Сибирский эшелон (СИ), стр. 42
Первым же делом избач с гордостью продемонстрировал, как стол превратился в скамейку со спинкой, а стойка библиотекаря — в подмостки для сцены. Правда, вот обратная трансформация как-то не пошла, но это уже было дело десятое. Вообще-то, проекты таких изб централизованно разрабатывали во ВХУТЕМАСе, однако, жизненные реалии все же оказывали свое определяющее воздействие: многие избы обустраивали скромно и хаотично, брали то помещение, которое было под рукой — иногда даже и баню! — и оснащали тем, что удавалось достать. Так что Берикулю еще повезло!
Эшелон сюда приходил! Не именно в Берикуль — здесь железной дороги не было — а на прииск, по проложенной незадолго до начала войны ветке.
— В январе и приходил, — припомнил Саша, избач. — Я как раз в партизанах был, помню. Колчаковцы! Людей согнали, кто убежать не успел. Запугали всех, заставили, поставили на погрузку.
— Как — на погрузку? — несколько опешил Петров. — И что же, интересно, грузили?
Избач пожал плечами:
— Известно, что! Золотишко, что на старом прииске оставалось, погрузили, да в путь!
Глава 19
«Геологи» вышли из села засветло, намереваясь добраться до старого прииска, пока не стемнело. Шли быстро — путь был теперь знаком. Впереди шагали Ефимов и дед Прохор, Сорокин с доктором чуть поотстали и вполголоса обсуждали то, что узнали в селе.
Эшелон здесь был, факт! Но, золото на заброшенном прииске не прятали, наоборот — погрузили еще и старые запасы. Погрузили и увезли… Куда?
— На прииске у них, видно, вышел конфликт с проводником, — посасывая «пустую» трубку, вслух рассуждал Артем Игнатьевич. — С этим охотником, Хоботовым… Думаю, они хотели, чтоб он их куда-то провел… Хоботов же отказывался — итак задержался. Может быть, требовал заплатить… Судя по всему — дело до драки дошло!
— Или их кто-то спугнул, — Иван Павлович потер переносицу. — Так что пришлось срочно ретироваться… Так, что не до фуражки стало!
— Может быть, и так, — вздохнул Сорокин. — На кофейной гуще гадаем! Что мы пока знаем наверняка? Что эшелон забрал с прииска золото… и куда-то укатил. Куда? Будем искать, ясно!
Доктор покачал головой и скривился:
— Как говорится, на колу мочало, начинай сначала. Кстати, этот… дикий старатель может что-то знать.
— А может и не знать, — сунув трубку в карман, парировал начальник. — Дело такое. Сидел мужик сиднем на заброшенном прииске, мыл себе потихонечку золотишко… А тут — эшелон! Паровоз, пара-тройка вагонов — внушительно!
— Он и наблюдал… — Иван Павлович перепрыгнул через широкую лужу — лыву. — И кусал локти! Наверняка, видел, как золото грузили. Отбить не мог… Вот и пальнул сгоряча, да скрылся. А поезд… Куда эта ветка ведет, интересно? Где заканчивается?
— Поедем — увидим, — запахнув куртку поплотней, Сорокин пожал плечами. — Ветку всю надо проверить — ясно! Ну и по пути, по деревням поспрошать. Пока же ясно, что тактику мы выбрали правильную!
— Ну да, — задумчиво покивал Иван Павлович. — А насчет того, куда золото повезли… Так тут два пути: либо вперед, либо обратно!
Начальник вдруг рассмеялся:
— Ну, ясно! Не туда, так сюда. Проверим! Проедем до конца… А о золотоносности прииска и ручья сообщим обязательно! Думаю, товарищ Званцев уже подготовил справку…
Где-то совсем рядом, за деревьями вдруг заржала лошадь. И тот час же глухую таежную тишину разорвал выстрел!
Пуля угодила в сосну, совсем рядом с доктором. Не дожидаясь команды, все дружно нырнули в кусты и затаились.
— Вон они, на повертке засели, — негромко бросил Артем Игнатьевич.
Ефимов повел стволом винтовки:
— Как бы не обошли!
— Не обойдут, — прилаживая поудобней ружье, успокоил дед Прохор. — Там эвон — ручей. А тут — болотина. Да и лыва-от, эвон, какая — разве что вплавь.
— Однако, и нам засаду не обойти, — Сорокин прищурился, целясь из револьвера, непонятно, куда. — Что-то больше не стреляют…
— Что-то задумали!
Таежный воздух дрожал холодным осенним маревом, снова стало тихо — даже птицы не пели, лишь где-то в отдалении гулко куковала кукушка.
— Эй! — вдруг крикнули из засады. — Поговорить бы!
— Так выйди, поговорим! — осторожно привстал Сорокин. — Может, и договоримся.
— Э, выйди… Чтоб вы нас… Ш-шас! Золотишко давайте! Тогда отпустим… А, коли нет — железку взорвем! И ни куда вы не денетесь, в рот-пароход!
— По говору — наши, сибирские, — тут же оценил дед.
Доктор отрывисто кивнул:
— Ну да! Те самые подкулачники.
— Думаете, не отстали? — не отрываясь от винтовки, тихо спросил Тарас.
Сорокин повел плечом:
— А чего им отставать? Они ж своего так и не добились. И вообще, мало что узнали.
— Кабы не товарищ Верейский — узнали бы, — вполне резонно заметил Ефимов.
Начальник хмыкнул и покачал головой:
— Ну да… Похоже, решили пойти ва-банк! Надоело по всей тайге за нами мотаться.
— Так, кому угодно надоест, — усмехнулся старик. — Мы-то на дрезине… А они — в нитку растягиваются, ага.
— Коли согласны — сегодня же оставьте золото в старой конторе! — снова заорали из кустов. — Два пуда!
— У нас столько нету! — Артем Игнатьевич выкрикнул в ответ.
— Тогда здесь и останетесь! Время у вас до вечера…
Залпом бахнули выстрелы. Били по верхушкам деревьев — пугали…
— Огонь! — зло скомандовал Сорокин. — Авось пару гадов зацепим! Обнаглели вконец.
В ответ палили по кустам, на удачу. Два револьвера, винтовка, ружье… Из кустов гулко отвякивались обрезы…
А вот громыхнуло что-то куда более мощное! Почти, как пулемет — несколько раз кряду
— Винтовка! — на слух определил начальник. — Или — кавалерийский карабин с магазином… Слева откуда-то бьют… Обходят?
— Да там же ручей!
— Ага… Вот опять! Слышали?
Снова ухнула винтовка… Обрезы же, наоборот, стихли… Кто-то вскрикнул в кустах.
— Задели кого-то, ага! — обрадованный Ефимов тут же пальнул на крик.
Ответных выстрелов не было.
— Так! Бережем патроны! — распорядился Сорокин. — Ждем.
Вновь упала на тайгу тишина, гулкая и тревожно-звенящая… Или это гудело-звенело в головах, после выстрелов?
— Вроде, ушли, — вслушиваясь, негромко протянул доктор. — Хотя, могут и чуть подальше затаиться.
— Могут, оно так, — дед Прохор вдруг усмехнулся в бороду. — Так там-то и мы можем обойти. По сопкам. А до темени они ждать не будут…
— На дрезину могут напасть…
— Могут… Но, мы тогда б услышали!
— Так! — Артем Игнатьевич решительно махнул наганом. — Дотемна и нам здесь сидеть не резон. Вперед, братцы! Осторожно посмотрим.
— Я схожу, — поправил шапку дед Прохор. — Ни одна ветка не хрустнет…
Сорокин молча кивнул, и старик исчез в зарослях. Бесшумно, словно его и не было.
Снова все замерли в ожидании…
Дятел стучал. Куковала кукушка. Где-то неподалеку тревожно ржали лошади.
— Эгей! — возникнув на повороте, старик Сабанеев помахал рукой. — Идите!
В кустах лежали убитые. Трое бородатых мужиков и один совсем еще молодой парень. Те самые подкулачники… Где-то в тайге ржали бесхозные лошади, обрезы валялись рядом.
Убрав револьвер, Иван Павлович бросился проверять…
Пульса ни у кого не было.
— Трупы, — обернулся доктор. — Мертвее мертвого. И раны… Вот этого, похоже, добивали ножом! Широкий такой…
— А ну-ка!
Смеркалось, и Сорокин зажужжал фонарем…
— Ну? Что скажешь? — Петров вскинул глаза.
— Видал я такие раны, — негромко протянул Артем Игнатьевич. — На фронте, под Перемышлем… Это, Иван Палыч, не нож. Это штык от «Манлихера»! Такая убойная австрийская винтовка. Кстати, из нее, похоже, и били.
— «Манлихер»? — дернулся доктор. — Но, кто? Почему? Зачем?
У мотриссы все было мирно. Ярко горел костерок, вокруг огня суетился Митька — что-то помешивал в котелке, время от времени пробуя на вкус. Завидев возвратившийся отряд, парнишка обрадовался и замахал руками: