Миротворец 5 (СИ), стр. 28

— С большим интересом выслушаю рекомендации МИДа, — Дрейфус устроился на своем стуле поудобнее, посмотрел зачем-то на своего куратора справа, но тот как будто воды в рот набрал и жердь проглотил — сидел тихо и неподвижно.

Томас проделал аналогичное действие, поглядел на опекуна слева, затем начал говорить.

— Американцев давайте сразу оставим за скобками — они далеко за океаном и никаких существенных действий в Европе по нашим данным пока не предпримут…

— Согласен, — кивнул Альфред, — давайте двигаться дальше…

— В конце концов, — не выдержал Томас, — давайте уже говорить прямо — вас в основном интересуют русские, так?

— Допустим, — с некоторой натугой согласился Дрейфус, — вот про отношения Германии с Россией и хотелось бы поговорить в первую очередь.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Манн, — давайте поговорим про них… прогресс русских за последние 10 лет, если положить руку на сердце, устрашает. Одна Транссибирская железнодорожная ветка чего стоит… плюс разработка новейших видов вооружений, которых нет ни у кого больше… плюс разгром Японии в очень короткие сроки, а до этого было их успешное вмешательство в конфликты на Кубе и в Южной Африке. Россия, на мой взгляд… и на взгляд руководства Германии… резко вырывается вперед по отношению ко всем прочим мировым державам. И это на наш общий с МИДом взгляд неправильно… теперь слушаю ваше мнение по этой проблеме…

— Хм… — даже поперхнулся Дрейфус от такого прямого вопроса, — хорошо, слушайте, если угодно… прогресс России, на взгляд французов, тоже представляется чрезмерным… да, они помогли нам танками и самолетами в конфликте с вами, однако, этого явно недостаточно для устранения наших подозрений. Поэтому процентов на 80, а то и 90, лично я, и МИД Франции тоже, согласен с вашими высказываниями — Россию следует ограничить в ее развитии.

— Я рад, что в этом вопросе мы достигли консенсуса, — Манн пожал руку Дрейфусу, — думаю, что без обсуждения австрийских и британских тем мы обойдемся.

— Итак, какие же будут ваши предложения по перемирию и дальнейшему мирному договору? — спросил Альфред.

— Наш план состоит из 3х пунктов, — вытащил из папочки одинокий листочек Манн, — первое, территориально-бюджетные вопросы — Эльзас отходит к Германии, Лотарингия к Франции, репараций никто никому не платит. Второе, колониальные проблемы… Франция развязывает нам руки в Китае, прилегающие к Циндао провинции Шаньдун, Хубей и Цзяньсу отходят под наше покровительство… кроме того, вы помогаете нам утвердиться в африканских странах Эфиопии и Сомали.

— Дайте, я догадаюсь, о чем будет пункт номер 3, — усмехнулся Дрейфус, — о России.

— Верно, — буркнул Манн, — о ней. После заключения перемирия на наших границах Франция должна помочь нам в справедливой войне с Россией… мы уже почти начали ее, но продолжить сможем только после оказания помощи от вас.

— Все это напоминает Крымскую войну, герр Томас, — напомнил об истории Дрейфус, — тогда против России воевала коалиция многих европейских держав… правда, за минусом Германии.

— Нам тогда не до этого было, — напомнил Манн, — но с тех пор прошло полвека. Так мы договорились о чем-то, мсье Альфред?

— Мне нужно сообщить о наших переговорах в Елисейский дворец, — напомнил о реалиях Дрейфус, — думаю, завтра мы сможем продолжить договариваться…

Дальний Восток

Хотя Китай и Япония находились вдали от европейских событий, за развитием ситуации на полях сражений там следили очень внимательно. Императоры обеих стран в этих странах были фигурами чисто номинально-представительскими, поэтому новости читали и анализировали наместник Чжипи (верховный сановник) Юань Шикай и главнокомандующий Хэйхатиро Того.

Юань вызвал к себе двух ближайших советников, Чан Кайши и Чэн Цимея для обсуждения текущих международных проблем.

— Сегодняшние газеты читали, сяньшен (господа)? — Юань выложил на стол лондонскую Таймс и петербургские Ведомости.

— Конечно, Шикай-лаоши (учитель), — поклонился Чан, — там напечатаны очень любопытные новости…

— Верно, — добавил Чэн, — кажется, назревает большая война России и Германии…

— Мне тоже так кажется, — кивнул наместник, — в связи с этим возникает вопрос — как мы сможем использовать эти события к своей пользе… прошу высказываться.

— Позвольте мне, лаоши, — сложил руки на животе Чан Кайши (совсем молодой человек, который приглянулся советнику Юаню в школе Запретного города, в дальнейшем в реальной истории он должен стать лидером Гоминьдана), — Китай может в этой ситуации выполнить роль умной обезьяны, смотрящей с дерева, как дерутся два тигра…

— Я знаю эту притчу, Чан, — недовольно ответил советник, — а чего-либо более конструктивного у тебя не найдется?

Чан растерянно замолк, тогда роль спикера взял на себя Чэн Цимей (еще один будущий революционер и соратник Чана, но на текущий момент выпускник полицейской академии в Токио и ученик Сунь Ятсена).

— Я скромно считаю, лаоши, — начал он, — что в очень скором времени настанет удобный момент для возвращения Китаю Маньчжурии… она ведь узурпирована нашим северным соседом абсолютно без нашего согласия. Верно? Кроме того, территория от Уссури до моря попала к русским совершенно случайно, Айгунский и Пекинский договора мы подписали под дулами ружей и пушек.

— С эти трудно не согласиться, — кивнул Юань целых 3 раза, — однако, разверни свою мысль более подробно, Чэн…

Чэн Цимей не отказался от разворачивания и тут же выложил целостную концепцию ограничения России.

— Во-первых, действовать надо не напрямую нашими регулярными силами, а через тех же хунхузов — у них много людей и оружия, а мы можем дополнительно их укомплектовать… отправить к ним инструкторов, например, и артиллерию. В случае чего наши власти окажутся совершенно не при чем, а движение по КВЖД будет регулярно прерываться — русским какое-то время будет не до Дальнего Востока.

— Хорошая мысль, — одобрил этот пункт Юань, — у нас, кстати, много своих людей в рядах этих хунхузов, надо просто их расконсервировать… однако, продолжай — если сказал во-первых, надо говорить и во-вторых.

— Слушаюсь, господин, — склонил голову Чэн, — во-вторых, у меня будет такая мысль — насчет Японии… я хорошо знаю, что японцы наши враги, но маоцзы (пренебрежительное название русских в Китае — волосатики) тоже наши враги, а одновременно иметь двух могущественных врагов не рекомендовал еще Конфуций. Значит, надо выбрать, с кем дружить против третьего, верно?

— Была такая мысль у Конфуция, — согласился Юань, — ты, как я понимаю, склоняешься к дружбе с японцами против маоцзы, да?

— Точно, лаоши, — раздвинул губы в улыбке Чэн, — от Японии нас хотя бы отделяют моря, а русские вот они, только через Амур перебраться… или через Уссури. Поэтому я бы голосовал за контакты с японцами, невзирая на наши неприязненные отношения.

— Адмирал Того недавно приезжал в Пекин, — сказал после длительной паузы Юань, — и даже предлагал что-то вроде военного союза.

— Надо соглашаться, господин… — это высказал молчавший все время Чан, — когда еще представится такая возможность…

— Да, но взамен своей военной помощи, как намекнул Того, — ответил Юань, — они потребуют ту же Манчжурию… про Уссури, правда, намеков не последовало. Про японцев я понял, надо будет подумать над этим… а в-третьих у тебя что-нибудь последует? — обратил он свой взор на Чэна.

— Конечно, господин, — очередной раз поклонился тот, — под этим номером у меня записаны контакты с Германией и Англией, главными соперниками России на сегодняшний день.

— А почему ты Францию пропустил?

— На Дальнем Востоке у нее полно хлопот с Индокитаем, вряд ли они смогут быть нам чем-то полезны…

— Хорошо… так что насчет Германии и Англии?

— Можно попытаться заключить с ними военные союзы… по отдельности либо вместе — тогда против России образуется очень мощный кулак из 4–5 держав… думаю, русские не устоят против такого единого фронта…