Эмиссар (СИ), стр. 59

— Фёдор Иваныч, а мне такое достанется?

— Уже выбрал?

— Вон то. Хорошее ружьё.

— Будет из чего делиться — получишь. Только пока не трогай, пусть сперва примут груз.

Матрос довольно потёр ладони. Похоже, от своей доли он уже ничего другого не хотел.

Со второго транспорта передали новость: там везли орудия и боеприпасы к ним. Несколько пушечных стволов уже откопали под снятой поклажей, рядом стояли ящики с оснасткой.

Ну вот, и пушки тоже нашлись! Я выпрямился так резко, что подбитое колено тут же напомнило о себе. Молодой пират заметил, как я поморщился, и что-то негромко сказал.

— Завтра посмотрите, — перевёл служащий. — Сегодня уже хватит ходить по чужим кораблям.

— Согласен. Только пусть перепишут всё. И где пушки, и где припасы. По отдельности.

Солнце уже клонилось к воде, рябь между бортами отливала медью, и матросы на соседней джонке торопились поднять на тали шлюпку перед переходом. С китайского флагмана снова передали сигнал. Последнюю лодку с караулом подвели к повреждённому транспорту — буксирный канат уже натягивался, а остальные суда одно за другим набирали ход.

Бао стоял рядом, опираясь здоровой рукой о комингс люка. Я вспомнил, как ещё недавно этот парень обещал привезти домой моё карточное серебро. Теперь вокруг нас покачивались на волнах восемнадцать взятых транспортов.

— После такого можно и сыграть, — предложил я.

Он выслушал перевод, посмотрел на открытый оружейный ящик и ответил с совершенно серьёзным лицом:

— Только ружья не ставьте, господин граф. Он говорит, вы потом всю ночь не дадите никому спать.

Я расхохотался.

Чёрт, как же мне нравилась эта поездка!

Глава 21

Большая пушка приглянулась мне сразу. Литая, бронзовая, с рельефным узором у казённой части — такая прямо просилась на крепостной вал. Её уже выкатили на песок, и теперь шестеро потных китайцев, подкладывая под колёса доски, с натугой подтаскивали красавицу к остальным трофейным орудиям.

— Вот эту берём, — кивнул я на пушку.

Капитан «Юноны» посмотрел на бронзовый ствол, потом перевёл взгляд на меня.

— Куда, Ваше сиятельство?

— В Калифорнию. Там для неё работа найдётся.

— Я спрашиваю, на корабле мы её куда поставим?

Тут возникла небольшая заминка. На берегу-то места хватало с избытком.

Добычу мы привели к своим уже затемно. Всю ночь на стоянке перекликались лодочники, заводили буксиры, растаскивали сцепившиеся бортами суда. К рассвету взятые корабли стояли на якорях, и с них начали сгружать трофеи. У самой воды вытянулись ряды мешков. Пленных солдат отгоняли подальше от суеты, а матросы, оставшиеся на палубах, показывали новым хозяевам, где что лежит.

Поутру у меня разнылось колено, ушибленное во вчерашнем абордаже. Сбитые пальцы тоже болели, так что упираться плечом в лафет я точно не собирался. Но любоваться пушкой со стороны ничто не мешало.

Капитан присел у колеса, прикинул на глаз размеры и подозвал боцмана. Тот обошёл орудие кругом и с сомнением покачал головой.

— Поднять-то на борт можно, — наконец произнёс наш командир. — А вот раскрепить, чтобы она в качку не пошла гулять по трюму, — хлопот не оберёшься. Да и у себя на берегу вы всю оснастку порвёте, пока сгрузите её на воду.

— Предлагаете взять калибром поменьше?

— Предлагаю брать то, что целым довезём.

Расставаться с бронзовой пушкой было жаль. Впрочем, слушать в море, как она крушит переборки моего же корабля, хотелось ещё меньше.

— Ладно. Показывайте остальные.

Выслушав перевод, Бао рассмеялся и повёл нас вдоль выстроенных в ряд орудий. Кисть у молодого пирата была перетянута повязкой, а здоровой рукой он указывал на пушки с таким хозяйским удовольствием, словно отливал их сам. Следом поспешал служащий госпожи Чжэн, стараясь разом и бумаги свои сберечь, и о разбросанные доски не споткнуться.

Шесть подходящих стволов нашлись среди тех, что полегче. Их осматривал вьетнамский оружейный приёмщик, а у ящиков с боезапасом двое его подручных отбирали ядра нужного калибра. Разбитый станок капитан забраковал с ходу. Добротный ствол оставили, но лафет к нему велели подобрать исправный, пришлось даже немного подождать, зато в опись вошло готовое к бою орудие, а не голый металл без колёс.

С ружьями дело пошло куда веселее. Едва с ящиков сняли рогожу, я и думать забыл про бронзовую махину.

Наши вчерашние знакомцы с английскими клеймами оказались целой партией. Приёмщик проверял замки, откладывал повреждённые мушкеты и заставлял заново вскрывать ящики, которые китайцы уже норовили заколотить. Спорили с ним без особого успеха. Один из китайских старшин долго доказывал, будто трещина на ложе — сущий пустяк, пока Бао молча не сунул негодное ружьё ему в руки и не указал на соседний ящик.

— Велел оставить себе, — перевёл служащий.

— Дельный совет. Я того же мнения.

Когда закончили отбор, набралось четыреста пятьдесят исправных стволов. К ним сразу отложили порох и свинец, а пушечный припас пересчитали отдельно — чтобы потом ненароком не выяснилось, что ружья приехали с ядрами, а пушки остались с сердечным приветом.

Потерпи ещё немного, друг Камеамеа!

К началу дележа подошёл Чжэн И вместе с представителем вьетнамского командования. Офицер при каждом резком движении всё ещё придерживал рукой пояс, но спорить о трофеях рана ему ничуть не мешала. Армейскую долю уже отделили: рис и большая часть провианта отходили войскам, так что о пиратской части добычи теперь можно было говорить предметно.

Я первым делом напомнил о ружьях.

— И о двух пушках, — кивнул старший пират, дослушав перевод.

Служащий развернул передо мной сверенную ведомость. В счёт моей пятой доли от китайской добычи выделяли сто двадцать ружей и два выбранных орудия с положенным припасом. Засчитали их по общей расценке, тащить через океан каждую пятую бочку трофейного риса мне, к счастью, не предлагали.

Хорошо. Оставалось докупить недостающее.

— Ещё триста тридцать ружей и четыре пушки, — сказал я, обведя рукой отобранные ящики. — Вот эти.

Бао окинул их взглядом и тут же принялся торговаться. До этой минуты он помогал выбирать оружие с таким рвением, что его впору было счесть человеком совершенно бескорыстным. Однако это заблуждение быстро развеялось.

За дополнительную партию вместе с порохом и ядрами запросили три тысячи восемьсот пиастров.

— Дорого, — ответил я.

Молодой командир горячо заговорил, указывая на английские клейма.

— Говорит, вы сами отобрали лучшие.

— Разумеется. Худшие я бы и не купил. Три тысячи.

Бао возмутился так искренне, что сидевший рядом Чжэн И даже отвлёкся от разговора с вьетнамским офицером. Посмотрел на нас с явным удовольствием, но вмешиваться не стал.

Сошлись на трёх тысячах двухстах. Последнюю уступку я выжал обещанием доставить покупку на своём борту до Кантона и рассчитаться уже там, через торговый дом госпожи Чжэн. Старшего пирата это устроило, но лишь после того, как служащий по пунктам зачитал ему, как именно мы будем принимать и беречь оружие в дороге.

— До уплаты оно наше, — напомнил Чжэн И.

— Потому и описи две, — ответил я. — Моя доля отдельно, покупка отдельно. Рассчитаемся в Кантоне — объедините.

Сопровождать груз вызвался сам Бао. Отец, кажется, ни секунды не сомневался, что сын напросится в дорогу.

Вьетнамский офицер через толмача подтвердил, что этим оружием китайцы вольны распоряжаться по своему усмотрению. Разрешение на вывоз записали тут же, следом за перечнем. Пока писец выводил строки, я разыскал у шлюпок Тау и отсыпал ему обещанную премию. Не обделил и Ефимку, парень тоже честно поучаствовал в абордаже.

Ученик честно пытался сдержать улыбку, но не сумел.

— За вчерашнее. Как наши матросы?

— Тот, которому руку задело, в тени сидит. Боцман перевязал. А второй бредит, мечется, как сапожник ругается.

— Ну, хорошо . Раз ругается — значит, идёт на поправку.