Путешествие 2 (СИ), стр. 38

— Патко, но если кто-то поставил ловушку, они же придут, чтобы проверить ее.

— Знаю.

— Патко, я не…

— Это не обсуждение! Пошел!

И я побежал.

Про само бегство рассказывать особо нечего. Три черты Ондо, затем три ложные развилки, после уклон вверх, и, наконец, серое пятно зева, за которым дневной свет, кажущийся ослепительным после багровой темноты. Камыш наотмашь хлестал по лицу, жижа липкими пальцами хватала за сапоги, а легкие горели не хуже напалма. А потом, где-то на середине этого забега, я вдруг осознал, что стою.

Просто стою на месте по колено в ряске, упершись руками в колени, и дышу.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Стою и никак не могу отделаться от того, что перед глазами у меня плыли лица похоронных агентов.

Те самые, из прошлой жизни. Скучающие профессиональные лица над двумя гробами. Взгляды, в которых вместо двух самых важных для меня людей отражались цифры на экране монитора. Я тогда, шестнадцатилетний, поклялся себе, что сам никогда не стану смотреть на людей так.

Так вот. У меня для… меня же были весьма поганые новости.

Я стоял посреди болота и с абсолютной, тошнотворной честностью понимал: люди в клетках тоже были для меня цифрами. Нет, мне было их жаль. Но… примерно как строку в новостях, между рекламой и прогнозом погоды. Я мог развернуться, добежать до Крейга, дождаться патруля и остаться в этой истории разумным человеком, который все сделал правильно.

Потому что… потому что… если совсем откровенно, то в трупах у плотины, или когда казнили старосту и его дочь, а потом и в Крейге… я не знаю. Не знаю…

Может, все потому, что это люди из другого мира? Может, поэтому они мне даже, если честно, особо людьми-то и не казались. В том плане, что когда я мог с ними говорить, когда они дышали и двигались, я еще убеждал себя в том, что не брежу, но сейчас…

Так что мне надо было бежать. Бежать в Крейг. Так было бы правильно.

Вот только Патко я оставить не мог.

Что это говорило обо мне как о человеке, я не знаю. Можете меня судить, можете нет. Плевать.

Я выпрямился и посмотрел на свои руки.

Мана: 5(21)

— Ладно, — сказал я вслух. — Давай начистоту. Плана у меня на этот раз нет, а в импровизации я не силен.

Болото не возразило.

Я развернулся к гряде. Черный зев смотрел на меня сквозь дымку, и на этот раз между нами определенно что-то пробежало. Что-то с запахом деревенского сортира.

— Обманный маневр с виверной, — прорычал я, подбадривая сам себя. — Часть вторая.

И пошел обратно.

Глава 33

Маневр

Обратно я шел по своим же следам. Ряска уже успела наполовину их затянуть, позволяя болоту старательно делать вид, что никакой Артур Штейн тут отродясь не ходил. Удобная, к слову, позиция. Мне бы так.

— План, — шептал я сам себе, будто это как-то могло помочь. — Нужен план, Арчи.

Плана, увы, от моих к нему воззваний, так и не появилось. Была только какая-то абстрактная идея (хотя даже скорее намек на идею), ну а еще пять капель маны, немощный граельский тесак на не менее немощном поясе и почти бесполезный посох в правой руке. Негусто для визита в пещеру, набитую тварями, каждая из которых способна выступить в роли живого тарана и, далеко не метафорично, разорвать человека на две части.

Посох я сперва вообще тащил как обычную палку. Уже почти перед самой пещерой, лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты развития событий, я, наконец, заметил, что ладони под ним теплее. Причем немного странно… будто под деревом прятался чужой пульс.

Я остановился по колено в жиже, прикрыл глаза и осторожно, самым краешком сознания, потянулся к метке.

Внезапно, будто подтверждая слова Патко о том, что скоро я пойму, в чем разница, посох подхватил мое касание и потянул куда-то следом, все разгоняя и разгоняя, пока… пока я не отдернулся. Постоял немного в легком ступоре, прислушиваясь к самому себе. Не знаю точно сколько времени так прошло. Но в определенный момент я потянулся снова, уже смелее, примеряясь к незнакомому инструменту в не менее незнакомой мастерской.

Посох не то чтобы давал мне какую-то силу. Скорее, помимо уже той легкости, о которой я упоминал, он ее еще и разгонял. Разница примерно как между канистрой бензина и турбиной. Сила моя, а вот от него некое… ускорение. Да, я знаю, что сравнение очень слабое, но вы когда-нибудь пробовали описать нечто, существующее на границе между воображением и шизофренией?

— Ладно, это уже лучше, — я посмотрел на посох с уважением, которого он от меня таки добился, пусть и на третий день. Или мы покинули Крейг только позавчера? В подобной кутерьме как-то сбиваешься со счета времени.

По ощущениям, Порыв ветра, в прежние времена стоивший мне вплоть до десяти капель маны, с этой волшебной турбиной обойдется в четыре. По итогу останется одна. В игре я бы с таким боезапасом даже из стартовой локации не вышел. Тут выбора, к сожалению, не предлагали.

До уже знакомой гряды я добирался короткими перебежками, сигая от кочки к кочке. У последней ненадолго задержался. Зачерпнул со дна жижи погуще, обильно сдобрив ее гнилью, и растер по одежде, шее и волосам. Если нюх у них собачий, пусть нюхают болото. Ну а еще, не буду скрывать, раз уж выпал шанс спародировать Командо в симбиозе с Хищником, то кто меня осудит.

Черный зев дохнул навстречу все тем же теплом и окалиной. Я мысленно напомнил себе, что я клинический дебил, и шагнул внутрь.

Если руководствоваться хоть какой-то логикой, то тот, кто выкопал одну яму с кольями, вряд ли остановился на достигнутом масштабе фортификации. Так что в лаз я входил уже не только спасателем, но и сапером. Правда, из миноискателей у данного сапера имелась только жердь, пусть и магическая, а еще собственная память о том, как выглядел пол за секунду до того, как проглотил две спины.

Я простукивал камень перед каждым шагом, напоминая себе персонажа из бесконечных книг серии Сталкер. Сперва, слыша только камень, я уже начал думать, что окончательно спятил. Но вскоре послышалось глухое эхо.

Первая ловушка обнаружилась за особенно кривым поворотом, впрочем, выдал ее даже не звук. Простая земляная пыль. Слишком неправильная, без единого лишнего следа или отпечатка, будто кто-то подмел и заново присыпал. Вокруг натоптано когтями во все стороны, а тут стерильная дорожка шириной шага в два.

Я присел на корточки и тюкнул посохом в середину дорожки. Настил отозвался пустотой, как крышка кастрюли.

— Ага, — подмигнул я кастрюле. — Понял тебя.

У пола, на стене, я процарапал тесаком три косые черты. Затем, вжимаясь лопатками в камень, обошел стерильную дорожку по самой кромке. Через полсотни шагов таким же образом нашлась вторая ловушка, и возле нее появились такие же черты. Натурально хлебные крошки для очень нервного Гензеля.

К месту, где пол сожрал Патко и Ондо, я вышел минут через десять и еще на подходе понял, что готовился… опять же, хрен его знает к чему, но точно к тому, что я увидел. Или не увидел.

Яма была пуста.

Колья все так же огрызались деревянными клыками со дна, только теперь между ними никто не стоял и не лежал. На стенке с противоположной от меня стороны, как и на камнях перед ямой, темнели полосы. Монстры явно не заморачивались с Ондо и просто тащили его за собой.

Я ненадолго прикрыл глаза, тут же спохватился, открыл, но все равно выдохнул с облегчением.

Живы. Вряд ли бы унмарги стали заморачиваться с тем, чтобы вытаскивать из ямы мертвые тела. Как я и предполагал еще в момент срабатывания засады, у этих милых зверушек имелась система оповещения.

А значит… значит, у меня все же, был не только «рисунок ключа», если вы понимаете, о чем. Может, кроме наметок плана, появился и сам план.

— Спасибо тому, кто вас выкопал, — шепнул я в темноту. — Если что — идея его.

Дальше все уже пошло по знакомому сценарию. Стук молотов, багряные отсветы и все такое. Я лег на живот и последние метры до знакомого уступа банально полз, попутно толкая посох перед собой.