Сибирский эшелон (СИ), стр. 53

Лех Заварский, ответственный товарищ из «Марзолото» вовсе не удивился визиту. Выходец их семьи ссыльных поляков, тучный, с плоскими усиками и веселыми карими глазами, Заварский был склонен пошутить, да и вообще, к жизни относился философски.

— Товарищ Якоб Шеффер из «Стассенбурга»? Да-да, он был в управлении, с товарищами. Взяли в аренду грузовик… проходимый, американский. Мы у колчаковцев захватили… Понимаете, товарищи из московского отделения Коминтерна телеграфировали, очень просили помочь… Ну и мандат! Да что там мандат… Я, что же, не понимаю? Очень даже понимаю! Концессия со «Стассенбругом» — этот прорыв в Европу товарищи! У немцев — деньги и технологии. У нас — люди и опыт! Да мы все «лежащие» прииски поднимем, и в первую очередь — Берикуль! Они, кстати, туда и отправились…

Доктор лишь хмыкнул: туда, да не туда!

— «Стассенбург» — это из Дюссельдорфа?

— Нет, Мюнхен. Бавария!

— Ага-а…

— А где они останавливались? — задал вопрос Сорокин. — Ну, здесь, в Мариинске, пока то, да се…

— Так в «Таежной»! Ну, наша, ведомственная гостиница… А что случилось-то?

— Товарищ Шеффер погиб, — Артем Игнатьевич скорбно развел руками. — Вот, расследуем… Хотелось бы номер в гостинице осмотреть.

— Погиб? — покосившись на висевший в простенке большой портрет Карла Маркса, ахнул Заварский. — Вот горе-то… Незадача! Впрочем, времена сейчас… Так, говорите, номер? Ну, кончено же! Я сейчас же телефонирую заведующей…

Гостиница «Таежная» располагалась недалеко от управление, на тихой улочке, застроенной двухэтажными купеческими особняками, ныне в большинстве своем конфискованными. В одном из таковых и располагалась гостиница гостреста «Марзолото».

— Прошу вас, товарищи, проходите!

Заведующая оказалась плотной дебелой дамой лет сорока, в бесформенной шерстяной блузке и длинной юбке, с модным перманентом на голове. Звали ее Юлией Петровной.

— Вот, пожалуйста, номер… — Юлия Петровна распахнула дверь.

Номер, как номер, вполне спартанский: четыре койки, тумбочки, круглый — с графином — стол.

— Он на четверых, но, они на троих взяли… Потом двое куда-то уехали, так какое-то время один жил.

— Товарищ Шиффер?

— Он. Тихий такой, спокойный… Правда, как-то раз пробки пережег! Верно — кипятильник… Да-да, здесь бывает и электричество! Но, вы не подумайте, у нас с этим строго!

— Остальные как выглядели? — внимательно разглядывая номер, поинтересовался Сорокин. — Ну, те, что уехали… Коминтерновцы.

— Один — немец, геноссе Лемке. Темненький такой, улыбчивый… Симпатичный! Второй — этакий здоровущий чех, как по-нашему, по-сибирски — во все беремя! Нелюдимый, с бородой… Не помню уж, как его и звали… Геноссе Лемке целую пачку газет с собой привез, немецких. Все себя называл социалистом!

— Социалист, говорите? А где газетки-то?

— Да вон, на подоконнике… Да-да — они и есть!

Доктор откинул шторы…

«Фелькишер Беобахтер»!

Издание НСДАП — партии Гитлера! Так вот он, геноссе Лемке… Не просто социалист, а национал-социалист! Нацист, короче… И украденное золото… Оно что, пойдет на финансирование партии Адольфа Гитлера? А не подавятся? Двести-то кило… Ч-черт!

В одной из тумбочек были найдены конденсаторы… Части передатчика! Видать позабыли выкинуть… или не успели…

— Говорите, пробки пережег? Ясно!

Вскоре пришла телеграмма из Тайги. Точнее сказать — ответ. На недавно прошедшем экспрессе Иркутск — Москва никаких немцев и чехов не оказалось… Однако, сразу после этого поезда прошел еще один, правда, в другом направлении — на Иркутск и дальше, в ДВР — буферную Дальневосточную Республику, созданную Советской Россией, дабы не вступать в открытый конфликт с Японией.…

Ответная телеграмма из Иркутска пришла через два часа:

— Горные изыскатели тов Лемке и тов Планечка из Коминтерна взяли билеты до Иркутска тчк В багажном вагоне арендовали место для оборудования. Поезд прибыл в Иркутск третьего ноября в семнадцать тридцать'.

— Та-ак… — прочитав, Соркин полез в карман за трубкой. — А ведь они так могут и до Владивостока добраться. А там — на пароход и тю-тю. С нашим-то краденым золотом!

— Ну, хоть триста килограммов нашли, — утешил Иван Павлович. — Что же касается этих… Считаю, ими обязательно нужно будет заняться! Даже и там, в Мюнхене… А что? Думаю, Феликс Эдмундович одобрит вполне. Тем более, у нас в Германии и совместные концессионные дела имеются. По фармацевтической части.