Эмиссар (СИ), стр. 39

— Теперь понял? — спросил я у короля.

— Дай сюда.

Он снял накидку и вошёл в воду, пока его спутник удерживал нос доски. Камеамеа встал на неё увереннее меня: он был куда ближе знаком с морем. Парус, правда, потянул и его, король согнулся, удержал рукоять и, рассмеявшись собственному положению, приказал отпустить доску.

Я шёл рядом по мелководью, объясняя, как отводить парус. Некоторое время наша новая игрушка двигалась вдоль берега довольно послушно. Потом он попытался повернуть, доска завернула слишком резко, а мачта пошла вниз.

Камеамеа спрыгнул прежде, чем упал парус, и тут же полез обратно.

— Не держи его прямо перед собой, — подсказал я. — Дай ветру тянуть, а сам откинься.

Вторую попытку король завершил дальше от берега. Его человек забеспокоился, но Камеамеа, услышав оклик, только махнул рукой. Я уже прикидывал, как объясню местным исчезновение монарха на подаренном спортивном снаряде, когда тот опустил парус и развернул доску руками.

Обратно он подошёл, толкая её перед собой. Довольный до чрезвычайности.

— Оставишь?

— Затем и привёз.

— Сделаю ещё. Люди увидят — тоже захотят.

— Только сперва научись поворачивать. Я бы ещё потренировался у берега.

Камеамеа по-дружески хлопнул меня по мокрой спине.

— Ты тоже.

Спорить с этим было трудно. Пока мы выбирались на песок, король объяснял спутнику, где следует хранить подарок. Парус велел просушить, доску не позволил тащить волоком. Уже под навесом, куда нам принесли сухую ткань, он снова спросил, как её поворачивать. Пришлось признаться, что это требует практики, которой мне самому не хватает.

— Придёшь опять — посмотрим, кто лучше умеет, — предложил Камеамеа.

— Согласен. А пока давай выпьем.

Маркизец достал из корзины небольшой кувшин и бутылку. Вяленые помидоры, взятые в Калифорнии, я велел размочить заранее; теперь осталось растереть их, добавить воды и процедить самые крупные кусочки. Получившаяся красная смесь выглядела подозрительно, особенно рядом с водкой. Наблюдавший за приготовлениями король спросил, не собираюсь ли я кормить его похлёбкой.

— Сначала попробуй. Это напиток.

В небольшой утеплённой коробке ещё оставался лёд. Когда мы собирались уходить из Калифорнии, я выделил часть запаса для королевского угощения, за время переходов он заметно уменьшился, так что бросать в стаканы большие куски было бы расточительством. Тау отколол несколько поменьше, а остальное тут же укрыл. Долго держать коробку открытой на гавайском солнце я бы ему не позволил.

Водку добавил сам. В королевский стакан плеснул немного больше: Камеамеа заметил мою осторожность и требовательно придвинул его поближе к бутылке.

Король отпил, замер, затем с явным удовольствием сделал ещё глоток.

— Холодный! Но греет.

— Кровавая Мэри. Так называется.

Он повторил имя, внимательно рассмотрел красный напиток и поинтересовался, какую именно Мэри я поминал при изготовлении. Объяснять историю, которую сам толком не помнил, я не стал.

— Это старое название. Женщины не пострадали.

Король засмеялся и потребовал научить его человека приготовлению. С помидорами я обещал помочь. Главную трудность представлял лёд: его приходилось доставлять издалека. Камеамеа вспомнил её сам, прикинув, сколько подобного питья получится из корзины припасов.

— Привезёшь ещё?

— Привезу. Но есть у меня дело повыгоднее.

Мы уселись в тени. За водой королевский спутник отправился сам, а маркизец устроился у края навеса, где мог следить за оставленными на берегу вещами. Черныш, убедившись, что никто больше не тонет, лёг возле его ног.

Я рассказал про калифорнийские фрукты и людей, готовых варить из них сладкие припасы на продажу. Камеамеа слушал охотно, однако при упоминании сахара сразу спросил, сколько его нужно.

— Когда начнут покупать джем, понадобится много. Сейчас сахар дорогой, его везут издалека. А у тебя тростник растёт.

— Ты хочешь купить тростник?

— Хочу покупать сахар. И помочь устроить здесь его производство.

Король поставил стакан рядом с собой. Веселье после купания ещё не прошло, но вопрос прозвучал уже совершенно серьёзно:

— Это хорошее дело. А что ты можешь сделать для меня сейчас?

— Сначала объясню, что предлагаю, — ответил я. — Потом скажешь, какая помощь нужна раньше всего. Одно дело другого не отменяет.

Камеамеа удобно уселся на циновке и велел своему спутнику пока никого к нам не пускать. После этого всё его внимание досталось мне.

Начать стоило с железа. Когда-то король с удовольствием покупал топоры, а люди вокруг него так увлеклись ими, что в итоге я продал весь приготовленный запас. Теперь пора было дать ему возможность делать нужные вещи у себя.

— У тебя пользуются нашими топорами?

— Ещё как. Люди просят новые.

— А если сломают?

— Ждут корабля.

— Вот и надо, чтобы могли починить здесь. И изготовить другой, если старый уже никуда не годится.

— Привезёшь кузнеца? — спросил король.

— У нас полно железных прутков. Можем поставить оборудование и учителей, и вы сами начнёте ковать нужные вам изделия. Нет, инвестор не я…

Он удивился последним словам.

— Кто тогда?

— Есть человек, которому это тоже будет выгодно. До него сейчас дойдём. Сначала решим, что делать здесь.

В моих мыслях всё выглядело весьма заманчиво: «создание на Гавайях агро-промышленного кластера». Если изложить это королю таким языком, он, пожалуй, решит, что я переборщил с водкой. Поэтому о кластере я промолчал, заговорив о кузнице и инструментах для обработки тростника.

Ввозить сюда готовые вещи можно было и дальше. Однако мастерская позволяла ремонтировать оборудование на месте и постепенно учить островитян. Для первого шага хватило бы кузнеца с необходимым инструментом и нескольких толковых учеников. За новое ремесло они наверняка взялись бы охотно: железо здесь ценили.

— Твои люди будут продавать мне топоры? — спросил Камеамеа.

— Железо покупать придётся. Наставнику платить тоже. А работать будут твои ученики.

— Ты привезёшь железо на этом корабле?

— Часть товара у нас есть. Но на целую мастерскую надо готовить поставку отдельно. Я не хочу привезти мастера и оставить его без того, чем работать.

Король предложил выбрать учеников из тех, кто уже видел корабельные работы. С этим я согласился: такие помощники сэкономят кузнецу немало нервов.

— Пусть умеют слушать, — добавил я. — А то решат, что после первого дня уже всё знают.

— Я пришлю таких, которые будут слушать.

В тоне Камеамеа было достаточно уверенности, чтобы больше к вопросу ученической дисциплины не возвращаться.

— А сахар? — напомнил он.

— Его можно продавать и в Калифорнию, и другим покупателям. Только тростник надо выжимать, а сок уваривать. Нужен человек, который знает, как получить хороший сахар. Я сам его только есть умею.

Это признание король принял с одобрением. Похоже, честность в отношении собственных способностей пришлась ему по душе ещё во время показа доски.

— У нас есть люди, которые сажают тростник. Но если я возьму их на новое дело, кто будет работать на их земле?

— Поэтому начнём с небольшого места. Не надо сразу сгонять туда половину острова. Пусть мастер покажет, сколько тростника ему нужно и сколько человек с ним управится. Потом расширим.

— Он скажет, что ему нужно много.

— Тогда спросим, сколько сахара он сделает. Заодно посчитаем, сколько уйдёт на его содержание и перевозку. Если получится дороже привозного, большого толку не будет.

Камеамеа усмехнулся.

— Ты хочешь платить меньше.

— Конечно. И хочу покупать постоянно. От одной дешёвой партии мне пользы мало, если за следующей надо опять бегать по всему океану.

Когда я заговорил о месте для переработки, король прервал меня: воду и топливо, сказал он, найдут, но землю выберет сам. Чужие люди не должны приходить в селение и распоряжаться, где ему выращивать тростник.