Эмиссар (СИ), стр. 57

— Восемнадцать, — доложил служащий. — Ещё шесть осталось.

— Закрывайте. Пока не трогать.

Бао вдруг коротко, радостно гикнул и показал на головнойкорабль сопровождения. Сиамского флага над ним больше не было. Китайцы уже хозяйничали на чужой палубе, один вскочил к орудию и размахивал саблей в сторону транспортов.

Молодой пират подозвал к борту лодку со своей ближайшей джонки. Гребцы подошли, оглядываясь на «Юнону», с кормы крикнули, и он ответил.

Переводчик торопливо пояснил:

— На большом грузовом много солдат. Первые люди уже поднялись, дальше пробиться не могут. Он пойдёт туда.

Я посмотрел на приметную джонку. Союзный корабль приткнулся к её носу, над высокими бортами сверкали клинки и грохали выстрелы. На корме всё ещё держался тот самый офицер, которого я приметил раньше.

А между нами и неприятелем оставалось всего ничего воды.

— Капитан!

— Вижу, Ваше сиятельство.

— Шлюпку дадите?

Он сперва оглядел собственную палубу. Перебитую снасть уже закрепили, канониры управлялись у орудий без прежней спешки. Перед «Юноной» головная охрана была взята, вторую дожимали китайцы. Третье сиамское судно уходило с дальними транспортами, и гнаться за ним сейчас никто не собирался.

— Четверых отпущу. Только обратно привезите!

— Постараемся.

— Всех, Ваше сиятельство!

Ефимка уже стоял у шлюпки с тесаком за поясом.

— Ефима возьму.

— Его и считал, Ваше сиятельство.

Я окликнул Тау. Ученик, уже вертевшийся возле шлюпки, отозвался так охотно, словно только ради этого и плыл со мной от Китая до Камбоджи.

Служащий было попятился за мачту, но я придержал его:

— Ты с нами. Как мне с Бао разговаривать?

Тот покосился на чужую палубу и сглотнул:

— Я не солдат, господин граф!

— Переводить будешь. За мной не лезь.

Шлюпку спустили на воду. Матросы прихватили оружие, сверху подали конец с крюком. Я перебрался вниз последним, стараясь не зацепиться саблей, и сел у кормы. Снизу «Юнона» показалась неожиданно громадной, а чужие выстрелы — совсем близкими.

Тау сел на руль. Четыре весла разом ударили по поверхности.

Бао уже уходил на своей лодке. Заметив нас, молодой командир указал на большой транспорт и что-то крикнул.

— К китайскому борту! — перевёл служащий. — Там можно подняться!

Вот и отлично, не придётся карабкаться на вражеский корабль в одиночку, как в плохом кино.

Хотя Федя, кажется, был бы не против.

До места добрались быстро. Тау правил след в след за лодкой Бао, и мне оставалось лишь смотреть, как вырастает впереди высокий тёмный борт.

Сцепившиеся корпуса натужно скрипели деревом. Китайцы удерживали свою джонку у носовой части транспорта, и над узкой полоской воды отчётливо звенел каждый удар клинков. Нашу шлюпку ученик подвёл к свободному борту союзников. Сверху сбросили канат, кто-то протянул руку.

Бао поднялся раньше нас и уже пробирался туда, где его люди перебирались на неприятельскую палубу. Я двинулся следом. Один из наших придержал переводчика, оставив того на китайском судне, Ефимка с другим матросом полезли за мной, а четвёртый остался с Тау беречь лодку.

Первым делом я едва не загремел в щель между кораблями: планширь под ногой качнулся, ладонь скользнула по мокрому дереву, но чья-то крепкая пятерня ухватила меня за рубаху. Рванули вперёд — я пребольно приложился коленом о край борта, зато устоял на палубе.

— Спасибо, братец!

Китаец слов не понял, но отпустил лишь тогда, когда я выпрямился.

Тут было не протолкнуться. У носа уже лежали раненые, и приходилось смотреть под ноги. Пираты напирали на узкий проход между тюками и надстройкой, откуда сиамцы палили из ружей и отбивались длинными клинками. Солдаты попятились к корме, но бежать дальше им было некуда, а местные матросы жались к мачтам и канатам, стараясь не попасть под руку ни своим, ни чужим.

Бао протиснулся в первый ряд. Его сабля сверкнула над плечом товарища, заставив противника отскочить за тюк. Оттуда тут же грохнул выстрел. Китайский моряк охнул и осел на доски, зажимая живот, а молодой командир едва успел вжаться в стенку надстройки.

Я выхватил пистолет.

Стрелявший сиамец ещё опускал длинное ружьё, когда из-за его спины вынырнул второй. Этот уже выцеливал Бао, сцепившегося с кем-то у прохода.

До них было всего несколько шагов. Выстрел. Стрелок качнулся и исчез за поклажей. Пригнувшись, я сунул разряженный пистолет за пояс, а пиратский командир, воспользовавшись заминкой, ворвался между тюками. Его бойцы рванули следом.

Вот так, приятель! Теперь работай!

Кто-то кинулся на меня сбоку. Отшагнув, я успел выдернуть саблю и ударил по выставленному клинку. Звон пошёл такой, что отдался в зубах. Сиамец попался жилистый, злой и совсем не желал верить, будто перед ним великий русский граф.

Понятно, забыл представиться.

Он рубанул снова. Ноги сами унесли меня с линии удара, чужой клинок свистнул у самого плеча. В ответ я полоснул противника по руке. Тот вскрикнул, выронил оружие, и подоспевший Ефимка плечом отшвырнул его за тюки.

— Проходите, Ваше сиятельство!

— Сам не отставай!

На кормовой площадке офицер всё ещё собирал своих. От его окриков солдаты, уже попятившиеся к фальшборту, снова разворачивались к нападающим. Двое положили ружья поверх поклажи. Бао метнулся к одному, не давая выстрелить, а второй повёл стволом прямо на нас.

Я рванулся в сторону. Грохнуло, пуля разворотила тюк, и в лицо плеснуло пыльной трухой. Другой наш матрос рядом выругался и, пока стрелок отдёргивал разряженное ружьё, достал его клинком.

Сиамский офицер налетел на китайца, вынудив того попятиться, и тут увидел меня. Сабля с красной кистью на эфесе метнулась сверху. Отбил. Руку тряхнуло до самого локтя.

Драться этот сукин сын умел. Да и сил сохранил больше, а у меня рубаха уже насквозь взмокла и прилипла к спине. Я отступил к надстройке, противник пошёл следом, тесня и явно стараясь зажать меня у глухой стенки.

Очень хотелось объяснить, что я вообще-то сюда за покупками приехал. Вместо этого я левой рукой выдернул второй пистолет.

Противник заметил ствол и дёрнулся ко мне, но опоздал. Я выстрелил почти в упор. Офицера швырнуло плечом на переборку, выронив саблю, он грузно осел на палубу.

В ушах снова зазвенело. За спиной упавшего замер солдат с длинным ножом. Я наставил разряженный пистолет уже на него:

— Бросай, падла!

Русского сиамец не знал, но пистолет помог ему понять команду. Нож со стуком упал к ногам. Следом кто-то швырнул на доски ружьё. Бао орал во всю глотку, размахивая саблей, его люди теснили уцелевших к борту, не давая подобрать оружие. Один из местных матросов вдруг принялся вопить в голос с китайцами, указывая на сидевшего у стенки командира. Может, просил пощады. А может, просто объяснял, кто тут всем мешал.

Я перевёл дух.

Пальцы так мёртво вцепились в пистолетную рукоять, что разжать их сразу не получилось. В голове всё ещё стоял грохот выстрела, хотя пальба вокруг уже стихла. Горло пересохло — сейчас за кружку воды я отдал бы половину карточного выигрыша.

Рядом вырос Бао: щека оцарапана, рукав разорван. Он выкрикнул что-то торжествующее, кивнул на мой пистолет и расхохотался.

— Да, приятель, — выдохнул я. — Так надёжнее.

Убрав второй ствол за пояс, я вложил саблю в ножны. Пальцы всё ещё мелко дрожали.

Второй наш матрос, сразивший стрелка, присел на тюк и зажал ладонью предплечье. Из-под руки сочилась кровь.

— Задело?

— Полоснул, Ваше сиятельство. Но кость цела.

— Сейчас перевяжем. И отвезём на «Юнону».

Молодой пират тем временем уже распоряжался пленными. Велел своим отогнать солдат от брошенного оружия, затем послал человека на союзную джонку. Вскоре с того борта перебрался служащий, с опаской переступая через разбросанные по палубе ружья и снасти.

— Скажи ему: мои матросы возвращаются. Один ранен. Пусть оставляет своих людей для охраны.