Эмиссар (СИ), стр. 61

Вот за что я люблю разговор над картой: сразу видно, где фарватер, где горы и чего на самом деле стоит чья-то красивая мысль.

Чиновник указал на россыпь островов и проливов возле Вандона. Места там были издавна торговые: лоцманы знали проходы, а за островами хватало затишных бухт, где суда укрывались от непогоды. Я расспросил о глубинах и о том, найдётся ли свободный берег, чтобы не теснить рыбацкие деревни. Ответ насчёт глубин прозвучал рассудительно: проходов много, осадка у судов разная. Под «Юнону» придётся мерить лотом на месте.

— Промерим, — согласился я. — Главное — чтобы нам позволили выбрать участок. Чужие дома сносить не собираюсь: мне среди этих людей потом жить и работать.

Император поинтересовался, что ещё я намерен строить, кроме складов.

— Пристань. Жильё для приказчика и работников. Небольшую мастерскую, чтобы чинить суда своими силами, а не искать плотников всякий раз, когда море выломает доску. А позже, если дело пойдёт на лад, хочу сложить ледник.

Последнее слово поставило толмачей в тупик — пришлось объяснять отдельно. Я рассказал, что собираюсь привозить зимний лёд с севера, беречь его в глубоком погребе и подавать холодные напитки даже в здешний зной. Государь выслушал это с заметным любопытством, однако следующий вопрос задал о мастерской: кто в ней станет работать?

— Нанятые мною люди. Каких мастеров здесь не сыщу — привезу с собой, остальных найму на месте. Платить буду серебром. Да и каждому кораблю понадобятся пресная вода, провизия, строевой лес. Всё это мои капитаны тоже станут покупать у ваших подданных.

Кто-то из придворных негромко уточнил, будут ли заходить на эту пристань русские военные корабли.

Очень точный вопрос. Как раз для человека, который здесь пока никого, кроме самого себя, не представляет.

— Обещать за русскую казну я не вправе, — спокойно ответил я. — Сейчас я прошу берег для собственного торгового дела. Если же со временем появится случай договориться о большем — прежде всего, обращусь к вам, государь.

Император перебросился парой слов с чиновником, и тот отступил от стола с картой. Следом меня спросили о вооружённых людях.

— У складов придётся держать сторожей, — честно сказал я. — Иначе первый же береговой вор откроет торговлю моим товаром. Но охранять они станут только моё имущество, а во всём остальном будут подчиняться местным властям, как и прочие жители.

Государь коротко кивнул, толмач перевёл, что пошлины с товаров должны идти в казну по заведённому порядку.

— С этим полностью согласен. Прошу только твёрдо записать в бумаге, сколько и кому платить, чтобы у каждой следующей лодки со мной не начинали торговаться заново.

Улыбнулся ли император — не поручусь. Зато Бао оценил сполна: стоял у края стола с таким видом, будто речь шла о его собственном кошельке.

Дальше перешли к срокам. Поставить причал, поднять склады, наладить регулярные рейсы — всё это требовало времени и немалых расходов. На год или два я бы голый берег не взял, даже если бы в придачу мне подарили ту самую бронзовую пушку. Сговорились на двадцати пяти годах пользования. А вот с платой за землю я попросил уступку на первые три года: поначалу это место будет только тянуть из меня серебро, не принося дохода.

Тут чиновник, ведавший севером, вдруг выдал длинную витиеватую речь. Мне перевели, что выбрать участок дозволяется, но по истечении льготного срока за землю надлежит вносить установленную плату. Точный её размер следовало согласовать при отводе границ и вписать в казённую ведомость.

— И копию этой записи выдать мне на руки, — попросил я. — Чтобы мой приказчик твёрдо знал свои расходы.

Государь выслушал перевод и негромко произнёс несколько слов, от которых придворный мигом вытянулся.

— Его величество повелевает отвести вам участок близ порта Вандон, — объявил служащий. — Место выберут вместе с вашими людьми. На двадцать пять лет, первые три года — без платы за землю. В обмен его величество потребует привозить ему европейские товары по списку.

Бинго! Я ещё раз взглянул на россыпь островов на карте. В Кантоне мне долго объясняли, почему нельзя, здесь человек, имевший власть принимать решения, решил дело одним словом.

— Благодарю вас, государь. Уверен, торговля будет взаимовыгодной. Кстати. не хотите, я привезу вам в следующий раз лед? Отличный продукт, можно сказать, европейский!

Император велел чиновникам оформить пожалование и проследить, чтобы на месте нам оказали помощь. На этом аудиенция закончилась. Шагая следом за распорядителем к выходу, я честно старался сохранять серьёзный вид и не улыбаться слишком широко: всё-таки императорский дворец, а то решат, что я их объегорил.

Уже во дворе Бао тронул меня за рукав и через переводчика спросил, давно ли я задумал обзавестись собственным берегом.

— С того дня, как мне не дали его в Кантоне.

Пират рассмеялся, а потом вдруг с неожиданной серьёзностью поинтересовался, неужто я и впрямь сумею привезти через море лёд.

— Сумею. Только сперва нужно срубить погреб, где он не растает.

— Тогда я приплыву в гости.

— Отлично! Для тебя буду держать отдельную кружку.

Оформление бумаг отняло ещё несколько дней. Всё это время «Юнона» стояла на якоре, а я ходил по приказам, которым поручили заготовить грамоту. Наш служащий вместе с дворцовым толмачом вычитывали запись, уточняли сроки и растолковывали мне казённые обороты. На месте следовало предъявить императорское повеление начальству, ведавшему побережьем Вандона: оно обязано было выделить людей для осмотра бухты, отметить границы участка и зафиксировать размер земельной платы после трёх льготных лет. Нам вручили список нужных имён и точное указание, к кому явиться.

Дворцовую карту мне, понятно, не отдали, зато писцы сняли копию с нужного листа — теперь можно было искать стоянку, зная хотя бы, с какого края подступаться.

В день отъезда служащий принёс свёрнутый в трубку документ с печатями. Под его чтение я в последний раз сверил главное: четверть века пользования, трехлетняя льгота, разрешённые постройки и уплата обычных торговых сборов. Когда всё сошлось до последней буквы, я бережно завернул пожалование в сухую холстину и уложил на дно шкатулки к личным бумагам.

Завидная награда за прогулку под чужими ядрами. Дома надо будет пристроить её в место понадёжнее корабельного сундука.

Вечером, пока Бао прощался с городскими знакомыми, я сидел в нашем временном жилье и прикидывал, чем бы при случае укрепить дружбу с государем. У меня в Петропавловске всё ещё лежали подарки, которые Резанову так и не удалось вручить японцам. Огромные зеркала, затейливые часы со слоном — совсем не те вещи, которым пристало пылиться в тёмном камчатском амбаре. Во дворце Фусуана им нашлось бы куда более достойное применение.

Понятно, что сами собой они из Петропавловска в тропики не переберутся. Предстояло списаться с приказчиками, договориться о погрузке, подыскать попутный корабль, да ещё упаковать зеркала так, чтобы после океанской качки не высыпать перед государем мешок осколков. И часовой механизм не мешало сперва проверить. Но всё это были уже понятные, житейские хлопоты.

А послом я, пожалуй, назначу себя сам.

В Петербурге пускай потом задним числом решают, пришёлся ли им ко двору новый дипломат. До той поры я всяко успею устроить следующий визит — со своими подарками и торговыми предложениями. Говорить от имени императора Александра без его ведома я не собирался: здесь мне пока с лихвой хватало и собственного графского титула.

К этому визиту хорошо бы и первую партию льда подвезти. После зеркал и заводного слона кубок холодного вина в полуденный зной будет как нельзя кстати.

Получив подорожные, мы вернулись на борт «Юноны» и легли на курс к Кантону. Капитан с интересом осмотрел жалованную грамоту, попросил показать на карте, где отныне лежит мой новый берег, а затем рассудительно заметил, что сворачивать туда сейчас мы всё равно не станем.