Сибирский эшелон (СИ), стр. 17
— Вы, товарищи, к кому и по какому делу? — завидев вошедших, строго осведомился дежурный.
— Сотрудник ВЧК Сорокин, — Артем Игнатьевич вытащил чекистский мандат.
Судя по всему, мандатов у него было припасено на все случаи жизни. Ну и правильно — все ж таки за экспедицию отвечал он.
— Нам нужен гражданин Амзораков… Кажется, Захар. Он здесь еще?
— Так как раз у начальника, — вытянувшись, доложил милиционер. — Тот с утра со всеми задержанными разбирается. По лестнице на второй этаж, а там увидите.
Грязные истоптанные ступеньки, некогда покрытые ковром, нынче неизвестно куда девшимся, смотрелись крайне убого и должного впечатления не производили. Впрочем, коридор оказался на удивление чистым и даже с наглядной агитацией в виде несколько устаревшего лозунга «Все на борьбу с Колчаком», написанного на кумачовом полотнище белым зубным порошком.
Сразу под лозунгом виднелась массивная дверь с табличкой — «Начальник отделения тов. Лашенко И. Г.»
У двери, под охраной милиционера с винтовкой, угрюмилось с полдюжины подозрительных личностей обоего пола, судя по расхристанному виду и напрочь сшибающему перегару — задержанные за пьяную драку.
— К начальнику! — Сорокин вытащил мандат.
— Проходите, товарищи! — по-военному козырнул милиционер.
Доктор и чекист вошли в кабинет…
— Товарищ Лашенко? Сергей Сергеевич Сорокин, ЧеКа…
Сидевший за столом крепкий усатый мужчина лет сорока в военном френче без погон, но с широкой красной повязкой, привстав, протянул руку:
— Точно так! Лашенко, Иван Григорьевич. Начальник здешнего отделения. В настоящее время провожу дознание.
— Да мы видим, — улыбнулся чекист. — Вы что тут, на всех — один?
Начальник развел руками:
— Да нас грамотных-то всего двое. Я да мой заместитель, Паша Снетков, гимназист вчерашний. Остальные едва буквы знают. Паша нынче приболел, вот и приходится — за всех.
— Так, а вы бы старых спецов привлекли, — посоветовал доктор. — Конечно, под строгим контролем. Они-то, наверняка, грамотные и дело свое знают.
— Да привлекаем, куда деваться? — Лашенко махнул рукой. — Только поначалу их всех в ЧеКа — на проверку. А нынче это дело затормозилось… Про Лубкова слыхали, наверное? Кулацкий мятеж, будь он неладен! Хоть и далеко, кажется… А все ж и у нас строгости начались!
В конце сентября 1920-го года в Мариинском уезде вспыхнуло крестьянское восстание под руководством бывшего командира красных партизан Петра Лубкова. Повстанцы быстро заняли соседнюю станцию Ижморская и останавливаться отнюдь не собирались.
Власти восприняли это как самую серьёзную угрозу: прерывание движения по Транссибу могло нарушить снабжение Красной армии на других направлениях. Поэтому станцию Мариинск и другие участки линии взяли под усиленную охрану, перебросив отряды транспортной ЧК из Омска, а так же коммунистов, комсомольцев, гарнизон самого Мариинска, рабочие отряды и даже бронепоезд, обещав отправить еще и второй.
— Да уж, — вспомнив, вздохнул про себя Иван Павлович. — Веселуха! И, главное, как раз в тех местах, куда мы…
— Товарищ Лашенко, а это вот, я так понимаю, гражданин Амзораков перед вами сидит?
— Именно так! — Иван Григорьевич хмыкнул. — Амзораков, Захар Тимофеевич. Он самый и есть.
Сидевший на хлипком стульчике парнишка лет двадцати, чернявый и щуплый, поежился и, одернув тужурку, искоса посмотрел на Сорокина темными чуть раскосыми глазами.
— Генератор с электростанции спер! — перебирая на столе бумаги, деловито пояснил Лашенко. — На чем и попался… А, Захар? Так ведь было дело?
— Так, да не так, — парень сердито сверкнул глазами. — Меня патруль на улице задержал… Потому, как поздно. А я-то думал, комендантский час давно отменили.
— Отменили. А теперь опять ввели! — холодно бросил начальник. — И задержали тебя рядом с электростанцией!
— Да! На свалке! — Захар с вызовом глянул на начальство. — Я там проволоку обычно искал… ну и так, детали. Вот и сморю — генератор! Неисправный, конечно, но починить можно. И чего, спрашивается, выкинули?
— Не выкинули, а отложили! Свалка, между прочим, на охраняемой территории находится! Как ты туда проник?
— Да кто ее охраняет-то? Ну, товарищ начальник, ну, я ж бывший красный партизан!
— Лубков тоже бывший красный партизан! — резко возразил Лашенко. — Однако, нынче что вытворяет? Весь Мариинский уезд в огне!
— Да вы меня с кулаками-то не сравнивайте, товарищ начальник! Я — человек рабочий!
— Ты — человек рабочий? А что ж тогда тобой, вот, товарищи чекисты интересуются, а?
— Да не знаю я! Вот, ей-Богу, не знаю! Ничего такого не натворил… Да и генератор этот — для дела только…
— А немецкий словарь тебе зачем, а? — торжествующе посмотрев на чекистов, начальник милицейского участка вытащил из ящика стола потрепанную книжку в некогда солидном коричневом переплете — русско-немецкий словарь И. Я. Павловского. — А? К империалистам бежать надумал?
— Технические журналы читать! — вскочив на стуле, обиженно выкрикнул задержанный. — Скажете тоже — к империалистам! Да я их, гадов ненавижу! За войну, за голод… за все… И чехи, я вам скажу — никакие не братушки-пролетарии! Фуфыры еще те!
— Да с белочехами и без тебя давно все ясно! — Лашенко замахал руками. — А вот с журнальчиками твоими разобраться бы надо? А? Как вы считаете, товарищи чекисты?
— Ну да, — глянув на покрасневшего парня, согласно кивнул Иван Павлович. — И какие еж вы, товарищ Амзораков, журналы читаете?
— Да говорю же! Технические. «Deutscher Ingenieure », «Technisches Zentralblat»,. «Elektrotechnische Zeitschrift».
Иван Павлович «выпал в осадок». Признаться, ничего подобного не ожидал!
— О как! Мы товарища Амзоракова с собой заберем, — прервал беседу Сорокин. — А дело по генератору вы пока прикройте.
— Как скажете, — милицейский начальник поджал плечами и неожиданно улыбнулся. — Как говорится, баба з возу… Ох, Захар, Захар…
— Ну, пойдем, — глянув на Захара, повелительно бросил Артем Игнатьевич.
Задержанный побледнел и, сглотнув слюну, поднялся на ноги…
— Да! — вдруг вспомнил Сорокин. — Генератор ты для автомотриссы взял?
— Д-для нее… — Захар удивленно приподнял брови. — Но… откуда вы знаете?
— Мы все знаем. На то и ЧеКа! — хмыкнув, чекист обернулся на пороге. — Иван Григорьевич! Мы генератор с собой заберем.
— Да ради Бога! Он пока в чулане у нас… Сейчас, ключи сыщу…
Через три дня, в конце октября 1920-го года, отремонтированная и сияющая свежей черно-красной окраской автомотрисса «Красный геолог» своим ходом выкатилась из депо и, прицепившись к последнему вагону скоростного экспресса Москва — Иркутск, двинулась в путь уже в составе поезда, не тратя собственных ресурсов.
Экипаж нынче составлял девять человек. К прежнему составу — командир (он же — «начальник геологической партии») — Артем Игнатьевич Сорокин, геологи Званцев и Верейский, врач экспедиции Петров, радист Кулаков — присоединились еще механик и водитель мотриссы Захар Амзораков и трое красноармейцев, взятых в местном гарнизоне для охраны. Механик и охрана считались прикомандированными, со всеми вытекающими в виде выданных по месту службы пайков.
Сама автомотриса сильно напоминала обычный угловатый автобус, какие еще до войны ходили в Санкт-Петербурге. Мощность мотора у них явно была маловатой, и на крутом мостике через Фонтанку недалеко от Сенной водитель просил господ пассажиров выйти и «немножечко подмогнуть». Что поделать — толкали, и даже с радостью, все-таки — технический прогресс, транспорт будущего, не какая-нибудь там гужевая «линейка»!
Легкую «автобусную» будку поставили на массивную железнодорожную раму, причем место шофера тоже перенесли в салон. Кроме того, в салоне еще имелись сиденья на десять человек и обширная площадка сзади — для всякого рода вещей. Бензиновый двигатель Бенца, тщательно перебранный Захаром, имел мощность около двадцати лошадиных сил и запросто развивал скорость до 80-ти километров в час. По крайней мере, так утверждал механик. Проверить же, соврал он или нет, в ближайшие сутки-двое пока что не представлялось возможным. Мотриссу прицепили к поезду, и делать было совсем ничего не надо, по крайней мер, на протяжении 800 верст — до самой Тайги!