Любимый плут, стр. 29

— А, те никчемные банки и флаконы? — отмахнулся Тейт. — Мелочевка!

Макс видел на туалетных столиках у элегантных леди серебряные баночки с помадой и пудрой. Они, конечно, не крупные, но спрос на них явно имелся.

— Не такая уж мелочевка, мне кажется.

Тейт закатил глаза.

— Бианке хочется экспериментировать с фарфором. В этом нет ничего плохого, но керамика и фаянс — товар более надежный и прочный.

Он вернулся в цех, прошелся вдоль полок с готовым товаром, время от времени замедляя шаги, чтобы лучше его рассмотреть. У одной полки остановился, взял в руки вазу и стал поворачивать из стороны в сторону. Макс тоже взглянул на вазу, пытаясь понять, почему Тейт нахмурился. Причина была пока неясна, но он понадеялся, что вскоре все узнает.

И тут, к его изумлению, старик грохнул вазу об пол.

— Кто такое сотворил? — раздался его вопль. — Креддок!

Когда на его зов примчался крепкого вида рыжеволосый парень, Тейт гневно спросил, показав на осколки вазы по полу:

— Кто за это отвечает?

— Мартин, мистер Тейт, — занервничал Креддок.

Сэмюел воздел руки к небу:

— Она не годится для Перузии! Его что, опять оправить лепить тарелки? Недопустимо позволять, чтобы такое повторилось.

— Вы правы, сэр, конечно, — кланяясь, Крэддок пятился к двери, пока махал мальчишке с метлой, который прибежал убрать осколки.

Перешагнув разбитую вазу, Тейт двинулся дальше, а Макс получше рассмотрел осколки. Изъяны были незначительные, незаметные для обычного человека, но Тейт их увидел и, как следствие, разбил вазу. Это казалось напрасной тратой материала, труда и потенциального дохода. Отлетевшая изящная ручка — плавная синусоида — осталась неповрежденной. Ее подвергли обжигу один раз и еще не покрыли блестящей глазурью Бианки. На взгляд обывателя, вид у нее был таким же идеальным, как и у других. Тейт поддерживал самые высокие стандарты, и это вызывало восхищение, но разбить вазу, такую роскошную, на взгляд непрофессионала, казалось недопустимым — это раздражало. Макс, так долго испытывавший лишения, ненавидел напрасные траты.

Окинув взглядом мальчишку, который сосредоточенно орудовал метлой, ряды склоненных голов в рабочей тишине цеха и полки с другими неотличимыми друг от друга вазами, Макс пошел вслед за Тейтом.

Глава 13

Бианка никому никогда не призналась бы, что ей начал нравиться собственный муж, но себя не обманешь.

Она не вполне понимала его и продолжала думать, что за его решением жениться на ней стояло что-то такое, о чем ей не было известно, но каждый из прошедших дней, казалось, все больше располагал ее к нему, и становилось все труднее и труднее удерживать его на расстоянии.

Его реакция на письмо Кэти была самым удивительным, но далеко не единственным свидетельством, что Бианка могла слегка ошибаться на его счет. Каждый день он дожидался ее у фабричных ворот по окончании рабочего дня и, казалось, чувствовал по ее настроению, стоит ли заговорить или лучше помолчать. И такую безошибочную манеру держать себя он демонстрировал всем, вплоть до горничных и судомоек. Он никогда не выходил из себя при общении с ней, сохранял терпение и вежливость. Так как Бианка временами чувствовала себя виноватой из-за того, что провоцировала его на скандалы, это его качество производило на нее безмерное впечатление.

Стало понятно, что Макс не какой-то там охотник за приданым, да и на повесу походил мало. Этот ярлык она нацепила на него, а вот попытки угадать его истинные намерения заканчивались неудачей, и это сводило ее с ума.

Чтобы ослабить напряженность в отношениях с отцом, она решила помириться с ним и отправилась прямиком к нему в контору с письмом Кэти и объявила:

— Сестра просила передать, что у нее все хорошо, что она счастливо сочеталась браком с мистером Мейном.

Коротко присев перед родителем в реверансе, она развернулась и направилась к двери, пока он не пришел в себя от изумления, но Сэмюел опомнился и схватил ее за руку.

— Бианка, подожди! Ты что, получила весточку от нее?

У нее заиграли желваки.

— Я думала, ты уже знаешь.

Она имела в виду Сент-Джеймса, который проводил много времени в конторе с отцом и должен был рассказать отцу, что ей стало известно от Кэти. Если не он, то, возможно, Мэри или кто-то еще из прислуги рассказали где-нибудь в кухне о пришедшем письме. Тамошняя экономка миссис Хиксон приходилась матерью ее горничной Дженни, и новости нередко путешествовали от одного дома к другому.

— Клянусь душой, нет! — Сэмюел не мог скрыть волнения. — Скажи: как она?

Бианка повернулась к нему, и отец отпустил ее руку, оставив на нежной коже небольшой след. Откашлявшись, он кивнул на письмо у нее в руке:

— Значит, она счастлива?

— Очень, — подтвердила Бианка.

Тейт поджал губы:

— Полагаю, что должен вздохнуть с облегчением при известии, что викарий поступил как порядочный человек.

— Он никогда не собирался поступить иначе, — холодно заметила Бианка. — Для всех в Марслипе было очевидно, что он влюблен в Кэти и хочет на ней жениться.

— Ему ничего не стоило прийти и попросить моего разрешения и благословения! — взорвался отец, вскинув руки, словно задыхаясь от гнева. — Неважно! Что сделано, то сделано, руганью делу не поможешь.

— Не поможешь, — сухо подтвердила Бианка.

— А ты? — осторожно спросил Сэмюел. — Ты счастлива?

Она медленно выдохнула:

— Я вполне довольна сделанным выбором.

Вид у него был озабоченный.

— Довольна…

— Что ты от меня еще ждешь? — вскинула брови Бианка. — Чтобы я проклинала себя за то, что помогла сестре обрести истинное счастье?

— Проклинала себя! — возмущенно пророкотал отец.

— Чтобы объявила, что смогла вернуть себе право первородства только путем заключения брака с совершенно незнакомым мужчиной? — Бианка дернула плечом. — Я сделала то, что должна была, и все.

Отец изменился в лице, и она подготовилась к жаркой перепалке. Это было впервые после той кошмарной свадьбы, когда Бианка говорила с ним, а отец редко упускал возможность устроить словесную порку.

Но — о чудо! — он проглотил то, что хотел высказать, и хрипло произнес:

— Очень надеюсь, что вы хотя бы подружитесь. Он хороший человек.

То, что Бианка пришла к отцу мириться, пусть и нехотя, против воли, вовсе не означало, что все его слова она готова принять.

— У меня нет выбора, кроме как изображать покладистую жену, — сказала она. — Что я и делаю.

— Это для начала, — откликнулся отец, и лицо его просветлело. — У нас с твоей матерью было то же самое.

Бианка захлопала глазами:

— Что?

Ей всегда казалось, что ее родители жить друг без друга не могли.

Но, прежде чем он ответил, в дверь постучали.

— Прошу прощения, дядюшка Тейт, — объявил Нед, — но мистер Сент-Джеймс просит вас прийти к нему в сушилку.

— Да, сейчас буду.

Бианка вопросительно смотрела на отца, но тот лишь пожал плечами.

— Интересно, что там у него случилось? Ты… можешь пойти со мной.

Она чопорно кивнула. Перемирие было объявлено. Возможно, в первый раз при встрече они не стали кричать друг на друга.

А что было нужно Максу? Бианка постепенно привыкла к тому, что встречала его в разных углах фабрики. Он постоянно общался даже с небольшими группами рабочих, расспрашивая о каких-то секретах их ремесла. Каждый день он не только сидел в конторе или обходил цеха, но и разговаривал с рабочими, причем начинал с женщин, которые расписывали бытовыми сценками обычные тарелки. Поговорив с позолотчиками, которые покрывали тонким слоем золота листочки по ободку у чайников, шел к грузчикам, переносившим глину с барж. Не всем нравилась его въедливость, но все признавали, что он вежлив и демонстрирует искренний интерес к каждому рабочему и его сфере деятельности.

До нее дошли слухи, что он сам помогал разгрузить баржу, чтобы проверить прибывшую глину. Макс заходил и в цех обжига, самое жаркое помещение на фабрике, где пылали печи, и принял участие в погрузке только что обожженной продукции.