Эмиссар (СИ), стр. 13

Зверь нырял, мы гребли за пузырями и ждали нового выдоха. На одном из подходов опоздали: старший придержал гарпун, а кормовой сразу увёл нас из завихрившейся воды. В следующий раз Тэвъян успел. Ещё один поплавок запрыгал возле спины, и кит потащил за собой уже три снасти.

С третьей байдары тоже попробовали ударить, но ремень оборвался. Их пузырь остался далеко в стороне, гребцы бросили его и поспешили за остальными.

Сидевший рядом мужчина переменил хват, расправляя затёкшие пальцы. Игнат, тоже взявшийся за весло, дышал носом и больше не тратил сил на пояснения.

— Дай, — попросил я соседа.

Старший разрешил поменяться. Гребец отодвинулся, я принял тяжёлое, скользкое от воды весло и с первой попытки едва не ударил по соседней лопасти. Игнат указал на спину мужчины впереди. Подстроившись под его движения, я наконец попал в ритм.

Грести оказалось значительно труднее, чем представлять будущие барыши. Через несколько минут стало жарко, плечи начало ломить, а кит всё никак не желал подыхать. Вот зараза! Я поглядел на его спину и прикинул, сколько бочек жира из неё выйдет. Ради такого барыша стоило ещё помахать веслом.

Зверь выдохнул левее. Кормовой повёл байдару на сближение, и сосед снова забрал у меня весло: на подходе от моего усердия было больше помех, чем пользы.

Теперь кит всплывал чаще и дольше оставался наверху. Возле носа байдары появилась широкая спина. Гарпунер поднялся на колено, но зверь вдруг круто повернул, и прямо на нас пошла огромная голова.

Кормовой заорал. Вёсла ударили по воде, байдару рвануло вбок.

— Ниже! — крикнул Игнат.

Я пригнулся. Мокрая спина прошла вдоль борта так близко, что захотелось оттолкнуть её рукой. Над водой взметнулся хвост — чёрный, широченный. На миг он заслонил серое небо.

Гигант ударил по пенистой воде с оглушительным хлопком. Ледяные брызги хлестнули в лицо. Я зажмурился, хватая ртом воздух; следом на нас навалился тяжёлый вал. Байдару накренило, через борт плеснуло мне за ворот. Сзади кто-то выругался.

Гребец схватил меня за рукав. Упершись ладонью в поперечину, я удержался, а лодку уже тащило дальше, прочь от взбунтовавшейся туши. Удар пришёлся совсем рядом с кормой — ещё немного, и хвост попал бы прямо по нам.

Когда смог открыть глаза, кит уходил под воду. Мы сидели на своих местах, байдара была цела, только воды в ней прибавилось изрядно.

Твою мать! А ведь мог просто купить готовый жир!

Игнат потрогал мой локоть, спрашивая, цел ли. Я кивнул, отплёвываясь. Щёки горели от солёных брызг, по спине текло холодное.

Кэйву выдержал расстояние и зашёл следом за зверем. После нашего разворота его гарпун вошёл в бок кита, и за тушей потянулся четвёртый поплавок. Пятый добавили с третьей лодки.

Охотники больше не лезли вплотную. Ждали, пока зверь выдохнется, и мне такой порядок очень понравился. Я теперь не собирался возражать против лишних десяти минут.

Наконец Тэвъян отложил гарпун и взял копьё с длинным узким лезвием — настоящее «перо». Из памяти полезло: «Пером не бьют, перо суют!» Хорошая песня, только петь сейчас не хотелось.

Мы подошли сбоку. Кит лежал близко к поверхности, тяжело выдыхая. Кормовой удержал байдару, а старший подался вперёд и вогнал копьё глубоко, всем весом. Выдернул оружие, и гребцы сразу отвели лодку.

На воде расплылось красное пятно. Зверь резко дёрнулся, я вцепился в поперечину, но охотники уже ждали этого движения. Дали ему уйти вниз, а когда пузыри снова вышли на поверхность, приготовились к новому подходу.

На этот раз я следил за кормовым. По его знаку гребцы подвели нос к туше и придержали лодку, пока Тэвъян бил копьём. Пришлось повторить ещё раз, прежде чем кит перестал двигаться.

Охотники проверили добычу и стали крепить её для буксировки. Яда на наконечники здешние китобои не наносили, мясо можно брать. А людей, которые всё это умеют, надо нанимать немедленно, пока не явился конкурент с кошельком потолще.

Добыть кита оказалось лишь половиной дела. Туша, которую мы теперь пытались сдвинуть, весила столько, что наши байдары рядом с ней смотрелись игрушками.

С третьей лодки подобрали потерянный поплавок. Для буксировки Тэвъян велел достать другие ремни: гарпунные оставили для охоты. По его знаку с корабля спустили шлюпку с пеньковым канатом. Матросы помогли завести его на тушу, а свободный конец доставили к «Елисавете».

Сукин подвёл судно со стороны открытой воды, не приближаясь к камням. Пока лёгкие лодки висели на буксирах, капитану хватало обычного хода; теперь пришлось осторожно ложиться на курс, чтобы огромная туша не стянула корабль к берегу.

Канат натянулся. Кит медленно развернулся и двинулся вслед за «Елисаветой». Вот это уже другое дело! Мой корабль, мои матросы — хоть здесь от графа польза, а то весь день болтался лишним грузом.

Не доходя до мелководья, буксир передали в шлюпку. Матросы доставили конец на берег, где мужчины принялись выбирать канат, а байдары удерживали тушу. Из селения сбежались остальные, детей от натянутой снасти отгоняли.

Мокрый, усталый, с болью в плечах я выбрался из лодки и едва не сел прямо на гальку. От пальцев до локтей руки ощущались чужими. А ведь грести мне позволили совсем немного.

Хозяйка вчерашнего жилища оглядела меня, сказала что-то насмешливое и сунула в руку чашку. Я жадно, обжигаясь, выпил горячий отвар до дна. Из какой травы его сварили, меня совершенно не интересовало.

Кита уже разделывали. Мужчины оттягивали длинную полосу жира, женщина проходила ножом по перемычке. Кусок укладывали на расстеленную кожу, рядом принимали мясо.

Тэвъян подозвал меня к отложенной доле.

— Тебе и людям корабля, однако.

— Благодарю. Скажи, что возьмём с удовольствием.

Возле Кэйву лежал большой кусок мяса. Старший добавил полосу жира, и парень довольно заулыбался.

— За хороший бросок, — пояснил Игнат. — Теперь ему есть с чем прийти домой.

Молодой ухватил добычу, но поднять её сразу не смог. Позвал одного из гребцов, и вдвоём они уволокли кусок, продолжая спорить о сегодняшней охоте.

Потом отделили долю для семьи мужчины с перевязанной рукой. Тот помогал на берегу, подтягивая ремни здоровой рукой.

— Этот в вашей лодке ходит?

— Ходил прежде, — ответил Игнат, выслушав объяснение. — Сейчас рука не позволяет. Ему тоже дают.

Кто-то поспорил из-за размера куска и получил добавку. Старик возле жилища велел принести нож получше. Дети пытались урвать обрезки для собак, их опять прогоняли.

Я поглядел на гребцов, вернувшихся помогать у туши. Нанять одного ловкого гарпунера и усадить его среди случайных матросов — хорошая экономия. До первого кита.

— Хочу нанять тебя с людьми на сезон, — сказал я Тэвъяну. — Поедем на Ситку. Будете бить кита и учить моих. Содержание за мной. Плата — сорок рублей серебром каждому.

Старший поставил возле себя ружьё, которым мы рассчитались за сегодняшний выход, и подозвал двух опытных охотников. Кэйву тоже пристроился рядом. Сукин, сошедший проверить погрузку мяса, остался послушать.

— На Ситке? — переспросил Тэвъян через Игната. — Но на кита сейчас не охотятся, однако!

— Там, куда мы отправимся, самая охота! А не будет кита — займёмся снастями. Мне нужны свои экипажи. Научишь русских и алеутов?

— Лодки у тебя есть?

— Будут. Покажете, какие нужны.

— На плохой лодке учиться нельзя, однако!

— Так возьмём вашу.

Тэвъян указал на байдару, а капитан оглядел её с берега.

— С мастером посмотрим, как уложить, — ответил Сукин. — Не поместится — на Ситке построим. Девятерых возьму. Больше — отдельно решать надо.

Гарпунер заговорил с товарищами. Выбрали его самого, двух опытных мастеров, Кэйву и пятерых гребцов. Среди последних были люди, которые ходили кормовыми.

— За обучение тебе ещё сорок рублей, — добавил я. — Ученики выйдут сами, когда разрешишь. Раньше их не пошлю.