Любимый плут, стр. 16

После того как брак был официально зарегистрирован записью в приходской книге, Филпот и Тейт пошли на выход. Священник, судя по всему, испытывал несказанное облегчение из-за того, что все прошло без сучка без задоринки, и теперь что-то быстро, но тихо говорил Тейту. Макс увидел, как тот положил несколько монет в ладонь священника. Это была практически взятка, против которой, однако, никто не возражал.

И вот в первый раз он остался наедине со своей законной женой. Сложив руки на груди, Макс чуть отступил назад, чтобы взглянуть на нее. Теперь он действительно обратил на нее внимание, и она оказалась весьма привлекательной, хоть и не такой, как ее сестра, которая походила на изящно вылепленную фарфоровую куколку, с каждой прядкой волос на своем месте, и тем не менее… Щеки у нее слегка порозовели, а чудесная грудь поднималась и опускалась, лаская взор. Не такой жены ему хотелось, но Макс вдруг обнаружил, что это вовсе не лишило его желания жениться.

А ведь был реальный шанс, чтобы все пошло по-другому.

Бианка заметила, что он пристально разглядывает ее, и подошла ближе. Глаза у нее были беспокойными, как летний шторм.

— Что за ужасное имя вы носите?

Макс улыбнулся:

— Бич моего существования с момента рождения.

— Неудивительно, что вы называете себя Максимилианом! Огастес Криспин!

Мать так назвала его в честь деда, понадеявшись, что это побудит семью заботиться о нем.

Не получилось! Макс вспоминал об этих именах по необходимости.

— Так звали моего деда, — объяснил он.

Старик всегда был молчаливым и очень серьезным, отказывался говорить на чужом языке — только на немецком — хотя прожил в Британии двадцать лет. Макс безгранично предпочитал его любому члену семьи.

Она фыркнула:

— Как вам удалось узнать мое имя?

Макс приподнял бровь:

— Нас представляли друг другу, и не однажды, дорогая.

— Я имею в виду полное имя, — заметила Бианка.

— Ваш отец показал мне семейную библию, — после паузы сказал Макс.

Тейт показал ему столбцы имен, включая незаполненные места, оставленные для мужей его дочерей. И опять Макс задумался, не рассчитывал ли Тейт уже тогда, что напишет «Максимилиан» рядом с «Бианка Шарлотта», а не с «Кэтрин Луиза».

В глазах его жены сверкнул недобрый огонек. Как странно: он, оказывается, уже думает о ней как о своей.

— Правда?

Бианка отошла от него, прошуршав желтыми юбками:

— Я бы не стала на вашем месте заблуждаться насчет знаков доверия, которые отец демонстрировал вам. Во-первых…

— Во-первых, — оборвал ее, — мы идем на свадебный завтрак. Нас все ждут.

Она покраснела и буркнула:

— Чтоб их всех чума забрала!

— Как вам будет угодно!

Он вытянул манжеты и направился к двери, но тут же услышал:

— Вы что, намерены просто взять и уйти?

Положив ладонь на ручку двери, Макс обернулся и вскинул бровь.

— Моя дорогая жена, у нас впереди целая жизнь, чтобы вводить друг друга в заблуждение фальшивыми знаками доверия. А сегодня, в этот час, наши гости и семья ждут, когда начнется торжество в честь нашего соединения в законном браке. У них возникнет масса вопросов, если мы закроемся в часовне и начнем ругаться.

— Вы смогли бы устроить перебранку? — удивилась Бианка.

К этому браку, пусть и не вполне обычному, Макс двигался вовсе не вслепую. Много времени было посвящено изучению работы фабрики Тейта, анализу качества подготовки и способностей персонала, выявлению недостатков. Он не раз покупал выпивку для рабочих или мастеров в местной таверне, чтобы пополнить свои знания в задушевных разговорах. Так он много узнал и многому научился.

Очень интересные истории рассказывали про Бианку, но в то время Макса это не особенно интересовало, поскольку часто сталкиваться с ней он не планировал. Теперь, однако, эта информация ему очень пригодится. Бианка не проводила много времени в доме, не занималась домашним хозяйством, не ухаживала за цветами, как это делала ее сестра. У нее было свое рабочее место на фабрике, и требовательной она была не меньше, чем сам Тейт, когда речь заходила о качестве. И хотя многим сотрудникам не нравилось, что женщина занимается гончарным делом, им приходилось терпеть: перечить дочери хозяина они не смели. При этом работники с огромным удовольствием слушали громкие споры Бианки с отцом. Их крики разносились по всей фабрике. Макс не сомневался, что она может попытаться повышать голос и на него, если ей позволить.

Он рассмеялся, прежде чем ответить на ее вопрос.

— Перебранку? Нет! На крик я перехожу крайне редко. Зачем?

Бианка вздернула подбородок и ледяным тоном спокойно заявила:

— Со мной случается, если приходится по сто раз объяснять прописные истины. Если вас с головой все в порядке, у нас не будет скандалов.

Макс опять рассмеялся:

— Можете в этом не сомневаться, мадам.

Жизнь научила его относиться ко всему разумно, рационально, хладнокровно, логично, а вот Бианка, похоже, руководствовалась только чувствами и эмоциями. Такой брак будет сплошным несовпадением, как вода и масло, но Макс непременно найдет способ преодолеть это препятствие.

В конце концов, ведь это ему определять, что такое успех.

Она подошла вплотную, подняла лицо и посмотрела на него в упор. Так близко ее глаза казались скорее серыми, чем голубыми, а на носу стала видна бледная россыпь веснушек. На груди, едва прикрытой кружевным фишю, накинутым на плечи, Макс заметил очаровательную небольшую родинку. Тут же перед мысленным взором возникла картина, как он срывает с нее это платье желтого шелка, полностью обнаженная грудь, и…

— Мистер Сент-Джеймс? — ворвался в его мечты голос Бианки. — Надеюсь, это правда, и тогда не будет ссор. Ни вы, ни я не хотели этого брака, но так уж вышло, а значит, надо принять это как должное и общаться как разумные люди. Первое, что вы должны четко уяснить: эта фабрика — моя! Отец, конечно, может выделить вам долю, но я на двадцать лет опережаю вас в опыте и знаниях. Кроме того, мы оба понимаем, что вам нужно вовсе не производство. — Губы ее скривились в снисходительной улыбке. — И это прекрасно. Вы получите свои деньги — в разумном количестве, конечно, но достаточном, чтобы не пересекать мне дорогу.

Макс только хмыкнул, не в силах понять, чего ему хочется больше: расхохотаться или жестоко обидеться.

— Значит, деньги?

— Вы ничего не знаете о производстве фарфора! — проговорила Бианка все тем же уничижительным тоном, потом подошла к столу, где оставила свою легкомысленную шляпку из соломки, которую сняла, когда расписывалась в приходской книге. — Только будете под ногами путаться! Возьмите деньги и развлекайтесь как хотите: мне все равно как, — и тогда у нас все будет просто превосходно.

Макс вздохнул.

— Моя дорогая миссис Сент-Джеймс! Должен вас разочаровать. Это неправильное начало супружеских отношений. Во-первых, я владею четвертью Перузии и намерен активно участвовать в бизнесе. Конечно, лепить, бить горшки или загружать печь для обжига я сам не буду: в этом вы, вне всякого сомнения, на голову выше меня. — Это было сказано специально, чтобы ее разозлить, вывести из себя. — У меня есть свои задачи и возможности, а посему буду весьма признателен, если вы не станете указывать мне, что делать. Вспомните, не я давал клятву подчиняться и служить.

Она залилась румянцем до самой интригующей родинки.

— Вы… Как вы смеете! Это же не настоящий брак!

Макс резко развернулся и покрыл разделявшее их расстояние так быстро, что она опешила.

— Не настоящий? Вы уверены? Самый что ни на есть подлинный, мадам! Заключен в присутствии всего Марслипа, освещен Господом, связан церковным правом. Так что не надейтесь, что он будет таким, как видится вам. — Помолчав, он опять оглядел ее с головы до ног. Ох уж эта проклятая родинка! — Если вы думаете, что я стану принуждать вас к исполнению супружеского долга в постели, то пусть вас это не беспокоит: я никогда не беру женщину силой.