Миротворец 5 (СИ), стр. 35

— Да уж, — согласился Михаил, — пошумели они славно с 14 по 17 век, еще чуть-чуть, и Русь бы под себя подмяли, но не срослось что-то. А вот вы поляков сейчас упомянули — что не так с ними?

— С бедными и простыми поляками все хорошо, — отвечал Осоргин, — никаких проблем с ними нет, ремеслами в основном занимаются, а вот если в роду у них был хоть один шляхтич, тут можно тушить, так сказать, свет — гордыня и былые заслуги туманят им голову…

— И много здесь таких, у которых в роду были шляхтичи?

— На город штук 50 приходится, а если с губернией объединить, то и все 200.

— А вообще — как живет Гродненская губерния? — перешел на глобальные вопросы Михаил, — доходы перекрывают расходы или всякое бывает?

— В основном перекрывают… — туманно выразился губернатор, — но временами, как вы верно изволили заметить, случается и обратное. Текстиль — вот основа нашей экономики… но с поставками сырья для него иногда возникают проблемы.

— А кроме текстиля есть какие-то статьи дохода?

— Ну а как же, ваше высочество, — даже немного обиделся Осоргин, — сельское хозяйство дает примерно половину доходов, пшеница, рожь, картошка, всем этим мы обеспечиваем внутренние потребности и немного, четверть примерно, продаем на сторону. Еще есть лесной промысел… ну и винокуренные заводы, куда же без них — этим видом деятельности целиком руководят евреи.

— Понятно, Михаил Михайлович, — после небольшого обдумывания сказал князь, — а вот с революционерами у вас как обстоят дела, расскажите…

— Надеюсь, великий князь, — тут же среагировал губернатор, что все великие потрясатели основ государственности у нас остались в прошлом. Если помните, были такие люди, как Кастусь Калиновский, Валерий Врублевский и Феликс Рожанский — они все были чуть ли не главными организаторами восстания 1863 года…

— Про Калиновского читал, — ответил Михаил, — остальных если и вспомню, то довольно смутно.

— Серьезное восстание случилось в том году, — продолжил Осоргин, — полтора года его успокоить не могли… но с тех пор тьфу-тьфу, в нашей губернии тишь и гладь.

— Это, Михаил Михайлович, — резонно заметил Михаил, — все же дела давно минувших дней и преданья старины глубокой, как сказал Александр Сергеевич, но переходя к современности, например, я могу заметить, что в вашей подведомственной губернии родились такие известные противники режима, как Азеф, Савинков и Богуцкий… буквально на днях полистал подробную справку из 3 отделения.

— Надо же, — расстроился губернатор, — даже не слышал такие фамилии ни разу.

— Не расстраивайтесь, Михаил Михайлович, — утешил его князь, — такие проблемы могут возникнуть у любого губернатора… важно понять причины, по которым возникают такие борцы с властью и найти способы устранения этих причин…

Белосток на следующий день, 7 часов утра

Ряд Носорогов был выстроен на широкой поляне западной окраины города, личный состав построился квадратом, в центре которого стоял Великий князь Михаил. Он и обрат ился к своим подчиненным с небольшой речью.

— Солдаты, соотечественники, — так начал он, — мы не хотели этой войны и делали все, чтобы остаться в хороших отношениях с Германией и ее руководителями. И не наша вина, что они не прислушались к нашему отношению и решили начать военные действия. Россия, когда на нее нападают, всегда дает отпор, вспомните Смутное время и нашествие Наполеона. Сейчас пробил наш час, Первый танковый полк получил приказ разрезать оборону пруссаков в районе Белосток-Хорош-Замбрув и соединиться со Вторым танковым полком в местечке Остров-Мазовецкий. Тем самым мы возьмем в кольцо две немецкие армии, базирующиеся на наших границах.

Михаил молча прошелся туда-сюда вдоль строя и закончил краткими инструкциями.

— Вслед за вами пойдет пехота, поэтому большую скорость развивать не стоит… это раз. Использовать для поражения противника в основном гусеницы и пулеметы, из орудий стрелять в крайнем случае, это два. И не надо терять из вида ваших соседей — левый и правый танк должен быть в пределах видимости, это три. Я лично буду корректировать ваши действия по радио — мой позывной Орел. Все понятно, вопросы есть?

Один вопрос из строя все же возник — задал его ражий детина под 2 метра ростом на правом фланге построении.

— Ваше высочество, — начал он, — а что делать с пруссаками, если они захотят сдаться в плен?

— Тебя как зовут? — спросил для начала беседы Михаил.

— Иваном родители нарекли, — степенно ответил он, — а фамилия Смирнов.

— Вот что, Иван Смирнов, я тебе скажу, — теми, кто захочет сдаться в плен, будут заниматься пехотные части… ваша же задача — как можно быстрее прорваться в тыл пруссакам и перерезать их пути снабжения. Так понятно?

— Все ясно, Великий князь, — отчеканил Смирнов, — разрешите выполнять приказ?

— Разрешаю, — кивнул ему Михаил, — а для всех остальных добавлю, что я сам лично пойду в колонне в одном из танков, смерти я не боюсь, ее, как известно, двух штук не бывает, а одной все равно не миновать, верно?

Строй отозвался сдержанным гулом, из которого можно было вычленить удивление и восхищение одновременно.

— С нами Бог, ребята, — закончил свое выступление Михаил, — вперед, на врага, и да помогут нам Георгий Победоносец и Николай Чудотворец!

После этого напутствия экипажи танков разбежались по своим машинам, Михаил же влез в одну из них через водительский люк на место заряжающего. Командиром здесь значился поручик лейб-гвардии Преображенского полка Юрий Драгомиров, сын, между делом, командира этого полка. А водитель здесь был простой крестьянский парень Прохор Прошкин, откуда-то из-под Екатеринбурга. Он проявил склонность к овладению сложной боевой техникой, вот его и поставили управлять танком.

— Ну что, Юрий, — обратился князь к командиру, — командуй, теперь ты здесь единоличный начальник.

— Не обижайтесь, ваше высочество, — улыбнулся тот, — если что-то вгорячах выскажу…

— Ничего, поручик, меня с детства воспитывали в строгости — наслушался много всего, так что высказывайся без ограничений.

— Внимание, — замер на несколько секунд командир, слушая сообщение по радио (радиостанции системы инженера Попова были смонтированы в каждой машине), — поехали — Прохор, малый вперед… следуй за номером 11… расстояние 40 метров… 17 и 19 номера идут по бокам от нас. Михаил, проверь боекомплект.

— Есть, командир, — заорал князь, с трудом перекрикивая рев мотора, — боекомплект в порядке, 20 осколочных и 12 бронебойных снарядов, и еще 4 пулеметные ленты.

— Тогда едем, помолясь… немецкие позиции далеко?

— Окопы в двух километрах, командир, — отвечал Михаил, — артиллерия чуть дальше.

В наушник Драгомирову тем временем поступило распоряжение рассредоточиться — на предварительных учениях этот маневр они отрабатывали не меньше 5 раз, поэтому все было выполнено быстро и без потери строя. Расстояние между танками увеличилось до сотни метров, впереди замелькали выстрелы из немецких окопов, пули начали щелкать по броне.

— Врешь, не пробьешь, — оскалился командир, — даже если крупный калибр будет… вот если снаряд в 77 мм попадет, тогда да…

— Юрий, — крикнул Михаил, — выстрелы справа на 2 часа, крупный калибр.

— Едем елочкой, — быстро отреагировал командир, — слышишь, Прохор?

— Так точно, начальник, — отозвался он, — 20 метров влево под углом 45 градусов, 20 метров вправо — правильно?

— Правильно… и скорости прибавь немного.

Систему уклонения от артиллерии противника разработал лично император Георгий, он же участвовал в маневрах, где эта система отрабатывалась. А передние танки Первого полка уже добрались до колючей проволоки перед немецкими позициями. Для пехоты эта преграда была практически непреодолимой, но не для танков — они просто давили все эти построения своими гусеницами. Заняло это не больше минуты — передний ряд проделал 3 больших прохода, куда потом могли просочиться пехотные части.