Эмиссар (СИ), стр. 12

— Ружьё им даёшь, однако, — перевёл Игнат слова старшего. — Кто с ним пойдёт, если отца не будет, однако? Старикам в тундру идти, однако?

Промышленник пояснил: в голодные годы бывало, что старики уходили умирать в тундру без припасов. Или просили родню убить их. Сидящий передо мной человек помнил такое время. А я требовал рискнуть теми, кто мог снова принести еду. Вот что означало для них «дразнить богов».

Пришлось раскошелиться. Я предложил оставить семьям муку, а за сам промысел дам ружьё с порохом.

— Муку-то у вас едят?

— В похлёбку кладём, однако. На жире лепёшки хорошие, однако.

— А крупу знают? — спросил я проводника.

Крупу тоже покупали, когда получалось обменять выгодно. Травяные настои делали сами, поэтому за чай хорошую шкуру отдавали неохотно. Но еду, которую можно хранить, ценили.

После моих обещаний охотники начали обсуждать, сколько муки потребуется разделить между семьями гребцов.

Тэвъян созвал гребцов. Пока они говорили, я отправил матроса на корабль с запиской капитану. Попросил приготовить товарную муку и одно из ружей для осмотра.

Еще я предложил идти вместе с ними, а корабль держать поблизости: он поможет вернуться, если люди устанут или начнёт портиться погода.

— Капитан поведёт корабль, — пояснил я. — Байдарами командуешь ты. Скажешь идти назад — возвращаемся!

Старший переспросил, не потребую ли я продолжать, когда увидим кита. Пришлось обещать, что нет.

— И в лодку сядешь, однако? — уточнил он.

— Сяду. А ты скажешь, куда.

Кэйву, услышав перевод, немедленно поднялся со своего места. На этот раз старший его не одёрнул.

После полудня капитан прибыл с товарами. Охотники проверили ружьё и порох, разделили муку.

Сукин расспросил старшего о месте поиска и сразу отверг предложение подвести корабль слишком близко к берегу. Впрочем, киты редко заходят на мелководье.

— Завтра посмотрим море, однако, — сказал владелец байдары. — Хорошо будет, пойдём, однако.

— На один выход, — подтвердил я. — А дальше поговорим о работе.

Согласия на службу я ещё не получил. Старший позволял увидеть промысел и проверить его людей. Одновременно собирался поближе посмотреть на меня.

Перед вечером я спросил Игната, можно ли позвать к морю оленных. Если у них всё равно намечен обмен, хотел бы поговорить и с ними, пока корабль стоит здесь.

У одного из мужчин утром было своё дело в той стороне. Через него передали приглашение торговым знакомым, так что отправлять матросов наугад по тундре не потребовалось.

Между тем возле лодок началась настоящая подготовка. Кэйву проверял ремень, пропуская его между пальцами, и остановился на потёртом месте. Показал старшему. Тот сразу отложил снасть, достал другую.

Я хотел помочь расправить длинную петлю, однако охотник перехватил мою руку и объяснил через Игната, как ремень будет уходить из лодки. Прищемит, затянет — и человек отправится за борт прежде, чем успеет сообразить, что случилось.

Поплавки оставили полежать, проверяя, держат ли воздух. Рядом уложили копьё с узким острым лезвием. Тэвъян отодвинул его от любопытного мальчишки, затем указал мне место в лодке.

— В море ты сначала слушай, однако.

— Буду слушать.

Сказать это на берегу оказалось довольно легко. Завтра предстояло выполнить!

Глава 5

Черныш считал, что в байдару должен садиться первым. Когда его придержали за ошейник, пёс недовольно заворчал, а увидев меня в лодке, принялся лаять так, словно я собирался уплыть навсегда.

— На корабль его! — велел я матросу. — Капитану передай, пусть оставят под присмотром.

Охотники ждали, пока мы разберёмся с собакой. Стоявший у носа Тэвъян успел проверить снасти, потом оглядел море и дал знак садиться. Даже Кэйву на этот раз не лез с предложениями: занял место во второй байдаре и положил гарпун вдоль борта.

За ночь ветер ослаб. Пологая волна приподнимала лодки, над берегом ещё висели клочья тумана, однако дальше видимость была хорошей. Сукин разрешил выход с одним условием: начнёт погода меняться — немедленно назад.

Мне отвели место поближе к корме. Игнат сел рядом, чтобы переводить команды, а не кричать через головы гребцов. Штуцер пришлось оставить на «Елисавете»: длинное ружьё мешало бы и мне, и соседу, а толку от него здесь старший охотник не видел.

Пистолет под одеждой я всё же оставил. С ним было спокойнее, хотя при встрече с китом уверенности он добавлял примерно как складной ножик против танка.

Три байдары подошли к кораблю за буксирами. Тэвъян показал, куда крепить концы, затем пересадил одного гребца, чтобы лодка не кренилась. Ремни гарпунов уложили свободно, поплавки держали под рукой. Копьё для добивания лежало вдоль борта.

— Когда начнём подходить, не вставайте, — перевёл Игнат. — И поперёк лодки не тянитесь.

— Понял.

— Коли крикнет, делайте сразу. Я потом объясню.

Прошлым вечером я легко обещал слушаться. Теперь, сидя на мокрой коже в нескольких пальцах от холодного моря, уже пожалел, что не расспросил, чего именно от меня потребуют. Вдруг велят прыгать за борт?

Первый фонтан заметили слева. Охотник из соседней лодки поднял весло, указывая, куда смотреть. Над водой на мгновение повисло белое облачко, а потом показалась тёмная спина.

Отдали буксиры. Матросы выбрали концы на палубу, а байдары вместо броска к зверю начали обходить его стороной.

— Чего ждём? — спросил я Игната.

Тэвъян указал за кита. Там волна ломалась белыми полосами над камнями.

— Туда не пойдём, однако.

— А с этой стороны взять?

Один из гребцов что-то бросил соседу, и тот засмеялся.

— Что сказал?

— «Кит с грузилом». Такой, если убить, утонет. До берега не дотащим.

— Ладно. Ищем другого.

Кормовой развернул байдару. «Елисавета» шла параллельно; пока ветер позволял капитану держаться рядом.

Следующего зверя высмотрели не сразу. Мы отошли от опасного берега, а я всё пытался заметить фонтан среди белых гребней.

Тэвъян поднял руку, и вёсла почти одновременно замерли. Далеко впереди выдохнул кит, показал спину и снова ушёл вниз. Пока наша байдара ещё скользила по инерции, гарпунер коротко переговорил с кормовым. Тот подправил курс, и вторая лодка пошла в сторону, а третья осталась чуть позади. Даже Кэйву, которого на берегу приходилось постоянно останавливать, сидел неподвижно, следя за водой.

Кит всплыл ближе, чем я ожидал. Над тёмной спиной поднялся влажный выдох. Глядя на эту тушу, я живо представил, как она одним движением переламывает нашу байдару вместе с гребцами.

Тэвъян поднялся на колено. Сзади навалились на вёсла, подавая нос к киту, затем кормовой придержал байдару, и старший метнул гарпун.

Ремень зашуршал по краю борта. Охотник сразу подался назад, древко выскочило из наконечника и показалось на воде. Зверь дёрнулся, поплавок с плеском ушёл следом за снастью. В теле остался наконечник, соединённый длинным ремнём с кожаным пузырём.

Гребцы так быстро отвели нас в сторону, что я даже не разобрал команды. Возле самого носа вспорола воду тёмная спина, затем мелькнул хвост. На поверхности остался поплавок: его потянуло вниз, но вскоре пузырь снова вынырнул, подпрыгивая на волне.

Пока сосед подхватывал древко, Тэвъян уже приготовил новый наконечник. К нему подвели следующий ремень.

— Попал хорошо, — пояснил Игнат.

По поплавку следили за добычей. Байдары расходились, стараясь перехватить кита при всплытии, над далёким бортом корабля виднелся матрос с подзорной трубой. С его места всё наверняка выглядело прекрасным развлечением.

Когда зверь показался снова, с другой стороны подошёл Кэйву. Молодой охотник привстал, дождался, пока гребцы подадут его вперёд, и бросил. Гарпун вошёл в тушу, второй поплавок ушёл вслед за первым. На берегу парень и половины этого терпения не проявлял!