Путешествие 2 (СИ), стр. 56

То же самое происходило и здесь, разве что не так быстро. Но внутри хрустальных стенок уже почти закончила «выковываться» очередная монстрятина.

У края ямы, под охраной двоих копейщиков в красных поясах, стоял сундук. Обычный такой сундук, окованный железом, который можно спокойно лицезреть в любом историческом фильме. Иствар не соврал… если, конечно, внутри лежала не чья-нибудь старенькая, вязаная шаль.

Внезапно метка снова нагрелась. Не так сильно, как на холме, но достаточно, чтобы я стиснул зубы.

А потом совсем рядом, в большом шатре слева от ямы, кто-то заорал.

По ушам ударил низкий, хриплый голос, привыкший перекрикивать других. Я разобрал… да ничего я, разумеется, не разобрал.

Только «Aelka!», которое за последнее время слышал столько раз, что оно, наверное, снилось мне даже на русском. В транслите наоборот, если вы понимаете, о чем я. Потому что я не понимал.

Брен рядом со мной напрягся и, в попытке прислушаться, чуть подался вперед.

В ночи ответил другой голос. Тихий и сиплый, как у футбольного фаната, сорвавшего горло. И каждый раз, стоило тому только прозвучать, как метка на моей руке тут же обдавала меня невидимым, но весьма ощутимым, ковшиком крутого кипятка.

Я разобрал всего три слова. Просто потому, что уже видел их на бумаге и слышал от Патко.

«…aenkaeo…»

Высокий.

«…laoni kuoltaei…»

Полная луна.

И еще одно, в котором я был уверен меньше всего, но от которого мне стало еще хуже. «Илмал». Если я правильно понял, то тут только что упомянули ту дрянь, которой нас с Патко сковали в деревне, которой мы же и помогли.

Первый голос снова сорвался на крик, что-то грохнуло, будто перевернули стол, и полог шатра откинулся. Брен дернул меня вниз так резко, что я едва не прикусил язык. Мы какое-то время пролежали, вжимаясь в холодную землю, пока шаги наверху не стихли, а потом поползли обратно.

Обратно я, к слову, двигался уже гораздо тише. Видимо, Брен оказался неплохим учителем. Или просто очень хотелось жить, а повторно пропускать над головой Назгулов… ну, у меня даже кольца-то не было.

В распадок мы вернулись, когда небо на востоке только начинало сереть. Патко не спал. Судя по виду, он вообще не ложился, просидев всю ночь у корней орешника, обнимая посох на манер старушки в переполненном автобусе.

— Ну? — спросил он.

Докладывал Брен.

— Тот, что орал… хорошо помню его голос. Воевода это, — Брен почему-то провел пальцами по правому плечу. — Хочет выступать прямо сейчас, пока барон ничего не знает. Второй его не пускает. Говорит, надо ждать полной луны. Утверждает, что высокий сам к ним придет.

Ондо, проснувшийся от наших голосов, посмотрел на меня. Лаус тоже.

— Ему очень нравятся высокие, — с самым серьезным видом напомнил им Патко, и Лаус сочувственно вздохнул. Брен хмыкнул в усы.

Я промолчал. А что тут скажешь? «Да, ребята, я тот самый высокий, и нравлюсь я ему вовсе не из-за роста?» Даже если бы Патко одобрил, мой Унлад такую фразу не осилил бы.

— А Илмал? — спросил я.

Патко переспросил у Брена, и тот, подумав, пустился в какие-то пространные объяснения.

— Воевода настаивал, что Империя не станет воевать за одного барона, — Брен опустился в траву и, достав ножик, начал очень аккуратно строгать солонину. — Но за целую жилу Илмала вполне может. Поэтому ждать нельзя, город нужно брать быстро, чтобы барон не успел запросить из столицы войска Короны. А его друг ответил, что без того клятого ящика воевода город все равно не возьмет, а ящик без высокого… — Патко запнулся и покосился на остальных. — В общем, ящику нужно больше энергии. Больше, чем сундук Нашмалов.

Брен добавил еще что-то, и маг кивнул.

— А еще воевода назвал его… — он поморщился. — Неважно.

Стоит ли говорить, что в ту ночь я почти не сомкнул глаз? Патко не ошибся. Хозяин со мной прям ничего одномоментного делать не планировал — например, пустить стрелу между глаз или поджарить на медленном волшебном огне, или заставить под какой-нибудь черномагической порчей выблевать кишки, или… ну, вы поняли. Быстро убивать он меня не собирался.

Вместо этого хотел скормить своему инкубатору и превратить в мега-монстра.

Супер.

Глава 39

Хрусталь

План Патко придумал к полудню, и тот, разумеется, мне не то чтобы сильно понравился.

— Повтори, — попросил я, хотя понял все еще с первого раза. Просто надеялся, что при повторе идея станет хоть немного менее идиотской. Так, знаете, бывает с анекдотами. Правда, обычно наоборот.

— Ты идешь к яме, — терпеливо повторил маг. Говорил он на Унладе, но короткими фразами, так что я, к своему неудовольствию, понимал почти все. — Не прячась. Хозяин тебя почует еще на подходе и будет сосредоточен только на тебе. Все остальные в лагере будут заняты унмаргами, потому как Ондо с Бреном и мальчишкой устроят им веселую ночь. А я в это время схожу за камнем.

— То есть я приманка.

— Я же тебе вчера так и сказал.

— Я думал, ты шутишь!

— Артур, — Патко посмотрел на меня почти с жалостью. — Когда я шучу, ты почти никогда не смеешься. А когда говорю серьезно, думаешь, что я шучу. Нам надо что-то с этим делать.

Ондо, сидевший на земле с мечом на коленях, хмыкнул. Брен промолчал, но усы у него как-то очень выразительно дернулись. Лаус, кажется, вообще не слушал. Он с самого утра пытался отчистить шлем от какой-то дряни и теперь нюхал пальцы с видом глубокого разочарования.

— Воняет, — пожаловался он всем сразу.

Никто не отозвался.

— А если он меня просто возьмет и… возьмет? — спросил я. — Ну, подойдет и спеленает магической дрянью. Я же не умею… это. Не выдыхать. У меня всего на половинку получилось.

— Не умеешь, — согласился Патко. — Иногда хватает и половинки.

— Хватает для чего?

— Чтобы я успел воспользоваться Нашмалом и спасти тебя. Ну и еще успел…

Я подождал продолжения. Продолжения не последовало. Патко уже разглядывал что-то в траве под ногами, будто там лежал ответ на все вопросы мироздания, а не муравей, тащивший дохлую муху.

— Успел что⁈ — не выдержал я.

— Что-нибудь, — маг пожал плечами. — Я пока не знаю. Пойму, когда у меня в руках будет Нашмал, а не эта, в данный момент, увы, бесполезная деревяшка.

Он постучал пальцем по посоху, и навершие отозвалось глухо, как пустая бутылка.

Я хотел сказать, что это не план, а недоделанный черновик плана, причем набросанный на салфетке в баре после третьей кружки. Хотел заявить, что в фильмах такие планы работают исключительно потому, что сценарист на стороне героев, а здесь съемочной команды что-то не видно. Но вряд ли Патко знал, что такое фильмы, а без проклятья я бы не смог объяснить. Да и с ним, в целом, тоже.

В общем, много чего хотел сказать.

— Да почему мы просто не уйдем! — не сдержался я.

— Потому что тогда умрут люди, — спокойно ответил Патко. — Наши люди, Артур. Мы не можем их оставить в беде.

Сидевшие рядом рыцари едва ли не синхронно кивнули. Даже Лаус.

Я едва было не воскликнул, что мне плевать и что я, по большому счету, с трудом вообще вижу в них людей, что бы это ни означало. Рисковать собой ради… ради… иномирцев? Это, даже не произнесенное вслух, звучало нелепо.

— А еще потому, что Хозяин в любой момент может выдать тебя Хранителям, — понизив голос так, чтобы не услышали остальные, добавил Патко. — И не делает этого только потому, что хочет сам тебя использовать.

Из меня тут же будто весь воздух выкачали. Да уж, об этом я как-то не подумал. И действительно, пока был жив этот мутный тип с весьма говорящим погонялом, я находился в перманентной, опасной близости от знакомства с магической инквизицией.

— Ладно, — проворчал я, потирая лоб ладонью. — Наживка так наживка. Не виверну выманивать, так что и на том спасибо.

Остаток дня тянулся, как ожидание в поликлинике. Мы по очереди спали и по очереди ползали на гребень смотреть, не собрался ли лагерь куда-нибудь выступить. Лагерь никуда не торопился, а зеленое пятно под навесом даже днем не гасло, будто кто-то забыл выключить гнилой ночник.