Путешествие 2 (СИ), стр. 55

— Нам и не нужно ничего с ними делать, — Патко кивнул куда-то в сторону холма. — Армия — это просто армия. Люди с копьями и пушками. Барон и Ровал с ними разберутся, когда придет время. А вот ящик…

— Ящик размером с дом, — напомнил я.

— Тоже верно, — согласился маг. — Самое обидное, что мне его даже поцарапать нечем.

Он повернулся к пленному. Иствара привязали к стволу старого орешника, там он все время и провел, баюкая перевязанную руку и порой поглядывая на нас из темноты. Глаза у него немного нездорово блестели.

Патко пересел поближе и заговорил с ним, и я, как обычно, выхватывал из этой речи только отдельные слова. Что-то вроде «Ящик». «Ночь». «Охрана». Иствар сначала молчал, потом весьма дерзко огрызался, но вот Патко произнес что-то очень спокойное, почти даже ласковое, после чего пленный покосился на Лауса, вертевшего в руках нож, и заговорил.

Причем говорил он весьма долго, местами сбивчиво, словно пытался как можно скорее выдать все, что только знает. Я понял «яма», «камни» и что-то, похожее на «кормить». Еще понял слово «сундук», но только благодаря тому, что Иствар изобразил его руками, насколько это вообще возможно со связанными запястьями и обожженной ладонью.

Патко внимательно слушал, и с каждым новым услышанным словом его лицо слегка меняло выражение. Сначала это было скучающее, потом внимательное, а под конец… Я не сразу понял, что именно, пока не осознал, что вижу самую банальную на свете жадность. Ту самую, с которой маг когда-то рассуждал о недополученных ликрах.

— Что? — не выдержал я.

— Камни, — Патко обернулся ко мне, с почти таким же опасным блеском в глазах, как и у пленника. — Хозяин кормит свой ящик Нашмалами, Артур. Помнишь, сколько пустышек ты сгреб в кузне? Так вот, там, в лагере, есть схрон. И, по словам нашего друга, кристаллы в нем заполнены дыханием под завязку.

Я машинально сунул руку в карман, где до сих пор лежали пустые кристаллы. Совсем легкие, как стекляшки из детского калейдоскопа.

— Один, — продолжил Патко, уже больше для себя, чем для меня. — Мне нужен всего один. И тогда мне хватит хотя бы на пару иллюзий и, может, одну глупость.

— Какую еще глупость?

— Ту, на которую ты меня подобьешь, разумеется, — фыркнул маг, уходя от ответа. — Как обычно.

— А он не врет? — спросил Ондо, кивнув на Иствара.

— Может, и врет, — легко согласился Патко. — Поэтому кто-то должен сходить и посмотреть. Желательно ночью. И, разумеется, тихо.

Все почему-то посмотрели на меня. Даже Иствар.

— Почему я? — возмутился я, хотя, если честно, уже и сам знал ответ.

— Потому что у тебя все еще осталось дыхание, — Патко ткнул пальцем в сторону лагеря. — И у тебя есть знание Ветра. Ты почуешь их раньше, чем они тебя увидят. Брен пойдет с тобой. Ну и, в случае чего, Хозяин тебе ничего не сделает. А я смогу тебя отыскать по Кавису, так что, если совсем прижмет, буду использовать тебя как приманку. Одни плюсы, Артур.

Брен, услышав свое имя, поднял голову и что-то спросил. Патко ответил, и всадник, пожав плечами, принялся молча снимать с себя все, что могло звякнуть.

— А я? — тут же встрепенулся Лаус.

— А ты сторожишь лошадей и нашего нового друга, — Патко кивнул на Иствара. — Если он попробует сбежать, разрешаю тебе обидеться на него еще раз.

Лаус засопел, но спорить не стал. Видимо, нос все еще болел.

— А ты? — спросил я Патко.

— А я буду ворчать здесь, — маг устроился поудобнее у корней орешника. — Верю в вас, господа. Вы справитесь.

Стоит ли уточнять, что мне хотелось его прибить? Но… по какой-то причине… я был уверен, что Патко прав. Хозяин мне ничего не сделает, во всяком случае в обозримом будущем, а если я попаду в плен, то Патко меня вытащит. Я понятия не имел, как, вообще не знал, откуда у меня такая уверенность, но точно это знал.

Просто знал и все.

Так что выдвинулись мы, когда луна, уже заметно округлившаяся и оттого какая-то самодовольная, спряталась за облако.

Брен действительно умел передвигаться почти бесшумно. Даже слишком бесшумно для человека его комплекции. Я крался следом и чувствовал себя слоном, которого зачем-то отправили в посудную лавку на разведку. Каждая ветка под ногой хрустела так, что, по моим ощущениям, ее слышали не только в лагере, но и в замке барона. Брен пару раз оборачивался и смотрел на меня столь выразительно, что я и без всякого Унлада понимал: если я наступлю еще на одну, то следующей хрустнет моя шея.

Перед тем как спуститься в овраг, тянувшийся к краю лагеря, я позвал Шепот.

Ветер дул нам в лицо и приносил с собой все, что находилось внизу. И там было… много… всего. Проклятье, никак не мог привыкнуть к магическим псевдоощущениям!

В общем и целом, слишком много, чтобы различать отдельные пятна. Будто я смотрел с высоты на сливавшиеся воедино огни ночного города. Разве что где-то немного ярче, где-то тусклее. А посередине…

Посередине застыло что-то холодное. Настолько, что я поспешно отпустил Шепот. Метка тут же жадно шевельнулась, забирая свое.

— Что? — одними губами спросил Брен. Ну, или что-то в этом духе.

Я помотал головой и показал вперед. Объяснять подобное на моем Унладе было бы, мягко говоря, затруднительно. Да и на русском, если честно, тоже.

Овраг вывел нас к загонам.

Первыми показались унмарги. Я учуял их еще до того, как мы подошли достаточно близко, чтобы нормально рассмотреть, причем учуял в самом прямом смысле, а не в каком-то там магическом. От загона несло мокрой шерстью, кровью и чем-то звериным. Огромные серые туши сидели прямо на земле, и у каждой на шее слегка отливал металлом ошейник, от которого к вбитым в землю кольям тянулась цепь толщиной с мое запястье. Один из тех, что поближе к нам, поднял голову и шумно потянул носом воздух.

Я замер. Брен тоже.

Но ветер дул нам в лица, так что унмарг, так ничего и не учуяв, снова уронил голову на лапы. Ну, на руки. Или что у них там. Кто разберется в этой иномирной биологии.

Я, кажется, впервые искренне поблагодарил ветер. Вслух бы сказал, но по понятным причинам не стал.

Дальше, за унмаргами, тянулись другие загоны. Сложенные из жердей, намного меньшего размера и неизменно перевязанные веревками. А еще они весьма разительно отличались тем, что в них заперли людей.

Они сидели и лежали вповалку, прижавшись друг к другу, пытаясь хоть как-то согреться под промозглыми касаниями все того же пусть и игривого, но далеко не летнего ветра. Кто-то спал, другие тихо плакали, некоторые почти лишенными отблесков разума глазами смотрели в пустоту. Мужчины, женщины и… дети. Женщина с хутора не соврала. Детей здесь действительно было много.

Почти у самых жердей, в нескольких шагах от меня, сидел мальчишка лет восьми. Лохматый, с ободранной щекой и в рубахе, которая когда-то давно, видимо, была белой. Он не спал. Просто смотрел прямо на меня, хотя видеть меня в темноте никак не мог. Смотрел и не моргал.

Не знаю, зачем я это сделал, но я запомнил его лицо. Каждую черточку. Ободранную щеку, светлые брови, оттопыренную нижнюю губу, будто он собирался заплакать, но передумал. И то, как абсолютно неуместно забавно трепыхались его волосы, чем-то напоминая встревоженное воронье гнездо. А вот лицо человека, которого я убил у Крейга, я до сих пор вспомнить не мог. Странно это все, если честно.

Брен тихонько потянул меня за рукав. Я не сразу понял, что стою, вцепившись пальцами в траву. Мы отправились дальше, а я все никак не мог выбросить из головы тот факт… что уже спустя несколько мгновений совсем не помнил черт того запертого в клетке ребенка.

Впрочем, мои мысли занимало уже нечто совсем иное.

Яму мы увидели только с края оврага, метров с сорока. Тряпичный навес на высоких столбах, а под ним провал в земле, откуда сочился тот самый болотный свет. Сам короб отсюда был виден только краем, острой хрустальной гранью, но и этого мне хватило, чтобы вспомнить кузню и тигли, а еще дым, отчаянно пытавшийся принять форму безликих тварей.