Сибирский эшелон (СИ), стр. 44
— Как-как? — переспросил Иван Павлович.
— Макс Штайн, — Захар развел руками. — Ну, в те места, на строительство много пленных нагнали. Немцев, австрияков… Кого-то отпустили уже, кто и сам ушел… А кто-то остался… Ладно! Пойду, подмажу кое-что…
— Так темно же!
— А у меня фонарик.
Прихватив масленку с ключом, механик выпрыгнул из мотриссы…
— Немцы… австрийцы… — вытащив из рта трубку, негромко протянул Сорокин. — Вот откуда «Манлихер»!
Иван Павлович с сомнением покачал головой:
— Винтовка у пленных? С какой стати?
— Трофейная запросто могла быть, — возразил начальник. — У охраны… «Манлихер». Австрийская пехотная винтовка образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. Доводилось стрелять… затвор капризный, а так — отличная вещь. Магазин на пять патронов, скорострельность куда выше, чем у нашей трехлинейки. Рамочный прицел… Клинковый штык! Ну, которым подкулачников…
— Вы это о чем? — переспросил Званцев.
— Так… — Артем Игнатьевич убрал трубку в карман. — Обстреляли нас в тайге… подкулачники. Но их и самих кто-то положил… Кто, зачем? Черт его знает.
— Полагаю, они просто кому-то помешали, — негромко заметил доктор. — Тоже моги золотишко искать… И эти, с «Манлихером», ищут… Выходит же так! Интересно, почему они нас не пристрелили?
— А потому что мало их! — начальник всплеснул руками. — Может, вообще, парочка человек. Ты, Иван Палыч, прав — они тоже ищут. Здесь, на прииске, все обыскали… Безрезультатно! И теперь вполне могут пойти по нашим следам.
— То есть, вы полагаете, они знают про эшелон, про золото?
— Скорее, про тех, кто это золото ищет, — покусав губы, предположил Артем Игнатьевич. — Про того, с перчаткой…
— Надо усилить охрану! — доктор повысил голос и тут же развел руками. — А у нас теперь и красноармейцев-то нет! Один Тарас и остался… отделенный командир.
— Караулы будем нести все! Ясно? — тут же распорядился Сорокин. — Включая машиниста и деда Прохора… и Митьку! Да-да! А что делать? Народу-то у нас мало… А хищников вокруг — полно! Двуногих, да еще с «Манлихером».
— Товарищ командир! — обернувшись, радист Кулаков выкрикнул с места. — Шифровку составил. Как раз время передавать!
— Давай!
Кулаков врубил передатчик. Что-то загудело, горевшая под потолком лампочка резко потускнела.
Включив фонарик, радист взялся за ключ… Пошли в эфир позывные:
Точка — тире… тире-тире-точка…
— Товарищ командир! — Кулаков вдруг резко обернулся и снял наушники. — Не могу передавать — сильные помехи!
— Помехи? — изумился Сорокин. — Гроза, что ли?
— Нет, не гроза, — радист отозвался со всей серьезностью. — Где-то здесь, неподалеку, работает искровый передатчик. Точно такой же, как наш.
Глава 20
— Как — передатчик? Оттуда, чей? — заволновался Артем Игнатьевич. — Это… это точно? Алексей, не показалось тебе?
— Никак нет, товарищ командир, не показалось!
Кулаков упрямо сжал губы и пояснил:
— Понимаете, искровый передатчик излучает очень широкий спектр частот. Это создает сильные помехи… То есть, одновременно использовать два таких передатчика рядом никак нельзя!
— Рядом… это примерно где? — тут же уточнил Сорокин.
— Думаю, верст десять в округе, вряд ли дальше, — радист был необычно серьезен, и даже бы вроде бы как-то сразу повзрослел. — Здесь везде сопки, сигнал бы затухал.
— А в какой стороне конкретно — нельзя определить?
— Нельзя, товарищ командир.
— Та-ак… — Артем Игнатьевич задумчиво вытащил из кармана трубку. — И они… ну, тот, чужой радист… про нас тоже знают?
— Конечно, знают, — покивал Кулаков. — Характерные помехи же!
— Ясно…
Сорокин сунул трубку в рот… погрыз, вытащил:
— Ясно! Товарищи, как думаете, кто бы это мог быть? Давайте для начала самые «мирные» версии…
Все задумались… Потом разом заговорили.
Высказанные версии — как «мирные», так и не очень — начальник отверг сразу.
Геологическая партия вроде нашей? Нет! О ней бы знали точно — в ЧК и в Управлении георазведки обязаны были предупредить.
Местный официальный передатчик, установленный скажем, в избе старосты Берикуля?
О таком бы тоже проинформировали.
Какой-нибудь радиолюбитель?
— Леша! А ну-ка, послушай эфир!
— Уже, товарищ командир!
Как приятно было посмотреть сейчас на Лешку! И куда только делось все его мальчишество, куда исчезала несобранность и даже некоторое разгильдяйство на грани фронды? Несмотря на юный свой возраст, Кулаков выглядел и действовал сейчас, как настоящий профессионал — быстро, умело и по-военному четко.
Взглянув на парня с искренним уважением, Иван Павлович тут только и понял — почему того вообще взяли в секретную экспедицию… И правильно взяли!
— Уже? Молодец! И что?
— А ничего. Белиберда какая-то! Я так думаю — шифр.
— И они знают, что мы — шифром?
— Нет, я сразу перестал.
— Молодец…
Еще раз похвалив радиста, Сорокин ненадолго задумался и сверкнул глазами:
— Но, нам тоже нужно в эфир… А они будут слушать…
— У нас же, товарищ командир, шифр, — напомнил Алексей. — Но они ставят помехи. Играют на ключе, как на барабане!
— Ясно… И что делать?
— В резервное время передадим. Не будут же они ночь напролет…
— Ясно! Значит — завтра с восьми до девяти…
— Так точно, товарищ командир!
Ближе к ночи Сорокин все же устроил краткое импровизированное совещание, на которое пригласил всех посвященных.
Митька, дед Прохор и Захар уже спали в дрезине, остальные же расселись вокруг догорающего костра. Потрескивая, горели красноватые огоньки, шаяли угли.
Верейский с Ефимовым закурили. Званцев тоже вытащил было портсигар, но в последний момент передумал.
Холодало. Тоненький серебристый месяц повис над тайгой. В черном небе высыпали желтые звезды.
Взяв словно, Артем Игнатьевич кратко описал все, что произошло за день. Чтоб все были в курсе.
— Итак… Предлагаю считать чужой передатчик вражеским! — закончив рассказ, резюмировал начальник. — Ну, ясно же — они нам совсем не друзья! И с подкулачниками расправились по каким-то своим мотивам. Да, и они теперь знают, что передатчики есть и у нас… Алексей! Насколько наш передатчик надежен?
— Очень надежен, товарищ командир.
Кулаков покуривал иногда, но тут, при Соркине, почему-то не решился, да так и сидел, завистливо поглядывая на куривших. Однако, докладывал четко:
— Там, в принципе, нечему и ломаться-то! Понимаю, были бы лампы — тогда да, морока! У нас же все грубо: катушки, конденсатор, разрядник да антенна на крыше. К тому же, полным-полно запасных частей — катушка Румкорфа, конденсаторы…
— То есть, случайным выстрелом передатчик не повредить?
— Ну, если очень повезет только… Да и повредят — починим!
Заканчивая совещание, Артем Игнатьевич призвал всех к повышенной бдительности, и огласил боевой приказ:
— Товарищи, двигаемся на юг, пока будут рельсы! Петр Аркадьевич, что там у нас?
— Кузедеево, Липовый остров. Реки — Кондома, Тамал, Чёрный Мигаш.
— И далеко это? — негромко осведомился Верейский.
— Верст сто пятьдесят — двести…
— Ого!
— Не забывайте товарищи, мы на дрезине! Все не пешком. Думаю, за двое-трое суток до тех мест доберемся. А там поглядим! Ясно?
Отряд двинулся в путь на рассвете. Ночь прошла спокойно, разве что под утро где-то невдалеке, в лесу. тревожно заржали лошади. Наверное, те, что остались от подкулачников.
— Жалко лошадок-от, — поглядывая в окно, покачал головой дед Прохор. — Коли местные не приберут, сожрут их волки — как по воде брести! Жалко.
— Да приберут, — махнул рукой радист.
Сам по себе, без рации, он снова превратился в того веселого и озорного паренька, которому нельзя было бы поручить ни одно серьезное дело. Однако, доктор знал уже — здесь внешность обманчива.
День нынче зачинался чудесный — хоть и прохладный, но ясный, солнечный — и это прибавило бодрости всем.