Эмиссар (СИ), стр. 4

Плотник сунул в один из них тонкий пруток. Тот вошёл почти целиком.

— Червь, Ваше сиятельство. Морской.

— Такой маленький, а жрёт как слон!

Мастер усмехнулся, но капитан шутки не поддержал. Какая-то морская сволочь тихо обедала нашим кораблём, пока мы торговались с князьями и открывали проливы.

— Откуда он взялся-то? В Китае подцепили?

— Могли и раньше, в тёплой воде, — отозвался судовой плотник. — Снаружи не всегда заметишь, ваше сиясьво. В теплых морях, сказывают, это прям беда. Добрался до обшивки — дальше ему простор!

— Что потребуется?

Мастер объяснил, какие доски придётся заменить. Чтобы добраться до повреждённого участка ниже ватерлинии, надо облегчить судно, подвести к берегу и накренить так, чтобы можно было работать с бортом. С процедурой я был знаком еще по Англии.

С береговыми мастерами работа пойдёт скорее, а своими силами провозимся долго.

— И сколько времени это займёт?

— Неделю… Или две. Как повезёт.

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Хреново-то как! Страшно захотелось тут же вызвать кого-нибудь на дуэль и застрелить его к чертовой бабушке! Но вокруг были или лица недворянского звания, или весьма полезный Сукин. Чтобы хоть как-то одолеть охватившую меня злость, я взял какой-то железный штырь и, поднатужившись, согнул. Уф-ф! А теперь разогнуть! И снова… На седьмой раз железяка жалобно хрустнула и распалась на две половинки.

— Ну, вашсиясь… — растерянно-уважительно бросил мастер. — Вы могёте!

— Могу! — рассеянно бросил я. — Ладно, берите людей. Только сначала договоритесь насчёт цены.

— Да не волнуйтесь вы так, Фёдор Иванович! — попытался утешить меня Сукин. — Охотск — лучшее из мест для ремонта корабля. Тут и мастера знатные, ведь каждый год по одному-два на воду спускают!

А вот это интересно! Стоит, пожалуй, посмотреть на русский центр судостроения на Тихом океане.

*.*.*

— В три святителя, двенадцать апостолов и мучеников Козьму с Дамианом! — донеслось из портовой конторы окончание фразы. Я уважительно присвистнул: ни одного матерного слова, но по экспрессии явно не уступает пресловутому малому загибу Петра Великого.

— А то! — уважительно поддержал меня Сукин. — Сам я с новым начальником порта не сталкивался, но наслышан…

Если верить его краткому рассказу, капитан первого ранга Иван Николаевич Бухарин был достоин звания человека-легенды. Уже дважды он приводил с Балтики в Охотск «морские команды» из молодых офицеров, флотских унтеров и опытных матросов, причём мало того, что делал это на удивление быстро, так ещё и не потерял при этом ни одного человека.

— Правда, крутенек он. Сами понимаете, в «медвежьих углах», через которые путь пролегал, чиновники частенько себя высшей властью считают. Да и купцы, как прознают, что обстоятельства чрезвычайные, начинают цену ломить.

— Мне ли не знать! — хмыкнул я, вспомнив вчерашние мытарства в попытках пристроить наше просо.

— Во-о-от! А он в таких случаях под арест брал да на гауптвахту сажал. И тут уже было пару случаев, он нескольких купцов да одного чинушу в полузатонувшем корабле несколько дней на сухарях и воде подержал.

Я неопределённо хмыкнул. С одной стороны, местные купчишки такого обращения вполне заслуживали, я бы и сам… А с другой — а ну как найдёт коса на камень? Я ведь тоже не финик в меду! Ладно, там посмотрим.

*.*.*

Сей грозный начальник принимал нас в тёплом кафтане, который ещё не успел снять, на его столе чернильница прижимала край портовой ведомости. Выслушав капитана, начальник спросил, глубоко ли повреждение, и обещал помочь с мастерами.

— Заодно суда покажите! — попросил я. — Есть у вас что-нибудь на хлебные перевозки?

Сукин, уже собиравшийся уходить, задержался у стола.

— Вам для какой надобности?

Я пояснил, что договорился с китайцами насчет регулярных поставок. Но они согласны возить зерно до Сахалина, а дальше — мы, своими силами.

— Надо будет перевалочный пункт там устроить. Да и поселение неплохо бы. Мы с гиляками договорились часть оплаты лодками проводить, вот пусть их на месте и строят. А при удаче неплохо бы и земледелием заняться. Климат там лучше здешнего, может, что-то и удастся самим вырастить.

Портовый начальник дружелюбно рассмеялся и велел служителю проводить нас на верфи. Сам он обещал подойти, как только разберёт бумаги.

Оказалось, что покупать корабли здесь придётся с тем же тщанием, с каким в девяностых покупали подержанные машины. Особенно те, которые продавец называл «почти новыми».

Небольшое судно возле берега сначала мне понравилось. Широкое, с невысокой кормой, оно казалось вполне пригодным для мешков с просом. Забравшись вслед за капитаном на борт, я уже прикидывал переход от Сахалина до Охотска, когда тот остановился возле люка.

— Давно воду откачивали?

Сторож, помогавший нам подняться, замялся.

— Вчерась, ваше благородие.

— И сколько?

— До вечера помпой работали. Утром ещё придётся, — признался сторож.

Сукин спустился вниз, вернулся и предложил пройти дальше.

Второе судно оказалось заметно крепче, зато — маленькое. На палубе матрос в потрёпанной шапке латал парус, придерживая полотно коленом. Он показал нам трюм, мой спутник осмотрел крепления, расспросил о последнем плавании и уже не торопил меня на берег.

— Для сахалинского хлеба подойдёт? — оживился я.

— Для какой партии?

— Тысяч на пять пудов, — ответил я, поделив объём привезенного проса надвое.

Иван Андреевич предложил ещё раз заглянуть в люк, а затем объяснил, что с провизией и водой это судёнышко в лучшем случае осилит тысячу пудов. Пять рейсов вместо одного! На жалованье да припасах разоришься.

Пошли к верфям, где возвышались корпуса строящихся кораблей. Оказалось, все они — компанейские, частных — нет. Качество постройки тоже не особо радовало.

— А что вы хотите, Фёдор Иванович? — вроде бы благодушно спросил нагнавший нас Бухарин. — Хорошего железа тут нет, везём аж с Урала. Якорь приходится на три, а когда и на пять частей разбивать, иначе и не довезёшь! Потом здесь в одно целое сковываем, но качество, сами понимаете, хромает! Даже якорную цепь для крупного судна на части делят. И канаты…

М-да-а… Как всё оказывается запущено! А ведь к нам на Ситку корабельное железо и «медяшку» через Охотск и доставляли!

Чем больше я смотрел на все это безобразие, тем яснее становилось: надо налаживать кораблестроение у себя. На Ситке. Ну, или в Калифорнии, на Гавайях, где угодно. Мне надо много кораблей, хороших, быстроходных и крепких. И все снасти, металлические детали и прочее по возможности «отдать на аутсорсинг» китайцам, японцам и прочим, кому удастся.

Иначе в океане нам просто нечего делать. В таких мыслях я оставил Сукину деньги на первые работы по ремонту Елисаветы и отправился к Булдакову, велев догонять, как справится тут с делами.

*.*.*

Михаил Матвеевич ждал меня с чаем. Рядом с его креслом стояла дорожная укладка: видимо, уже планировал возвращаться в Петербург.

— Что у вас с кораблём, Фёдор Иванович?

Я рассказал про червя и срок, который мастер выговорил себе с оговорками.

— Хорошо, что обнаружили здесь, — заметил хозяин. — На море он может таких бед натворить!

— Я это понимаю, но утешает плохо.

Он налил мне чай и спросил о следующем хлебном рейсе. Я выложил перед ним лист с наброском наших тихоокеанских маршрутов, который приготовил утром. До полноценной карты моему рисунку было далеко, но Сахалин от материка отличить можно было.

— Китайский хозяин готов говорить о новой перевозке. Доставлять до Охотска ему неудобно, а до Сахалина — запросто. Или до устья Амура.

— В устье нельзя! — нахмурился Булдаков. — Нерчинский договор запрещает, там оба берега — китайские.

— Да? — удивился я. — А мне говорили, что левый берег везде наш. Ну тем более, надо на Сахалине базу найти. Где-нибудь уже севернее найденного Сукиным пролива, его на джонке проходить способнее. Там можно принимать хлеб и вести сюда своим судном.