Путешествие 2 (СИ), стр. 58

Патко.

Я выдохнул. Кажется, впервые с тех пор, как встал с края оврага.

Маг обернулся, увидел меня и, вопреки всем моим ожиданиям, скривился.

— Ты почему уже здесь? — прошипел он шепотом, но так, что я бы расслышал и с другого конца ямы.

— Ты сам сказал сыграть приманку, — я тоже перешел на шепот, хотя вокруг орали так, что можно было и не особо стесняться.

— Идти! А не прибегать! Я еще не нашел!

— Там же целый сундук камней!

— Тут целый сундук всякой дряни, — Патко с отвращением тряхнул горстью чего-то тусклого, и я с ужасом узнал те самые стекляшки, которые в качестве… да не знаю я, зачем продолжал таскать их в кармане. — Сплошь пустые! Видимо, он что-то затевает… Иди куда-нибудь и… будь приманкой!

Ну, спасибо.

Я пошел вдоль края. Яма, на деле, была не то чтобы глубокой, может, метра два, с пологим съездом для телеги. Хрустальный короб, чуть наклонившись, покоился на дне. Меня немного передернуло.

Внутри находилось тело. Еще почти человеческое, хотя смотря с какой стороны посмотреть. Причем в самом прямом смысле. Оно скорчилось внутри, подтянув колени к груди, уже не сопротивляясь зеленому дыму, обтекавшему его на манер ручья, обнимавшего камень высокого порога. Там, где дым касался кожи, та темнела и трескалась, демонстрируя уже несколько раз виденные мною красные угли. Одна рука будущего монстра уже вытянулась до неестественных размеров, а вторая лишь покрывалась черной окалиной. Слишком длинные. Что до лица… то его я не видел. Уже не человек, но еще не монстр, спрятал его в коленях, чему я был несказанно рад.

Но оно дышало. Я видел, как поднимаются и опускаются постепенно трещащие, ломающиеся внутри плоти ребра.

— Красиво, правда?

Я не понял, откуда пришел голос. Неестественно тихий и сиплый, он звучал внутри меня самого.

Метка полыхнула так, что в глазах потемнело.

Я обернулся.

Он стоял в трех шагах. Невысокий, даже по местным меркам совсем небольшой, в длинном сером плаще и в перчатках. Лицо до самых глаз закрывал платок, точно как и рассказывал тот старик, умерший потом на прогалине. Глаза над платком выглядели вполне обычными. Карие и, может, немного усталые. Я почему-то ждал, что они будут светиться, как у твари в коробе, но нет. Обычные, ничем не примечательные, человеческие глаза.

Он поднял руку в перчатке и стянул платок.

Я мысленно подобрался, как при просмотре хоррора перед скримером, и не зря. Лицо под платком когда-то тоже было обычным. Я даже думаю, что довольно приятным, пусть и из числа тех, которые вряд ли запомнятся, увидь его в толпе. Ровный нос, слегка узковатый подбородок и короткая седеющая бородка. Вот только теперь его уже вряд ли забудешь. Вдоль всей его физиономии вились трещины.

Тонкими змейками они поднимались от уголков рта к вискам, затем струились от висков вниз, забегая под воротник, как по старой кружке, которую уже много раз склеивали, а выбросить так и не решились. И в этих незаживающих порезах, если присмотреться, что-то тлело. Что-то отвратно зеленое.

Он улыбнулся, и трещины у рта разошлись шире.

— Ты понимаешь меня, — сообщил сиплый голос. Губы при этом почти не двигались. — Хорошо. Я боялся, что придется объясняться на пальцах, совсем как твой Грит.

Я понимал, причем каждое слово. Так же ясно, как понимал Патко под проклятьем, только проклятье ощущалось некой приятной, остужающей в знойный день прохладой, а это… это пульсировало внутри метки. Будто кто-то забрался в мой воображаемый дом разума, сел в мое кресло и теперь вежливо беседовал со мной из моей же гостиной.

— Убирайся из моей головы, — процедил я по-русски, но он все равно понял.

— Я еще даже не вошел, — он чуть наклонил голову, разглядывая меня с тем же интересом, с каким я когда-то разглядывал бронированного кабана. — Это только порог. Ты же сам меня впускаешь. Буквально зовешь заглянуть на огонек. Тебя этому Грит учил? От него я ожидал большего.

Патко я не видел. Сундук находился за спиной Хозяина, и, если маг еще был там, то очень правильно делал, что притаился. Знаете, как глупо выглядят сцены в фильмах, когда герой тянет время в диалоге с главным злодеем?

Ну вот примерно так же я себя в тот момент и ощущал.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Весьма глупый вопрос, учитывая, что мы все уже это знали.

— Хочу? — он будто попробовал слово на вкус. — Я ничего не хочу уже очень давно. Просто делаю то, что нужно сделать. Ты видел, что находится внизу?

— Видел, — признался я.

— Процесс немного не задался, — он произнес это так легко и просто, будто на погоду жаловался. — Уже которую сотню сотворил, Нашмалов потратил целую гору, а они все равно получаются сломанными. Глупыми и вечно голодными. Артефакту требуется нечто большее, чем просто человек. И мне кажется, ты подойдешь. Я почувствовал тебя еще в тот момент, когда ты каким-то образом убил драконьего всадника. Он подозревал, что это я нагнал унмаргов в лес, чтобы спрятать их там, и уже почти настиг меня, когда ты так кстати мне помог. О Раздоры и Грехи, знаешь, как долго я искал кого-то с твоей кровью?

— Нет.

— Дольше, чем ты живешь.

— Патко сказал, что видел тебя однажды, — зачем-то произнес я. Наверное, такой из меня «тянульщик времени». — В Башне.

— Грит? — трещины у рта разошлись. Кажется, это означало удивление. — Надо же, запомнил… а как? Ах да… перехваченное письмо. Ожидаемо, конечно. Он всегда плохо запоминал лица. Зато почерк, видишь, не забыл. Передай ему, что я польщен, когда встретитесь в доме богов.

— Сам передашь, Полуликий, — понятное дело, что отсылки к Бэтмену он не понял.

— Вряд ли, — дернул плечами Хозяин. — Грит сюда не придет. Он слишком умный для того, чтобы так бездарно подставляться даже ради своего драконьего подмастерья.

Он шагнул ближе. Я не отступил, и не потому, что был такой смелый, а просто отступать, учитывая, что за спиной находилась яма с артефактом, было некуда.

— Я не стану тебя убивать, — продолжил голос внутри, почти ласково. — Это было бы расточительно. Для начала используем твою кровь. Сдобрим ею стандартный образец для экспериментов и посмотрим, что получится. Может быть, даже на свет появится нечто, что хотя бы помнит, как говорить. Было бы любопытно, правда?

И он переступил через порог.

Я не знаю, как это описать так, чтобы вы поняли. Представьте, что вам медленно, по самый локоть, в грудь засунули руку, а потом принялись шарить ею внутри, нащупывая что-то позади сердца. То, что жило под меткой, рванулось ему навстречу с радостью заждавшегося питомца. Совсем как в ту ночь, когда Патко впервые меня проклял, только в сто раз сильнее.

И я вспомнил собаку. Только настоящую, дедову, а не ту, которую у костра изображал Патко. Когда я был еще совсем маленький, то с нами жил пес. Боже, я даже не помнил, как его звали. Мне было года четыре, когда он помер. Старый, глухой на одно ухо, так что уже давно не подходил к двери, если чуял незнакомый запах. Он просто ложился в прихожей и подолгу смотрел, но почему-то рядом с ним мне было спокойно.

Я помню, как валялся малышом у него под боком и буквально мгновенно засыпал.

Так что я больше не пытался построить стену или запереть дверь, я просто лег в своей прихожей вместе с дедовым псом, которого уже и вспомнить-то не мог.

Но то, что обитало внутри моей метки, тут же замерло. Оно придвинулось ко мне чуть ближе, словно принюхалось, а затем облизнуло лицо, будто извиняясь, что перепутало меня с кем-то чужим.

Я увидел, как у Хозяина дернулась щека, расширяя трещину, еще ярче заблестевшую зеленым. Рука в моей груди замерла, будто наткнулась на что-то, чего там быть не должно.

— Талантливый, — процедил он.

Всего одно слово. Но в нем было столько искреннего удивления, что мне на секунду стало почти приятно.

А потом я перестал думать про прихожую и дедушкиного пса по кличке… Шляпа. Да, его звали Шляпа. Так глупо… Дедушка спешил на работу за бабушкой и из-за ветра потерял шляпу, а когда они, встретившись, вместе отправились ее искать, то нашли щенка. Так и назвали. Шляпой.