Сибирский эшелон (СИ), стр. 47
— Похоже, никого, — тихо сообщил Верейский. — Но, лучше рассвета дождаться.
— Само собой, ясно… — хмыкнув, Артем Игнатьевич покачал головой. — Если здесь кто и прячется — так тоже ждут, когда рассветет. Куда в темноте палить-то?
— Могли и на звук, и на свет выстрелить, — упрямо высказался Сергей Сергеевич. — Значит, и впрямь — никого здесь уже нет!
— Зачем тогда пути взорвали?
— Хм… Зачем?
Ясно было, зачем… Задержать экспедицию! Но, вот кто это мог сделать?
— Думаю, это те же, что следили за нами у Липового острова, — прервав повисшую вдруг тишину, осторожно заметил Верейский. — У кого передатчик… Видно, по радио и получили приказ.
— Ладно, потом все обсудим, ясно? Пока же — ждем и молчим!
Иван Павлович поежился и потер переносицу. Сорокин сейчас явно намекал на непосвященных. На Амзоракова, деда Прохора, Митьку…
А не пора было бы их во все посвятить? Хотя бы взрослых… Да и Митька, сказать по правде, парнишка далеко не глупый. Рассказать им об эшелоне с золотом… Тот же дед Прохор, может, и предложит чего? Хотя… за секретность в экспедиции отвечал начальник. Значит, ему видней.
Занималась заря. Понемногу светлело небо.
— Ну, что ж… Еще раз глянем, — наконец, приказал Сорокин. — Петр Аркадьевич, на это раз вы — со мной. И вы, доктор. Остальным рассредоточиться по периметру и смотреть в оба, ясно?
То, что в темноте казалось входом в Преисподнюю, в утреннем свете выглядело куда менее эффектно. Да, яма… но, не такая уж и огромная, размерами примерно метров восемь на три.
— Починить бы можно, вполне, — внимательно осмотрев все, улыбнулся Званцев. — Инструменты в дрезине есть — как без них? Только вот где взять запасные рельсы и шпалы? Разве что — позади?
— И возьмем! — отрывисто кивнув, Артем Игнатьевич потер руки. — Давайте, Петр Аркадьевич, распоряжайтесь!
Инженер на секунду замялся:
— Взять-то можно… Ну, а вдруг, не дай Бог, какой поезд, дрезина? Вполне возможно крушение!
— Оно и сейчас возможно, — кивнув на развороченные взрывом пути, резонно заметил Петров. — А мы потом условные знаки выставим! Ну, есть же такие… предупредить.
— Есть! — снова улыбнулся Званцев. — А это вы, Иван Павлович, славно придумали. Вот, ей-Богу — славно! Действительно — предупредить… Только красное что-нибудь нужно… ну, или цветное, яркое…
— У товарища Амзоракова белый шарфик возьмем, ясно! — вытащив трубку, начальник весело рассмеялся. — Ради общего дела Захар, думаю, возражать не будет.
Работали все, кроме деда Прохора. Того отправили на охоту, есть-то что-то было все-таки нужно, а опытный охотник без добычи не возвращался никогда. Остальными же распоряжался Званцев. Все-таки хорошо, что в составе экспедиции имелся знающий инженер-путеец!
— Сначала все убираем! — деятельно указывал Петр Аркадьевич, кутаясь в куцую шинель, накинутую поверх аккуратного старорежимного сюртука с черными — с зеленым кантом — петлицами со споротыми звездочками и серебряной эмблемой императорского министерства путей сообщения — скрещенными якорем и топориком. — Аккуратно все складываем… вот сюда, влево… Рельсы, шпалы…
— Ух, и тяжеленные! — посетовал Кулаков.
Захар тут же расхохотался:
— Ну, так, а ты думал? Все же железная дорога! Надежной должна быть.
Дело спорилось. Убрав все, принялись восстанавливать насыпь. Большая лопата имелась всего одна… и еще три маленьких, саперных…
Копали по очереди. И так же, по очереди, снимали под руководством Званцева рельсы…
— Шпал хватит и трех, — неожиданно утешил всех инженер. — Чай, не поезд — дрезина. Проедем!
И вес же, провозились до вечера. Вернувшийся с охоты дед запромыслил матерую тетерку — сытного варева хватило на всех! Да еще и не кончился купленный в Кузедееве хлебушек.
— Теперь — всем спать! — сразу после ужина приказал Сорокин. — Кроме часовых, разумеется.
Утром тронулись в путь. Восстановленный участок Захар со всей осторожностью проехал за полминуты. Всего-то и дел!
— Ну, товарищи, едем! — выражая всеобщую радость, Артем Игнатьевич махнул рукой.
Поехали… Замелькали в окнах деревья. Позади, словно прощаясь, колыхался на ветру белый шелковый шарф, закрепленный на вкопанном в землю дрыне.
Мотрисса выбралась на Транссиб где-то между Ижморской и Сулуем. До Мариинска оставалось совсем ничего…
И нужно было начинать все сначала! Искать новую ветку.
— Ничего, найдем! — достав трубку, Сорокин успокоил всех.
Да, в общем-то, никто и не сомневался! Места к югу от Транссиба уже были проверены, оставался север — Причулымье, Сусловский тракт. Собственно, как и предполагали в самом начале. Тем более, после взрыва путей у всех возникла уверенность — движемся верно! Иначе зачем бы экспедицию кто-то пытался задержать? Когда ехали в Кузедеево, ведь все было спокойно — рельсы никто не взрывал, просто следили. А вот, когда повернули обратно — тут вам пожалуйста: при худе-то худо, а без худа-то и того хуже… Как сказал бы дед Прохор. Да, собственно, он именно так и сказал!
— Прохор Силантьевич, а ты Причулымье знаешь? — все же поинтересовался Сорокин.
Старик пригладил бороду:
— Причулымье-то? А штош не знать-то? И Чулым знаю, и Тегульдет-от, и Четь… Хаживал! Это ш все Мариинская тайга! Токмо Берикуль — к югу, а это — к северу. От и вся разница! Ничо! Стежки-дорожки знаем.
— А тот ваш… Архип Хоботов… — Артем Игнатьевич покосился на задремавшего Митьку. — Он тоже Причулымье знает?
— Конеш-шно, знает! Почитай, сызмальства босиком все избегал, — скручивая самокрутку, засмеялся дед. — Как у нас говорят — в личных сапогах.
— Что ж… Ясно!
Вытащив трубку, начальник повернулся к доктору:
— Иван Палыч… Я так понимаю, коль места уже более-менее цивилизованные — магистраль! — так можно Митьку и на какой поезд посадить да домой отправить.
— А вот это верно, — одобрительно покивал Петров. — Негоже парнишку за собой таскать. Тем более, в столь опасном деле. А насчет поезда можно на любой станции справиться.
— Да, уж пора бы! — встрепенувшись, Артем Игнатьевич глянул в окно. — Впереди вон разъезд, похоже… Будка! Захар, тормози помалу.
Машинист послушно потянул тормоз, и автомотриса плавно остановилось напротив дощатой будки путевого обходчика. Никакой платформы здесь, естественно, не было, зато имелся старый пакгауз, вероятно, с запасом рельсов и шпал.
Из будки вышел обходчик, рядом, в огородике, дернулся на цепи большой кудлатый пес.
— Цыть, Трезор!
Осадив собаку, обходчик пристально, но без страха, смотрел на выбравшихся из дрезины людей. Средних лет, небольшого роста, с морщинистым, обрамленным седоватой бородкой, лицом, он был одет в старый железнодорожный китель-«кожушок» с уже советскими эмблемами в петлицах — разводной («французский») ключ и молот — и форменную фуражку с красной звездой.
— Начальник геологической партии Сорокин! — представившись, Артем Игнатьевич вытащил мандат. — Это — мои товарищи. Инженер-изыскатель Званцев, товарищ Верейский и доктор Петров.
— Мясниченко я, Тихон Петрович. Обходчик перегона «Ижморская — Сулуй». Чего товарищи, изволите?
— Поезд! — улыбнулся Сорокин. — Не знаете ли, Тихон Петрович, какой вскорости на Тайгу пойдет? Нам бы мальчонку оправить…
— Поезд? — обходчик поморгал и вытащил из кармана кисет с нюхательным табаком. — Иркутский экспресс вечером должен… Ровно в семь двадцать две — хоть часы проверяй!
— Вот же славно-то! — обрадованный Артем Игнатьевич сунул трубку в рот
— Должон. Но, нынче, может и не пойти, — между тем, продолжал обходчик.
— Как это — не пойти? — потер переносицу доктор.
— Да так! Времена-то сейчас какие? Лубков, говорят, лютует! С Мариинска его выбили, так он Ижморскую захватил! Партийцев почем зря стреляет, вешает… Эвон, вечера двое большевиков объявилися на дрезине. Из Ижморской едва убегли!
— На дрезине?
— Не такая, как у вас. Маленькая, с ручкой… С утра бронепоезд на Ижморскую прошел. Думаю, и второй отправят. А иркутский в Мариинске постоит… Пока лубковцев из Ижморской не выбьют. Да скоро уже. День, два… Вам зачем поезд-то?