Сибирский эшелон (СИ), стр. 43

— Слава Богу, вернулись! Ну, что там? Чего?

Митьку, конечно же, в первую очередь интересовало — узнали ли мы хоть что-нибудь о его пропавшем отце? Увы, тут мы его ничем порадовать не могли.

— Нет, Митя, никто здесь чужих не видел…

— Жаль…

Подросток поник головой, но тут же вскинул глаза и улыбнулся:

— А на ужин нынче ушица!

— Та-ак… — недобро нахмурился Сорокин. — Опять на ручей бегал?

— Так я это… не один — с Сергеем Сергеевичем! — оправдываясь, парника покраснел и убежал к костру.

— Да, мы с ним вместе ходили, — спрыгнув с мотриссы, улыбнулся Верейский. — Как вы ушли, погодка-то поднаправилась. Почему б не пройтись? Заодно рыбы наловили… У вас-то как?

— Да по-всякому, — махнув рукой, Сорокин направился к дрезине. — Петр Аркадьевич, справку сделали? Алексей, с передатчиком как?

— Да все, Артем Игнатьевич, в норме, — высунувшись из салона, бодро доложил Кулаков. — Можно сеанс начинать.

— Доклад тоже готов, — надев фуражку, Званцев выбрался из дрезины. — Как вы?

— Эшелон здесь был, — негромко пояснил начальник. — Грузили золото с прииска…

— Грузили? Не выгружали? — удивился инженер.

— Именно так, — Сорокин покивал и дернул шеей. — Погрузили и уехали. А куда именно — черт их знает. Могли ведь и обратно.

— Ну-у… — чуть подумав, Петр Аркадьевич решительно махнул рукой. — А я бы все-таки до конца ветку проверил. Мало ли? Кстати, я уже примерно прикинул, где она может идти… Даже начертил карандашиком! Вот, идемте… извольте взглянуть…

Званцев поднялся обратно в мотриссу. Начальник и доктор последовали за ним.

— Товарищ командир! — обернулся Лешка. — Так передатчик-то запускать?

— А ты шифровку составил уже?

— Ой…

— И что собрался передавать, интересно? — насмешливо скривив губы, Артем Игнатьевич сунул в рот трубку и посмотрел на Званцева. — Давайте справку, Петр Аркадеьвич. Гляну… да озадачим товарища Кулакова.

— Вот… прошу…

В салоне, на потолке, горела электролампочка, питавшаяся от аккумулятора мотриссы — света пока хватало.

— Предположительный выход золота… так… — негромко читал Сорокин. — Четыре — семнадцать — девять… сто двенадцать… шесть — три — двадцать один… Что-то знакомые цифры… А! Вы, Петр Аркадьевич, их из той описи взяли?

— Так из нее, — инженер неожиданно улыбнулся. — Чего зря добру пропадать?

— Теперь ясно, что это за опись, — переобуваясь, подал голос доктор. — Ее составили для отгрузки! Переписали все.

— Смотри-ка, как у них все схвачено было, — Артем Игнатьевич скрипнул зубами. — Мало золота в эшелоне — еще и по пути все подмели подчистую! Ладно… найдем! Никуда они от нас не денутся! Ясно?

— Ясно, товарищ командир! — подскочил Кулаков. — Что, можно уже шифровку?

— Да. Вот тебе текст…

Сорокин передал радисту тетрадный листок, исписанный убористым почерком, и повернулся к инженеру:

— Ну, а мы пока карту глянем… Давайте, Петр Аркадьевич, показывайте, что вы тут нарисовали…

— Так извольте же! Я тут прикинул, что есть…

Откинув приставной столик, доктор развернул карту:

— Вот, смотрите… Вот Берикуль, вот тайга… распадок… Река Кия, Тисуль… Это если к югу… Туда, думаю, ветка и ведет. Вот только как далеко? Если верст на полтраста — двести — выйдем к селу Кузедееву, Кузнецкого уезда… Здесь вот рядом, видите — так называемый Липовый Остров. Вот он — в бассейне правых притоков реки Кондома, а вот водораздел верховьев рек Чёрный Мигаш и Тамала. Площадь около ста десяти квадратных верст…

— Ого! — невольно ахнул Сорокин. — Наищемся!

Иван Павлович потер переносицу и вдруг ободряюще улыбнулся:

— Не все так скверно, друзья мои! Золота по всем прикидкам сколько?

— Ну, было где-то килограммов пятьсот, — прикрыв глаза, тихо пояснил Артем Игнатьевич. — Ну, будем считать, около двухсот кило атаман Семенов упер. Итого — триста.

— Плюс здесь еще около полусотни, как минимум, загрузили, — доктор щелкнул пальцами. — И что выходит?

— Что?

— А то, что на себе такой груз не унесешь! Разве — на санях… Но их еще найти нужно! И — к поезду… Чтоб уж совсем понадежнее… Другой вопрос — как потом это все добро достать? Ну, спрятали — а как потом забрать-то?

— Полагаешь, Иван Палыч, где-то рядом с «железкой» надо искать? — Сорокин быстро кивнул. — Согласен… Петр Аркадьевич, я смотрю, у тебя и на север дорожка прочерчена?

— Возможная дорожка, смею заметить, — покрутив карандаш между пальцами, напомнил инженер. — Да на север, в Причулымье, к селу Тегульдет. Проложили ли там рельсы — один Бог ведает. Однако, обычная дорога есть. Целый тракт даже!

Начальник вскинул глаза:

— Это ты про Сусловский тракт говоришь, Петр Аркадьевич?

— Про него, — покивал Званцев.

— Ну-у, могли там и ветку проложить, ясно.

Сорокин вытащил из кармана трубку, сунул в рот. Чуть помолчал, поскрипел задумчиво:

— Проложить-то могли, да так, что мы и не знаем. Места там глухие, одни кержаки-староверы живут. Да еще чулымцы.

Едва начальник упомянул чулымцев, как все дружно обернулись. Словно заговорщики! Самим стало смешно…

Но, вообще-то, правильно, ведь машиниста дрезины чулымца Захара Амзоракова, никто в истинные цели экспедиции не посвятил. Точно так же, как деда Прохора и Митьку. Геологи — и геологи. Меньше знаешь — крепче спишь. Ну, а что касается интереса к золоту — так геологами и положено всем интересоваться! Тем более — «поисковая партия».

— Сусловский тракт? — Петров потер переносицу. — Что за тракт такой, не поясните?

— Охотно, Иван Павлович, — улыбнулся начальник. — Суслово — это не только станция на Транссибе, но и староверское село…

Что-то рассказал Сорокин, что-то добавил Званцев, доктор же старался запомнить, чтоб не переспрашивать потом. Вдруг да здесь оборвется ниточка? Вдруг эшелон, забрав золото с прииска, вернулся назад, на Транссиб? И потом повернул на Причулымье… Куда и вел пресловутый Сусловский тракт.

В самом начале 1910-х годов переселенческое ведомство Томской губернии, стремясь обжить и обустроить сказочно богатую мариинскую тайгу и берега полноводного Чулыма, начало сооружать тракт, ставший первой в здешних краях проезжей дорогой. До того редкое население тех мест, в большинстве своём старообрядцы, ютилось среди глухих урочищ по берегам речек. Выращивали лён и рожь, занимаясь пчеловодством.

Единственным путем сообщения и летом и зимой служили тайные тропы среди топких Долгоунских болот, но даже и по ним передвигаться было опасно — непроходимая трясина тянулась на сотни верст.

Впрочем, староверы всегда жили замкнуто и особой нужды в связях с внешним миром не испытывали. Редкие деревушки в межсезонье вообще не имели никакого сообщения между собой. При необходимости местные жители плавали речкам на лодках-добленках, кои легко перетаскивались по волокам

Население было редким, рабочих рук для постройки тракта катастрофически не хватало. Тем более что одновременно со строительством дороги начали возводить новое крупное село — Тегульдетское, названное так по имени впадающей в Чулым речушки Тебултет.

— Вот она, Тебултет, — указал карандашом Званцев.

— Тебултет? — в дрезину вдруг забрался механик.

Все вздрогнули. Не нужно было б, чтоб Амзораков что-то узнал… Хотя, этот парень особо-то целями экспедиции не интересовался, занимаясь лишь техникой, да еще немецким — тоже, как приложением к технике.

— Слышу, нашу речку вспомнили!

Взяв из деревянного ящичка масленку и большой гаечный ключ, Захар широко улыбнулся и пояснил:

— Тебултет означает — «река с солёной водой». «Те» — соль, «ул» — вода, «тет» — река. Вот и вся грамота!

— Что, действительно — соленая? — удивился Званцев.

Механик пожал плечами:

— Я бы сказал — солоноватая… горьковатая даже. Но, толком не помню — слишком мал был.

— А что еще с тех времен помнишь? — мягко поинтересовался Артем Игнатьевич.

— Да мало чего… — Амзораков проверил масленку и вдруг хохотнул. — Я как-то недавно на нашем заводе человека оттуда встретил. Ну, с Тегульдета… Зовут Макс Штайн.