Эмиссар (СИ), стр. 6
Что же, не так шоколадно, как я поначалу решил, но все равно неплохо!
Затем я вернулся к собственному шкурному интересу и предложил считать устройство промысла отдельным поручением, за которое мне полагается вознаграждение сверх обычного дохода по акциям. Директор принял это без обиды.
— Конечно. Такой высокий пост будет должным образом оплачен. Полагаю, годового жалования в двадцать тысяч рублей серебром вам будет достаточно?
— Предлагаю другую схему! — ухмыльнулся я. — Твёрдое жалование можно даже слегка уменьшить, но добавим премию, если я буду справляться с поставленными передо мной задачами
Писец вывел сумму. Я следил за его пером с удовольствием, которое никакой дворянской воспитанностью скрыть бы не сумел. Миллион рублей на предприятие, пятнадцать тысяч жалования и ещё столько же — возможная премия!
Разумеется, суда будут принадлежать компании, зато выбирать их, собирать команды и пускать в работу предстоит мне. До сих пор я пытался выжать из «Елисаветы» всё, что она могла увезти. Теперь можно было строить корабли по своему вкусу и назначению.
— Камчатку посмотрю по дороге к Баранову, — окончательно решил я. — Там и начну расспрашивать. Если местный промысел устроен иначе, чем нам требуется, поищем китобоев в других местах.
— Американцы умеют, — заметил хозяин. — Англичане тоже.
— Знаю. Придётся убедить их работать на русскую компанию.
— Хорошему гарпунёру поскупиться на жалованье нельзя. А с плохим добычи и вовсе не дождётесь!
Когда Булдаков подписал бумагу, я попросил второй экземпляр и копию распоряжений для компанейских контор.
— О хлебе тоже не забудьте, — напомнил директор, отдавая мне документ. — Баранову киты муки не заменят.
— Понимаю! Хлебные рейсы готовим отдельно. Китайцу до ухода передам, где искать меня для следующего уговора.
На верфь я вернулся в самом наилучшем настроении. Найдя Сукина — он так и не закончил свои дела, всё наблюдал за работами — сразу сообщил ему о своем успехе:
— Иван Андреевич, компания даёт миллион на новое предприятие.
Лейтенант впечатлился.
— На какое?
— Китобойное. С покупкой судов. Вот поручение.
Он изучил бумагу, придерживая край, который трепал ветер.
— Главный управляющий Тихоокеанской торговли, — прочёл он. — Поздравляю! Что намерены делать сейчас?
— Зайти на Камчатку по пути к Ситке. Булдаков говорит, там кита бьют. В Петропавловской гавани узнаем, где найти охотников. Посмотрю, как работают, и поговорю с ними.
— Охоту на «Елисавете» устраивать будете? — с подозрением в голосе спросил лейтенант.
— Нет. У нас для неё ничего нет, а новое предприятие я с утопленного корабля начинать не намерен.
Сукин заметно повеселел.
— Это успокаивает. Камчатку по пути посетить можно. Но надолго задерживаться не станем: как бы навигация не закончилась раньше, чем мы до Ситки доберёмся!
Несмотря на то, что повреждение оказалось ограниченным, плотники сняли больше обшивки, чем мне бы хотелось. Бухарин помог достать нужные материалы, а Сукин заставил мастеров сделать свое дело на совесть, и не затягивая.
В результате неделя ремонта прошла у меня в сплошных в хлопотах. С китайским капитаном я всё обговорил до его ухода. Сделал предложение о следующей доставке и объяснил, что окончательные условия согласуем после возвращения на юг. Мы условились, как разыскать друг друга, но конкретного срока не назначали. Бухарин, узнав, что у нас в балласте было олово, не отставал от меня, пока не купил для портовых мастерских шестую часть. А Прохор Лукич, тот купчина. что первым предложил мне рубль за пуд проса, удивил меня предложением весьма приличной цены на кедровые орешки. Нет, везти ему их из Орегона я не собирался, а вот попутным грузом от нивхов — почему бы и нет?
Но больше всего времени отняли сахалинские дела: разместил заказы на три лодки «по нивхским техзаданиям» в разобранном виде и договорился с Булдаковым, что как начнётся навигация, он отправит корабль в то поселение нивхов, куда должен был вернуться Северцев. Основная задача: дождаться моего человека, одного или с переселенцами, и доставить в Охотск. Вспомогательная: во время ожидания отыскать удобные места для фактории, описать их и нанести на карту. Кто ж его знает, как быстро Егор вернётся? Мало ли, мог и в пути зазимовать, так что нечего им даром время терять.
*.*.*
Когда «Елисавету» снова поставили на ровный киль и загрузили оловом, я простился с Михаилом Матвеевичем и поспешил на борт.
Убрав бумаги в каюте, я вернулся на борт. Осенний ветер уже забирался под воротник, и при мысли о тёплом Кантоне хотелось поскорее закончить все северные дела. Ещё сильнее тянуло на Ситку, обнять Моану с Теей и узнать, как они добрались с Ноортом.
Но сперва — Камчатка!
Иван Андреевич окликнул рулевого. «Елисавета» поворачивала к выходу в море, и я посторонился, пропуская матроса с концом. Предстояло познакомиться с местными китобоями. Очень надеялся, что эти господа подойдут мне больше, чем корабли, найденные в Охотске.
Глава 3
Охотское море оказалось туманным и бурным. Лишь у мыса Лопатка, самой южной оконечности Камчатского полуострова, наконец, показалось солнышко. До того Камчатка несколько дней пряталась за такой плотной серой завесой, что я начинал подозревать: берег придумали картографы, а Сукин поддерживает обман чисто из уважения к их труду. Теперь на северо-востоке открылись заснеженные склоны, над которыми ещё висели клочья облаков, и море сразу повеселело. По длинной волне бежали светлые полосы, даже заледеневшие за ночь верёвки на палубе выглядели наряднее.
Черныш лежал у моих ног, подставив бок солнцу. Он давно усвоил, что вмешиваться в корабельные дела лучше после завтрака, и сейчас лишь приоткрыл глаз, когда с носа закричали:
— Кит! По правому борту!
За фальшбортом поднялся белый столб, рассыпавшийся наверху блестящей пылью. Солнечный свет прошёл сквозь неё, и на мгновение над водой возникла маленькая радуга. Пока я любовался этим бесплатным представлением, дальше показался другой фонтан, а ближе к нам из моря выступила широкая чёрная спина.
Вот они, мои источники мяса для японцев, осталось совсем немного: взять эту скотину, разделать и довезти до покупателя в приемлемом виде.
Спина скрылась, оставив на поверхности гладкое пятно. Черныш поднялся, поставил передние лапы на борт и заворчал. Что именно не понравилось псу, понять было трудно. Возможно, размеры животного. А может, отсутствие у него желания познакомиться.
— Спокойно, брат. Сегодня обойдёмся без тебя.
Капитан стоял возле кормового люка с трубой, укрыв подбородок поднятым воротом, и рассматривал воду впереди.
— Там лодки, Фёдор Иванович.
Сначала удалось различить лишь несколько чёрточек между волнами. Потом одна чёрточка выросла в лодку с приподнятым носом. Гребцы работали короткими вёслами, стараясь подойти к тому месту, где только что показался кит. За ними держались ещё две лодки.
— Ну-ка, дайте трубу!
В окуляре всё прыгало вместе с качкой. Поймав, наконец, лодку в поле зрения, я разглядел сидевшего на носу человека, который держал длинное древко. Остальные пригнулись, налегая на вёсла.
— Охотятся?
— Похоже на то.
— Вот и славно! Иван Андреевич, подойдём поближе. Посмотрим, как работают.
Капитан прикинул расстояние до берега, затем отдал распоряжение рулевому.
— Вплотную не поведу. Лодкам мешать будем, да и кит может выйти под самый нос.
— Мне вплотную и не надо. Лишь бы видно было.
Булдаков советовал искать промысловиков на Камчатке. Сейчас посмотрим, как приканчивают добычу, потом предложим нескольким пойти с нами на Ситку.
Одно только смущало: лодки были небольшими. Сравнив ближайшую с показавшейся китовой спиной, я невольно усмехнулся. Самая настоящая охота на слона с кухонной табуретки. Правда, для этих мужиков всё происходящее явно было привычным.