Эмиссар (СИ), стр. 49

Ну, здравствуй, пиратская республика! С твоим министерством торговли мы уже общий язык нашли — пора познакомиться с военным ведомством.

Стоянку нам указали с лодки. Капитан поставил «Юнону» на якорь, лично убедился, что воды под килем с запасом, и только после этого разрешил спускаться в шлюпку. Тау прихватил корзину с припасами, а Черныш запрыгнул на банку первым — видимо, решил, что без его присмотра переговоры с пиратами точно провалятся.

На пристани кипела такая бурная деятельность, словно от погрузки зависела судьба империи. Босой матрос в шёлковой куртке с лоснящимися от грязи локтями тащил на плече мешок, из-под полы у него торчал пистолет с богато изукрашенной серебряной рукоятью. По соседству парень в европейском камзольном жилете, надетом прямо на голое тело, гонял от лодки чумазого мальчишку. Жилет был знатный, вот только новый владелец промахнулся с пуговицами, и одна пола висела на ладонь ниже другой. Настоящий пиратский шик.

Едва Черныш ступил на доски причала, мальчишка тут же забыл про лодку. Протянул было руку почесать пса за ухом, но мигом её отдёрнул: Тау коротко перехватил ремень.

— Сначала спросить, — негромко произнёс маркизец.

Языка пацан, понятно, не знал, но взгляд Тау и габариты Черныша переводились на любое наречие без словаря.

Служащий провёл нас мимо штабелей с рисом к большому дому под черепичной крышей. У входа на табурете сидел пожилой китаец с перебинтованной кистью. Не выпуская пиалы из здоровой руки, он пробежал глазами письмо и крикнул кого-то в глубине дома. Вышли за нами почти сразу.

Чжэн И оказался широкоплечим, крепко сбитым мужиком с обветренным лицом старого моряка. Одежда на нём была самая простая, тёмная, зато на пальце увесисто поблёскивал массивный перстень. Перед хозяином стоял поднос с чаем, а у стены переминался молодой матрос, явно явившийся с докладом. Увидев печать жены, адмирал махнул докладчику на дверь и кивком предложил мне садиться.

Я опустился на низкий деревянный стул, который тут же жалобно скрипнул под моим весом. Черныш развалился у сапог. Хозяин дочитал письмо, внимательно посмотрел на меня и бросил короткую фразу переводчику.

— Госпожа пишет, что вы хотите купить оружие, и сами не прочь повоевать? — перевёл служащий.

— Одно другому не мешает. Даже наоборот — стимулирует торговлю.

Чжэн И усмехнулся:

— Моя жена умеет находить покупателей. Даже на то, чего у нас пока нет.

— Зато покупатель уже на месте. Причём с серебром.

— И со своим кораблём.

— Логистика — дело тонкое. Пушки сами через океан не переплывут.

Пират отложил бумагу и принялся расспрашивать, что именно меня интересует. Услышав, что несколько сотен ружей пойдут островному королю, а артиллерия нужна для Америки, он велел принести для показа одно из ружей, сложенных под навесом во дворе. Я взял ствол и попробовал взвести курок. Замок люфтил так, что я выдал бы это чудо только заклятому врагу́.

— Такие тоже берёте? — прищурился Чжэн И.

— Только если продавец доплатит мне за риск!

Переводчик с совершенно серьезным видом воспроизвёл мой ответ. Хозяин коротко хохотнул и вернул металлолом караульному у дверей.

— Хорошего оружия много у сиамцев. Но на него рассчитывают и наши вьетнамские союзники.

— В чужой карман я не лезу. Меня интересует ваша доля.

— Та часть трофеев, которой я смогу распоряжаться? Ну что ж, я продам, без проблем. Но сначала её нужно взять!

— Вот когда возьмём, тогда и оценим. За нормальный товар я торгуюсь честно.

Чжэн И поинтересовался, какую партию я готов забрать сразу. Я объяснил, что всё упирается в калибры и боезапас: собирать коллекцию разномастных пушек, к которым потом не подберёшь ядер, мне совершенно ни к чему. Наличного серебра в трюме хватало на первый взнос, а основная сумма лежала в кассе у его супруги — выписать на неё платёжную записку я мог на месте.

Такая система главаря полностью устроила.

В дверях появился молодой китаец с саблей на поясе. Отбросив со лба сбившуюся прядь, он заговорил быстро и по делу, без привычных китайских расшаркиваний. Чжэн И задал ему пару вопросов и указал на меня:

— Мой названый сын, Чжан Бао.

Я окинул его взглядом. Этакий молодой волчонок, с жестким цепким взглядом. Держит себя так, будто весь мир принадлежит ему. Но, услышав про «Юнону», сразу оживился и спросил про наш новый парус.

— Успели разглядеть?

— Ещё когда вы входили в бухту. На носовой мачте у вас обычные прямые паруса, а сзади — наш фасон.

— Грот-мачту в шторм пришлось срубить. А раз уж ставили новую, решили заодно испытать вашу парусную систему.

— Пойдёмте на берег. Оттуда ваш корабль видно как на ладони.

Чжэн И отпустил нас, велев сыну заодно показать мне ремонтные мастерские. О деталях предстоящего похода решили потолковать позже, когда прояснится обстановка.

На берегу Бао сразу перехватили у разобранного борта джонки. Плотник с короткой доской в руках горячо что-то доказывал, явно пытаясь компенсировать халтуру громкостью голоса. Молодой командир молча выслушал эту тираду, ткнул пальцем в трухлявый край соседней доски и велел вскрывать обшивку дальше. Из нутра корпуса тут же виновато вылезли ещё двое работяг.

— Что там у них? — поинтересовался я, когда мы двинулись дальше.

— Хотели прикрыть гниль свежей доской снаружи. А ну как в открытом море шов разойдётся — кого тогда за борт кидать?

Впереди под длинным навесом громоздились круглые хлысты. Некоторые тянулись длиннее рыбацких лодок, вытащенных рядом на песок. Издали я принял их за гладко ошкуренные сосенки, пока не разглядел характерные поперечные перехваты.

— Это что за бамбук-мутант?

Бао проследил за моим взглядом:

— С гор привезли. Позвать торговца?

— Обязательно!

Ближайший ствол в обхвате не уступал моему бедру. Двое рабочих перекатили его по лагам: на свежем спиле комля виднелась внутренняя пустота, но стенка вокруг неё была толщиной в добрых два пальца. К верхушке ствол плавно сужался и уходил под навес так далеко, что мне пришлось пройти вдоль него добрый десяток шагов, переступая через обрезки. Ничего себе травка вымахала!

В памяти тут же всплыла залитая водой палуба «Юноны», звенящие от перегрузки ванты и жалкий обрубок срубленной грот-мачты. Бамбуковые латы на новом парусе нас уже выручили, но то были тонкие планки. А тут передо мной лежала готовая композитная труба природного происхождения — лёгкая, прочная и гибкая — бери и ставь!

Поставщик пришёл в компании китайского маклера. Наш переводчик горного наречия не знал, поэтому общались через двойной испорченный телефон. Выяснилось, что стволы сплавляют с гор в землях лаосцев. В лесах попадаются экземпляры и покрупнее, да только протащить такую махину через речные пороги до моря — задача не для слабонервных.

— На что вы его тут берёте?

— На починку судов, на сходни, на балки для навесов.

— А я заберу на реи. И на стеньги.

Бао с сомнением прищурился:

— Вы же вроде за пушками приехали?

— Пушки само собой. Но хороший снабженец мимо редкого товара не проходит.

Молодой пират расхохотался и подозвал своего старшего плотника. Тот, выслушав мою идею, сразу отвёл меня от крайнего ствола к соседнему. С виду он казался точно таким же, но от узла тянулась едва заметная продольная трещина. Мастер поддел её ногтем и решительно помотал головой.

— Этот не берите, — перевёл служащий. — На крышу или на леса пойдёт, а на мачту надо отбирать без единой трещинки.

— Значит, будем отбирать. Почём у вас тут ровные и просушенные?

Торговец назвал цену — настолько смешную по моим меркам, что мне стоило больших трудов сохранить постную мину и не ударить по рукам в ту же секунду. Для приличия поторговавшись, я попросил обмерить хлысты и выкатить весь годный запас.

Вдвоём с плотником мы придирчиво отобрали шесть лучших стволов. Самый длинный старик осмотрел с обоих торцов, заставил рабочих перевернуть три раза и лично простучал каждое колено. Бао устроился на корме вытащенной лодки, наблюдая за моим внезапным приступом закупок древесины с явным удовольствием.