Путешествие 2 (СИ), стр. 39

Кузня продолжала свою пугающую работу. Внизу все так же горели горны, утробно дышали мехи, и десятки бурых спин качались над наковальнями в рваном общем ритме. Клетки тянулись вдоль дальней стены, но теперь крайняя, та самая, которая не так давно стояла пустой, больше таковой не являлась.

Патко неподвижно сидел, привалившись к жердям, и только иногда перебирал пальцами рядом с раной рыцаря. Из-под пальцев мага порой вспыхивали лунные огоньки, но не более того. Сам Ондо полулежал рядом, без кирасы, в одной только поддоспешной рубахе с темным пятном во весь бок. Кирасу я тоже, правда, сумел отыскать. Она, погнутая, как консервная банка после пикника, валялась у ближнего горна среди прочего железного хлама.

От вида двух все еще дышащих товарищей у меня внутри что-то разжалось.

Теперь оставалась сущая мелочь. Забрать двоих человек из логова нескольких десятков орков на стероидах.

Пока я лежал и предавался мозговому штурму, двое унмаргов сошлись у ближнего горна и начали что-то обсуждать.

Патко был прав. Их диалог действительно состоял из уханья, целиком и полностью собранного из модификаций уже знакомого мне слова «Махаракх».

— Hack ha hax, — прозвучало длинное, для них, предложение у первого.

— Markh rakh, — второй ухнул с нажимом, первый отозвался очередным рыком и оба снова разошлись.

Что-то сродни приказу и, наверное, если по такой логике, то ответу. Бедная, корявая, но все же действительно речь.

Итак, у меня имелось четыре капли на Порыв, и одна последняя, чтобы не свалиться без сознания. Если вкратце, то мне требовалось сорвать дальнюю ловушку, дождаться, пока часть тварей уйдет проверять, добраться тенями до клетки, открыть засов и… Дальше в плане значилось более-менее оптимистичное «по обстоятельствам», но я старался в ту графу особо не заглядывать.

Я отполз от уступа и вернулся к первой стерильной дорожке. Рядом с ней, за поворотом, набрал щебня и сложил горкой на краю. Вернувшись назад, я встал за угол, выставил посох вдоль лаза и попробовал вспомнить, как дышать.

— Ну, — сказал я своей новообретенной турбине. — Покажи, ради чего я тебя таскал.

И отпустил на волю Порыв.

Если раньше мне приходилось сосредотачиваться на том, чтобы произнести Слово, то сейчас его из меня буквально выдернули. Посох в ладонях взвыл где-то на уровне все того же воображения, поток подхватил горку и швырнул ее вдоль лаза. Щебень градом застучал по дорожке, настил, как тогда, беззвучно провернулся и только потом снизу грохнуло вперемешку с камнепадом, осыпавшимся из самой ловушки в потолке.

А меня сложило пополам.

В ушах зазвенело, на верхней губе стало тепло, стены качнулись и поплыли по кругу, все быстрее и быстрее набирая ход. Я вцепился в посох, уперся лбом в камень и дышал. Через пару мгновений стены нехотя вернулись на место.

Мана: 1(21)

Снизу, из кузни, доносился шум. Молоты сбились с ритма, уханье покатилось по пещере волной, и в лаз ввалились торопливые тени. Я вжался в нишу за углом. Шестеро унмаргов прошли в трех метрах, обдав меня жаром и вонью мокрой шерсти, и утопали к сорванной ловушке.

Может, хваленый нюх им забивали дым с гарью, может, слишком привыкли к болоту, а может, на моей стороне, наконец, сыграли местные боги удачи. Кто знает. Я рванул вниз.

Прячась в длинных, жирных тенях от горнов, я перетекал из одной в другую, огибая демонический цех по стене, и почти добрался до клеток, когда ближний унмарг вдруг перестал самозабвенно стучать подобием молота по аналогичному же подобию наковальни.

Я замер за плетеной корзиной высотой мне по грудь. Тварь стояла в двух шагах, и я прекрасно видел ее сквозь щель между прутьями. Не могу сказать, что испытал какой-то восторг. Скорее наоборот. Морда поднялась от наковальни и повернулась в мою сторону. Ноздри, широкие, как две монеты, зашевелились. Втянули воздух. Затем еще раз.

Сердце у меня стучало, кажется, прямо в эти сраные ноздри!

Унмарг фыркнул, мотнул башкой, стряхивая с морды болотную вонь, и снова взялся за молот. Жижа отработала свою коммуналку в счет обитания на моей коже. Ладно, неудачная шутка, но я старался!

До клетки я дополз на отсыревших ногах и присел у задней стенки, в мертвой зоне между рядами.

— Патко, — выдохнул я куда-то в жерди.

Спина мага даже не дрогнула. Только ладонь на боку Ондо на секунду прижалась плотнее.

— Я просил тебя возвращаться в Крейг, — едва слышно, не оборачиваясь, сказал он.

— Я плохо понимаю Унлад. Ты же в курсе.

— Господин Артур, — Ондо повернул голову. Лицо у него блестело в мелком бисере пота, но уголок рта пополз вверх. — А я уже думал… что в вас ошибся. Беру свои мысли… назад. Такой отваги я…

— Это не отвага, — перебил Патко все тем же недовольным тоном. — Это глупость, Ондо. Если нас здесь всех троих прикончат, то барон так ничего и не узнает. Ни про клетки, ни про кузню. Скольких жизней будет стоить такая отвага, Ондо?

Я мог бы ответить, что… что… ну, вряд ли бы я ему в лицо заявил то, о чем думал перед тем, как вернуться. Но что-то бы придумал. В итоге вместо этого я нашарил засов. Простой деревянный брус в скобах, рассчитанный на то, что изнутри его выдвинуть будет невозможно.

— Значит, выберемся, — просипел я от натуги. — Все трое.

А про себя подумал, что люди в соседних клетках, если совсем честно, волновали меня куда меньше двух конкретных упрямцев в этой. С таким открытием полагалось что-то делать, как-то его переживать, но вместо рефлексии и душевных метаний в груди просто очутился маленький неудобный камешек. Лежал и раздражал, как песок в кедах.

Брус, о хвала всему междумирному, иномирному и так далее, вышел из скоб без всякого скрипа. Патко, держась за жерди, поднялся, и я смог оценить его внешнее состояние. Не из лучших.

— Маны у меня почти не осталось, — скривился он, поймав мой взгляд. — И посох все равно отобрали.

— А я без меча особо вам не помощник, господин Артур, — Ондо тяжело, держась за мое плечо, выпрямился. Весил он примерно как шкаф. — Не уверен, что даже здоровым смог бы что-то на кулаках против унмаргов.

Я коротко выругался. Ну да, а чего я ожидал?

— Куда они все утащили?

Патко молча кивнул в дальний конец пещеры. Туда, где чернело устье второго лаза, а по стенам все так же гулял багровый свет.

Я снова выругался. Ну разумеется…

— Туда, — судя по интонации, Патко тоже был не в восторге от перспективы. — Посох, меч… и, пока тебя не было, еще пару несчастных.

В это время из соседней клетки на нас смотрели вспыхнувшие надеждой глаза. Женщина с торчащими ключицами прижалась лицом к жердям, за ней зашевелились еще, и вскоре по рядам клеток уже понесся тихий шорох, как ветер по сухой траве. Кто-то потянул руку через прутья.

— Мы вернемся, — прошептал Ондо, наклонившись к жердям. — Слышите? Вернемся за всеми. Только тихо. Прошу… будьте тише.

Женщина смотрела сквозь рыцаря еще секунду. Потом медленно кивнула и отползла в глубину, потянув за собой соседку. Шорох унялся.

До дальнего устья мы добирались, кажется, целую вечность. Наполненную ритмом молотов, чужим сиплым дыханием у меня над ухом и мокрой ладонью Ондо на моем плече. Патко ориентировался в проклятой кузне явно лучше меня. Что неудивительно, учитывая, что он просидел напротив нее весь день и знал, когда какой горн вспыхивает и куда в этот момент смотрят морды. Короткими перебежками, от штабеля к штабелю, он вел нас к цели.

За последним низким штабелем, из необработанных криц, мы едва ли не рухнули на землю, вжимаясь в камень и кутаясь во мрак. Со стороны лазов вернулись унмарги. Шесть теней протопали через пещеру короткой цепочкой, коротко перерыкиваясь между собой. Они явно были недовольны тем, что ловушка сработала, но добычи внутри не оказалось. Я было уже выдохнул, как предпоследняя тварь вдруг остановилась. Прямо напротив нашего укрытия.