучаться, пока не приобретут навыков, необходимых для изготовления посуды под маркой Перузии. А до того времени они будут производить продукцию, которую мы все равно сможем продавать.

Он ослепительно улыбнулся ей:

— Именно!

— Смешно! — заявил Тейт. — Вы хоть представляете, сколько времени требуется, чтобы подготовить хорошего гончара?

— Годы, — признал Макс. — И большая часть из того, что они выпускают в первый год, уходит в мусор. Представьте, что вместо этого в первый год они изготавливают что-то простое и ординарное, какие-нибудь чашки и чайники, пока не достигнут совершенства. После этого они будут готовы перейти на изогнутые носики, резные ободки и, в конце концов, на продукцию Перузии.

Скрестив руки на груди, Сэмюел не сказал ни слова, а Бианка, нервно облизнув губы, заметила:

— Это хорошая идея. Мне кажется, по крайней мере, стоит попробовать. — И добавила: — Ты так не думаешь, папа?

— Я не хочу торговать низкосортным товаром, — упрямо повторил Тейт. — Это может нанести удар по репутации Перузии.

— Ничего подобного! — возразил Макс. — Это будет абсолютно новая линия столовой посуды и другой продукции. — Он посмотрел на Бианку. — Для клиентов с некоторыми средствами, которые достигли определенного уровня во вкусе и стиле, но не могут позволить себе посуду с маркой Перузии.

Отец продолжал хмуриться:

— У нас и так не хватает рабочих. Если я понижу зарплату рабочим в соответствии с квалификацией, все сбегут к Манноксу.