Эмиссар (СИ), стр. 55

— На большой транспорт с ящиками сам пойдёшь? — спросил я.

— По обстановке. Мои парни и сами не промах.

— Я, знаешь ли, тоже не нанимался весь бой разглядывать чужую драку в подзорную трубу.

Бао сразу посерьёзнел:

— Сперва отработают твои ракеты и пушки. А когда дело дойдёт до сабель — посмотрим, где понадобятся свежие люди.

— Наш капитан выделяет мне баркас и четверых матросов. На руле будет Тау. Если на каком-то борту станет совсем тесно — подскочим на подмогу.

Это добро я заранее вытряс из капитана: он согласился отпустить со мной шлюпочную команду, как только закончится артиллерийская дуэль и начнётся свалка. Тау с лоцманом ещё засветло обшарили на ялике окрестные островки, так что теперь нам с Бао оставалось лишь условиться о сигналах сбора.

— Только без самодеятельности, — строго напомнил молодой пират. — В пороховом дыму наша джонка и захваченная сиамская с воды на одно лицо. Сперва дождись моей отмашки.

— Ладно, командуй, адмирал. Маякнёшь, куда причаливать.

На том и порешили. Оставалось самое нудное на любой войне — дождаться утра. С этим было сложнее всего: неуёмный Федька в крови уже вовсю требовал абордажной сабли, порохового чада и вражеской палубы под сапогами.

На ночь выставили усиленные вахты и заранее выбрали слабину якорного каната. В каюте я ещё раз проверил кремни на пистолетах, провёл пальцем по лезвию сабли и завалился на койку, даже не притронувшись к ларцу с маджонгом.

Подняли нас задолго до рассвета. На берегу ещё тускло мерцали сторожевые костры, когда на баке «Юноны» заскрипел шпиль и якорь пополз из ила. Китайские джонки бесшумными тенями снимались следом, держась плотной стаей за нашей кормой. Вьетнамский отряд отвернул раньше — им предстояло занять засадную позицию в мелководных протоках у самого берега.

Утренний бриз едва тянул. Паруса то надувались, то сонно хлопали по рангоуту, и нашим плоскодонным союзникам то и дело приходилось налегать на длинные вёсла. Примостившийся на юте рядом с капитаном лоцман знаками указывал курс между мохнатыми зелёными шапками островов. Мы крались мористой стороной, старательно обходя подозрительные светлые пятна отмелей.

Около полудня из-за дальнего мыса выскочила дозорная лодка. Дозорные отчаянно размахивали пёстрой тряпкой; Бао лично перегнулся через фальшборт и принял доклад на голосе, а затем на палубу по штормтрапу взлетел гонец со свежими вестями: караван идёт полным ходом, авангард охранения уже обогнул соседний остров!

Капитан тут же крикнул марсовому на салинге смотреть в оба. Тау, до этого неподвижно стоявший на корме, повернул ко мне украшенное татуировкой лицо:

— Они нас видят?

— Пока нет, мыс закрывает. Но через четверть часа вылезем как на блюдечке.

Я прижал к глазу окуляр подзорной трубы, ловя узкий просвет чистой воды за каменной грядой. Секунду спустя из-за зелёного склона выплыл первый ребристый парус. За ним — второй, третий, четвёртый…

А вот и наши клиенты!

Когда «Юнона» выкатилась из-за острова на открытую воду, перед нами развернулась вся картина: сиамский караван растянулся по заливу длинной нестройной кишкой. Между высокими мачтами крупных транспортов путались мелкие судёнышки; корпуса то сливались в одно пятно, то расходились, так что пересчитать их по головам удалось далеко не сразу.

На головной джонке отчётливо чернели пушечные порты. Она шла на порядочном отрыве от первого пузатого купца, расчищая дорогу. Ещё один боевой корабль прикрывал центр растянувшейся колонны, а третий плёлся в арьергарде.

В общей сложности мы с капитаном насчитали двадцать пять вымпелов: три корабля эскорта и двадцать два транспорта! На одном палуба между надстройками буквально кишела от солдат — в линзе трубы они сливались в сплошную тёмную кашу. Соседний транспорт сидел в воде по самый планширь, а на его корме под плетёными циновками громоздились те самые вожделенные ящики.

Что ж, ради такого приза определённо стоило тащиться на другой конец глобуса!

Бао молча протянул руку за моей трубой. Долго и сосредоточенно вглядывался в строй сиамцев, затем коротко бросил пару фраз своему связному и спровадил того в шлюпку. Вернув мне трубу, молодой пират указал на перегруженный войсками транспорт сразу за головным кораблём охраны:

— Вот там пехота.

— Вижу. Как сельдей в бочке.

— Сейчас они спокойно держатся за фальшборт и ждут берега. А когда мы отсечём их охрану — пусть попробуют попрыгать в воду и плыть с мушкетами.

На гафеле «Юноны» взвился условный сигнал. Две большие джонки плотнее прижались к нам, а остальные четыре веером пошли на перехват середины каравана. Одновременно со стороны берега, из-за зелёных мангровых зарослей, высыпали косые паруса вьетнамцев. Впрочем, дистанция была ещё приличной — при желании мы вполне могли положить руль на борт и сделать вид, что просто гуляем по заливу.

Капитан повернулся ко мне с непроницаемым лицом:

— Начинаем концерт, Ваше сиятельство?

Я ещё раз окинул взглядом тяжёлые, грузные корпуса транспортов. Где-то там, в душных трюмах под циновками, лежали кремнёвые ружья для короля Камеамеа и бронзовые пушки для фортов в Калифорнии. И прямо сейчас весь этот бесценный инвентарь находился в совершенно не устраивающих меня руках.

— Начинаем!

Капитан рявкнул команду на руль и велел ставить брамсели. Бао спокойно следил за манёвром со шканцев, не путаясь под ногами у матросов. На головной сиамской джонке, похоже, наконец-то протёрли глаза и сообразили, что навстречу им идёт отнюдь не рыболовецкая артель.

Я приткнул подзорную трубу в гнездо у нактоуза и скинул лёгкий сюртук, оставшись в одной свободной рубахе, не стеснявшей плеч. Привычным движением проверил посадку пистолетов за поясом, чуть сдвинул ножны сабли и шагнул к ракетным станкам.

Старый пиротехник уже дежурил у направляющих с тлеющим фитилём в руке. Его подручный замер над приоткрытым ларём, не сводя с меня глаз в ожидании отмашки. Расчёт был готов.

Переводчику я строго-настрого велел держаться за моей спиной у трапа и не высовываться под пули: о жестах мы со стариком, конечно, договорились, но остаться в разгар боя глухонемым мне совершенно не улыбалось. Тау тем временем под недовольное ворчание и протестующий лай отволок Черныша в мою каюту, запер дверь на ключ и вернулся к рострам проверять тали нашей шлюпки.

Бао не сводил глаз со своей передовой джонки, которая как раз выходила нам на траверз. На её высоком баке абордажники уже вовсю разбирали пики, кошки и плетёные щиты.

Впереди над палубой сиамского флагмана взметнулся тревожный красный вымпел. Посыльная лодка, сновавшая между транспортами, отчаянно заработала вёслами, улепётывая под прикрытие высокого борта. Головной корабль охранения круто взял к ветру, выходя нам наперерез; вокруг его носовых пушек зароились канониры.

Капитан «Юноны» скомандовал бить боевую тревогу и очистить палубу от лишних. Комендор у ближайшей пушки припал к прицелу, наводясь на вражеский корпус, правильные номера с гандшпугами отступили на шаг от колёс лафета, давая место для отката.

Под мокрой от пота рубахой по спине пробежал знакомый весёлый холодок. Внутренний Федька уже вовсю рвался на чужие доски с саблей наголо, а вот лично мне до чертиков не терпелось проверить, как поведёт себя древняя китайская пиротехника в сочетании с русской инженерной наглостью.

Сиамская боевая джонка быстро росла в размерах, заслоняя собой сбившиеся в кучу транспорты. Офицер на её высоком носу ткнул саблей в сторону «Юноны» и что-то истошно заорал своим пушкарям.

В ту же секунду наш капитан зычно скомандовал поворот, и «Юнона» плавно покатилась под ветер, разворачивая к сиамцам ощетинившийся пушками и ракетами борт. Палуба круто пошла из-под ног, и я покрепче перехватил шершавый деревянный планширь.

Глава 20

Сиамцы выстрелили первыми. Над носом чужой джонки вспух дым, и возле «Юноны» с тяжёлым плеском взметнулась вода. Брызги долетели до поручня, и я машинально отдёрнул руку. Будто это помогло бы, ляг ядро немного правее.