Путешествие 2 (СИ), стр. 47

Ровал смотрел на меня, как на сумасшедшего. Патко же отвернулся в сторону и очень старался не улыбаться.

— Прости, — замахал я Ровалу, когда отдышался. — Долго объяснять.

— Не надо, — он скрипнул латными доспехами и, помолчав, добавил: — Тот, в камыше. Твой?

Меня передернуло.

— Мой, — ответил я.

— Неплохо.

Он сказал это так, будто я не человека убил, а… не знаю… классную передачу в футболе сделал и наша команда забила гол. Хотя нет. Даже более буднично.

Ондо в этот момент уже унесли к костру, где лекарь патруля, сухой старик с мешочком трав, долго ворчал над раной, а потом понюхал повязку и уважительно покосился. Причем на Патко, а не на меня, что немного обидно. Впрочем, главное, что желтая мазь, похоже, стоила того мини-скандала.

Ровал явно ждал доклада, так что Патко с усталым вздохом приступил к процессу.

— Под горой у них находилась кузня, капитан. Не знаю, как и почему, но Раздоры и Грехи, унмарги трудились в ней не хуже твоих оружейников, — Патко показал рукой размах молота. — Sueorenon huelmet graelin, копья и тесаки под лапу граели, вдвое больше наших. Они даже клетки соорудили, для пленников из Большого Керса, Крейга и, скорее всего, других деревень. Но про них тебе лучше расскажет она.

Этта, на которую Кависец и указывал, не поднимая глаз, молча кивнула.

— Хуже то, капитан, что во второй пещере мы нашли kaviskraeni kornaelaei, — продолжил Патко. Судя по тому, как Ровал подобрался и с опаской заозирался по сторонам, я понял, что маг не озвучил ничего хорошего. — Все как я читал в Башне. Хрустальный ящик выше человека… Из него и выбирались те твари, которые выжгли Крейг.

— Сколько изначально было пленников? — спросил Ровал, нервно постукивая пяткой по земле.

— Понятия не имею, — дернул плечами маг. — Ящик успели унести до пожара, aevraerohon на северо-запад. Возможно, тот, кого пленные назвали Хозяином. Или его монстры. Но сам ли он человек, я уже не уверен.

— Хорошо… теперь мы знаем корень проблемы, — пробормотал с волокуши Ондо и снова провалился в сон.

Я ему, если совсем уж откровенно, даже позавидовал.

Вечером у костра допрашивали пленного дозорного. Благо, что не пришлось использовать раскаленный в костре железный прут. Один только вид красной окалины заставил бедолагу сквозь слезы, слюни и разбитую губу (а попутно разорванное шестопером плечо) выложить все, что он знал.

В итоге выяснилось, что ему велели следить за деревней и доложить, если кто выберется из болота.

— Кому докладывать? — процедил Ровал, покачивая прутом.

— Я так понимаю, что на Лисьи Холмы, — ответил Патко раньше самого пленного. — В ту же сторону уходили борозды.

Ровал кивнул, после чего одним ударом сапога размозжил голову пленному. Никто даже не шелохнулся. Кроме меня, разумеется. Затем, словно ничего не произошло, рыцарь рассказал, что за эти дни сгорели еще два хутора, и добавил длинное naeuen in aenkaedohon, на котором я потерял нить.

Патко пересказал мне попроще. На пепелище не нашли ни людей, ни скотины, а у Лисьих Холмов, по слухам, что-то строят и угоняют туда людей из деревень, но из отправленных на разведку никто так и не вернулся.

— И еще, — Ровал понизил голос. — В замок приехали двое из Хранителей и спрашивали про тварей и про магов. А госпожа Итка велела передать брату Šefen.

Патко резко побледнел, приложил ладонь к груди и показал на юг, туда, где за болотом высился уже посещенный нами замок.

— Домой, — перевел он мне. — Сестра передает, что пора домой.

— Это угроза?

— Нет, Артур, совсем наоборот… но для нас не имеет значения.

Утром Патко достал из сумки сверток, сломал печать с листом в круге и прочел первую строку. Я уже видел его прежде испуганным, но в тот момент он выглядел так, будто на мгновение его обуял такой ужас, что он даже дышать забыл.

Так что я уже знал, что этот человек, старающийся показаться настоящим ублюдком, но готовый рискнуть жизнью ради незнакомой и враждебно настроенной к нему деревни, скажет в следующий миг. Скажет, потому что принес клятву и не собирался от нее отступать.

Уважал ли я его?

А вы бы смогли не проникнуться уважением к подобной воле?

Маг сложил лист по старым сгибам и сказал Ровалу:

— Твои люди вернутся в замок без нас, капитан. У меня с Артуром появились дела.

Тогда я еще наивно полагал, что самое страшное в этом письме — его содержание.

Глава 36

Печать Бретанора

Ровал воспринял слова Патко примерно так же, как опытный служака воспринимает приказ, отданный кем-то рангом пониже. То есть никак. Он только дождался, пока маг договорит, сложил за спиной руки в латных перчатках и спокойно, будто речь шла о погоде, ответил одним коротким словом.

— Нет.

Дальше все пошло как-то через одно место. Капитан, видимо, привык, что его понимают с полуслова, так что чисто физически отказывался принимать происходящее.

У Ровала имелся приказ барона. Найти магов. Привезти магов. Живыми, по возможности целыми, и уж точно не отпускать их бродить по болотам вдвоем, без маны, да еще и с подмастерьем, с которым он теперь лично пообщался и который даже «доброе утро» на Унладе говорит так, будто пытается кого-то оскорбить.

Последнее, если что, я додумал сам. Но, судя по взгляду Ровала, догадка была недалека от истины.

— Барон нанял меня выяснить, откуда твари, — Патко опирался на посох и смотрел на капитана сверху вниз, хотя ростом они почти не отличались. Просто некоторые даже снизу вверх умудряются смотреть сверху вниз. — Я выяснил. Твари появлялись из проклятого ящика, который уехал на северо-запад. Хочешь, напиши барону, что маг испугался и вернулся пить вино. Он тебе поверит?

— Как бы мне ни хотелось признавать, но нет, не поверит, — нехотя признал Ровал. — Он тебя слишком хорошо знает.

— Вот и я так думаю.

Вокруг коновязи постепенно собирались зрители. Всадники патруля делали вид, что проверяют подпруги, а сами вытягивали шеи так, что я всерьез опасался за их позвонки. Этта сидела у потухшего костра и с каменным лицом штопала чью-то рубаху, держа иглу так, словно та в любой момент могла пойти в дело.

Ровал помолчал. Потом его взгляд, тяжелый, как мешок с мокрым песком, сполз с Патко на меня.

Я невольно вспомнил недавнее происшествие. Короткий, почти ленивый удар сапогом, хруст, и пленный дозорный перестал быть пленным, а никто вокруг даже не повернул головы, будто капитан прихлопнул комара. Злым человеком Ровал, по-моему, не был. Просто список того, что для него имело значение, был очень коротким, и чужая жизнь, скорее всего, попадала туда далеко не всегда.

И я не очень хотел думать о том, что сейчас он смотрел на меня и, кажется, прикидывал, где именно в его списке находится ваш покорный.

— Ты, — произнес он медленно, чтобы я точно разобрал. — Тоже идешь?

— Иду, — ответил я, будто у меня был иной выбор.

Между Патко и неизвестной опасностью и хрен пойми каким рыцарем и местным феодалом? Ха! Будто кто-то поступил бы иначе.

Ровал хмыкнул в полуседую бороду. А потом сделал то, чего я от него совсем не ждал. Старый вояка снял перчатку, почесал шрам на скуле и принялся торговаться. Причем не с Патко (на что я с удовольствием бы посмотрел), а с самим собой.

Капитан один за другим загибал пальцы, бормоча что-то под нос, и каждый такой жест, видимо, означал отданного магам всадника. По итогу он дошел до пяти, поморщился и разогнул три обратно.

— Могу вам выделить двоих, — наконец процедил он, показав два пальца для верности. — И сменных лошадей. Может, немного еды… Но не больше!

На этом слове я тогда впервые за весь разговор приободрился. Еда — вещь весьма универсальная для любого способа общения, в том числе урчащего живота!

— Мне не нужны двое, — скривился Патко. — Скорее тишина и чтобы никто не мешал.

— Двое, — повторил Ровал, будто Патко ничего и не возражал. — Чтобы барону было кого спросить, после того, как вы подохнете.