Эмиссар (СИ), стр. 60

Юноша кивнул и снова посмотрел на серебро в ладони. Черныш тут же ткнулся мокрым носом ему в бедро: требовал объяснить, где в этом деле собачья доля.

— А этому дай мяса, — распорядился я. — Он тоже всю ночь за нас переживал.

С ракетным мастером и его подручным рассчитались за боевую работу и за обратный путь. До прежней стоянки их брались подбросить китайцы, день отплытия служащий записал прямо при них. Оставшиеся шесть ракет капитан велел убрать подальше в погреб. И впредь без его ведома «эти дьявольские штуки» из твиндека не доставать.

К вечеру на «Юноне» надёжно раскрепили пушки и спустили в трюм оружейные ящики. Вся партия заняла куда меньше места, чем потребовала бы та бронзовая громадина, на которую я загляделся с утра. Капитан всё равно долго ходил вдоль груза, проверяя крепления, и боцману пришлось дважды возвращать плотника.

Вскоре на палубу поднялся Бао с дорожным свёртком. На этот раз без своих игральных плашек.

— Отец велел идти в столицу, — сообщил он через переводчика. — Государю хотят представить тех, кто брал караван.

— И меня тоже?

Пират рассмеялся:

— А как рассказывать про бой без твоей «Юноны»?

Представитель Нгуенов передал нам донесение и сопроводительное письмо для чиновников, ведавших приёмом гостей в Фусуане. В бумагах значились восемнадцать взятых транспортов, два военных корабля и имена отличившихся командиров. Граф Толстой в списке тоже нашёлся. Служащий прочёл мне нужное место дважды — с первого раза я слушал исключительно ради удовольствия.

Удачно сходили за ружьями. Теперь можно и к императору заглянуть.

До столицы добрались далеко не сразу. Пришлось выйти из Сиамского залива, сызнова обогнуть южную оконечность Вьетнама и долго подниматься на север вдоль берега. К тому дню, когда лоцман показал нам нужный подход, я уже перестал прихрамывать, а Бао обходился без повязки, хотя молодую кожу на запястье ещё берёг.

Пробитый фок залатали на ходу. Плотник починил фальшборт, и теперь в «Юноне» трудно было узнать недавнюю участницу схватки. Капитан остался вполне доволен ремонтом и со спокойной душой отпустил меня на берег, сперва убедившись, что стоянка укрыта от ветра и судно без приключений дождётся хозяина.

В город нас повели высланные навстречу приставы. Пахать килем речное мелководье никто, разумеется, не собирался: до пристани дошли на местной лодке, а дальше отправились сухим путём. Чем ближе к столице, тем чаще попадались подводы со строительным лесом и камнем. У одного из дворов работники на канатах поднимали тяжёлую балку, над стеной торчал густой лес шестов, а в самых воротах возчики ругались из-за повозки, перегородившей проезд. Государь, судя по всему, тоже обустраивался на новом месте.

Письма наши приняли, но во дворец с дороги не позвали. Поселили в отведённом для гостей доме, приставили человека для связи и велели ждать вызова. Я тем временем занялся платьем: было всё-таки неловко являться пред очи императора в рубахе, которую на днях пытались разрубить вместе со мной.

Ефимка доставил с корабля мой лёгкий кафтан и чистое бельё, а местному портному пришлось приводить в порядок сорванную застёжку. Бао с любопытством наблюдал за примеркой, забравшись с ногами на деревянную скамью.

— Ты чего? — спросил я, поймав его ухмылку.

Он бросил пару слов служащему, который как раз развешивал отсыревшие в дороге бумаги.

— Говорит, теперь вы снова похожи на человека, у которого не грех выиграть серебро.

— Передай: это временно.

Наутро принесли весть, что нас ждут во дворце. Там к нашему переводчику присоединился придворный толмач, свободно говоривший по-китайски. Распорядитель толково показал, у какой черты остановиться и как приветствовать императора, причём наставлял меня с таким спокойствием, будто каждый день обучал русских графов придворным манерам.

Впрочем, не исключено, что ему доводилось обучать гостей и поупрямее.

Тау остался на «Юноне» присматривать за Чернышом. Капитан на берег тоже не пошёл: заявил, что его собственный монарх сейчас лежит в трюме и требует надёжных креплений. Пообещав при случае упомянуть его заслуги, я отправился во дворец вместе с Бао.

В приёмном зале оказалось куда прохладнее, чем на солнцепёке во дворе. В косых лучах света, пробивавшихся между колоннами, тускло блестел натёртый пол. Придворные замерли вдоль стен, оставляя середину свободной. По дороге сюда я успел заготовить несколько веских, достойных ответов, но, когда распорядитель повёл нас к назначенному месту, решил для начала просто не напутать с поклонами.

Обошлось. Уже неплохо. Государь был сухощав, держался прямо и смотрел на гостей внимательно и цепко — без той напускной рассеянности, которую начальство порой принимает за величие. Впрочем, от человека, собственной рукой отвоевавшего себе страну, трудно было ждать другого.

По первым же вопросам стало ясно, что донесение государь читал внимательно. Он велел Бао рассказать, как удалось рассечь караван, и молодой пират охотно принялся за дело, здоровой рукой показывая в воздухе ход кораблей. Дворцовый толмач переводил рассказ императору, наш служащий вполголоса — мне. Половину я видел своими глазами, а остальное дослушал с живым интересом. Оказывается, в решающую минуту соседняя джонка едва не перекрыла своим же проход к транспортам. С палубы «Юноны» за дымом я этого не разглядел.

Когда дошли до ракет, государь повернулся ко мне.

— В России делают такое оружие?

Вопрос прошёл через двух переводчиков. Дождавшись, пока наш служащий закончит, я ответил:

— Эти ракеты крутил китайский мастер, государь. Я заказал их здесь и придумал, как бить ими с нашего корабля. Хорошая ракета — вещь полезная, если заранее знать, куда она полетит.

Он задал ещё пару вопросов: с какого расстояния мы дали залп и что помешало отрезать замыкающие суда. Пришлось без утайки объяснить, как четыре транспорта и один конвойный корабль успели уйти по ветру. Ни Бао, ни я не видели смысла записывать их в потопленные ради красивого счёта.

— Ваш корабль тоже казённый, русский? — спросил император.

— Он принадлежит Компании, государь. Но команда своё дело знает крепко. Без искусства капитана мы бы не подошли так близко, а без кораблей Чжэн И — не удержали бы добычу.

Имя старшего пирата в этих стенах приняли совершенно спокойно. Когда человек помогает тебе одержать победу, это на время перевешивает отдельные грехи его прошлого.

Государь поблагодарил нас и пожаловал Бао серебро. Мне же через толмачей объявили, что за помощь войску император желает исполнить личную просьбу русского графа. Проще всего было, конечно, тоже взять деньгами.

Тут я сразу перестал волноваться насчёт дворцовых манер.

Денег мне, спору нет, вечно не хватало. Но добывать их я умел и сам, а сейчас передо мной сидел единственный человек в стране, способный дать кое-что получше серебра.

— Серебро я заработаю, государь. А вот без своего берега всякий раз приходится кланяться чужому хозяину.

Услышав китайский перевод, Бао посмотрел на меня с живым любопытством. Император молча ждал продолжения.

— Мне нужен участок у воды на севере вашей страны. Тихое место, где мои корабли могли бы вставать на якорь, и где я поставлю собственные склады. Я покупаю товары, вожу их далеко через океан и собираюсь возить ещё больше. А если каждый раз снимать втридорога чужой сарай, прочного дела не устроишь.

Толмач переводил речь по частям. Пока он говорил, мне невольно вспомнились кантонские склады, куда европейцев пускали только с чужого дозволения. Сами по себе склады были отменные. Особенно для их хозяев.

Государь спросил, почему именно на севере.

— Туда ближе всего идти из Китая. А дальше мои суда уходят на острова и к русским берегам. Я бы с вашего позволения осмотрел побережье и выбрал закрытую от ветров стоянку с удобным подходом.

По знаку императора из ряда придворных выступил чиновник и заговорил о северных гаванях. Названий прозвучало много, да только знакомых мне — ни одного; я попросил показать их на карте. Вскоре карту разложили на низком столике, и нам дозволили подойти.