Путешествие 2 (СИ), стр. 37

И еще тепло. С каждым шагом его становилось больше, и пахло уже не только пылью и яблоком. К запаху примешались уголь, каленое железо и что-то живое, почти звериное. Знаете, как в зоопарке или цирке с животными. Не то чтобы я любил что-то из вышеперечисленного, но, каюсь, бывал.

Потом лаз в последний раз повернул, пол ухнул вниз широкими уступами, стены разбежались в стороны…

И у меня кончились сравнения. Или нервы на то, чтобы выдумать те, которые хоть немного могли поддержать меня сарказмом, иронией или неуместным юмором.

Представьте себе цех.

Обычный, самый хрестоматийный производственный цех из заурядного видео про металлургическую промышленность. Ямы горнов с багровым нутром. Ряды заготовок вдоль стен. И тот самый мерный стук, от которого подрагивает воздух. Натурально смена трудяг за работой.

А теперь замените рабочих на туши в два с половиной метра ростом, с бивнями и белыми волосами из затылка, и вы получите примерно то, что мы увидели с верхнего уступа.

Подземный «мешок» уходил вниз и вширь громадной подземной полостью, и весь его пол буквально кишел живым муравейником. Сколько там было унмаргов, я даже и считать не стал. Начал и бросил, потому как понял, что даже приблизительное число заставит меня тут же исправить утренний непорядок с расписанием.

Одни качали мехи, сшитые из цельных шкур, другие таскали корзины с углем, третьи стояли у плоских камней и, до отвращения буднично, орудовали кузнечным инструментом.

А потом я разглядел, что именно они куют, и у меня вспотели ладони.

Короткие копья или слишком длинные дротики. Отдельные широкие наконечники с зазубриной. И, разумеется, увеличенные в размерах тесаки с характерным горбом по обуху.

Я очень медленно опустил взгляд на собственный пояс, где у меня все еще висел давнишний трофей. Граельский тесак.

Один в один, только в уменьшенном масштабе относительно тех, что делали здесь.

— Патко, — выдохнул я. — Это же…

— Артур, у тебя сегодня новое кредо какое-то? Или ты просто решил проверить границы моего терпения?

Я посмотрел на мага и покачал головой. А он, в свою очередь, кивнул в дальний конец гигантского зала.

Клетки, в отличие от него, я действительно не заметил, да и лучше бы и дальше не замечал. Их, ряд за рядом, выставили вдоль стены. Сколоченные из жердей и перевязанные толстыми, пушистыми то ли канатами, то ли веревками. Друг за другом, по девять штук в ряду, они хранили в своих неприступных объятьях…

Меня передернуло.

В клетках держали людей. Кто-то лежал, некоторые, обхватив колени, бездумными метрономами раскачивались из стороны в сторону; а большинство просто смотрело перед собой.

Причем, судя по состоянию одежды на них и изнеможении тел, их явно доставили сюда в разное время. Наших, тех, которых Ондо заметил утром, только заводили. Унмарг перерезал веревку и по одному заталкивал их в пустую клетку с краю.

— Сколько же их тут… — Ондо выговорил это одними губами.

— Не считай, — посоветовал Патко.

— Из скольких это деревень, господин Патко?

— Не считай, Ондо, — повторил маг сквозь крепко сжатые зубы.

Сколько же они уже так работают?

В этот момент из дальнего конца полости, где чернело устье еще одного хода, донесся человеческий крик. Ну или нечеловеческий, учитывая то, как звучал тот вопль.

Мы все трое вжались в камень.

Унмарг, вышедший из того хода, неторопливо прошагал вдоль клеток, открыл одну, вытащил за шиворот мужчину в грязной рубахе и затертых портках и повел обратно туда, откуда пришел. Мужчина был настолько истощен и слаб, что даже ноги не переставлял, и тварь его попросту тащила по камням, оставляя алые разводы на полу. Люди в клетках уже даже не отворачивались…

Крик оборвался. А через минуту начался снова, но уже принадлежащий другому.

Что там происходило, я не видел. По стене того лаза гулял тот самый багровый отсвет, только и всего. И знаете, я впервые в жизни сказал спасибо углу обзора.

— Господин Патко, — Ондо почти не дышал. — Что они там с ними…

— Есть догадка, но выяснять конкретно сейчас не собираюсь, — Патко смотрел на клетки, и в полутьме его лицо казалось вырезанным из того же камня, что и стены. — Но если в двух словах, то, кажется, мы нашли, откуда приходят твари, погубившие Крейг. Или где их… делают. Уходим. Все, что нужно, мы увидели.

Мы тут же, не переча Патко, аккуратно, но быстро направились в обратный путь. Я в свою очередь молился, опять же, всем доступным провайдерам местного божественного вмешательства, чтобы мы не встретили по пути еще одну группу унмаргов.

Метки рыцаря, кстати, доказали на деле свою продуктивность. Но что-то меня немного нервировало, хоть я и не понимал, что именно.

Вторую черту Ондо мы миновали почти не дыша. До третьей оставался всего один поворот, когда я наконец сообразил, что именно мне мешало последние несколько минут.

Стук затих.

Вся кузня за нашими спинами разом замолчала, и в наступившей тишине лаз вокруг стал казаться мне каким-то… не таким, как по дороге туда.

— Патко, — начал я.

Он замер первым, вскинув кулак.

Поздно.

Пол ушел у них из-под ног без единого звука.

Вот только что впереди меня двигались две спины, Патко у стены, Ондо сразу за ним, а я отстал на несколько шагов, придерживая посох, чтобы не брякнуть им о камень. А в следующее мгновение кусок пола, присыпанный пылью и мелким щебнем, просто провернулся вниз, и обе спины исчезли.

Раздался грохот; я услышал неприятный, костный хруст, а затем и сдавленный, утонувший в чужой ладони, крик.

Кричал явно Ондо.

Я упал на живот у самого края и заглянул вниз. Яма уходила метра на четыре, стенки гладко блестели в багровом полусвете, а дно…

Дно ощетинилось кольями.

Патко повезло. Он, вжавшись в стенку, стоял между двух кольев, а по его виску текла кровь. Ондо же оказался далеко не из числа счастливчиков. Рыцарь полулежал на боку, и из-под нижнего края кирасы, там, где кончалось железо и начинался непосредственно человек, торчало темное острие. Вокруг заточенной палки слишком быстро расплывалось блестящее пятно.

— Ондо!

— Тихо! — рявкнул Патко шепотом. Не спрашивайте, как у него это получилось. — Не ори, Артур!

Маг, огибая колья, уже стоял над рыцарем на коленях и ощупывал края раны. Ондо смотрел вверх, на меня, моргал и, кажется, пытался улыбнуться. Получалось у него так себе.

— Господин Артур, — прохрипел он снизу. — Помните… я говорил. Когда болтаешь… не так страшно… может… и умирать… тоже будет не так стра…

— Рано к богам собрался, парень, — сверкнул глазами Патко и открыл свой гримуар. — я тебя еще немного здесь подержу.

— Веревка, — я заметался по краю. — Патко, где веревка?

— Осталась в седельных сумках… В Крейге, — Патко с бешеной скоростью листал страницы. — И не вздумай прыгать сюда, Артур.

— Я могу попытаться…

— Ты можешь попытаться заткнуться и не мешать.

Кол, учитывая, что его вкопали в землю, вытащить было полностью неперспективной идеей. Снять с него Ондо — чуть более оптимистичной, но примерно столь же бредовой. Патко поступил совсем иначе. Он прошептал что-то, посох на мгновение вспыхнул золотым свечением, а когда маг приложил его к колу, тот обломался над раной. Ондо заскрипел зубами и застонал.

Следом маг приложил навершие посоха к телу рыцаря над раной, и из волшебного артефакта потек бледный, лунный свет. Он тонкими нитями стягивался вокруг темного обломка, и пятно под Ондо перестало расти.

Сам Патко на глазах слабел и… серел. Будто весь цвет из его лица утекал туда же, в эти же самые нити.

— Господин Артур, — Ондо уже не хрипел, но в его голосе все равно не осталось ни капли силы. — Скажите барону про людей. Про клетки. Обещайте.

— Сам скажешь.

— Обещайте!

— Артур, слушай меня, — Патко наконец поднял голову, и я увидел его мертвенно бледное лицо. — У меня уйдет еще пара минут, чтобы закрыть рану, но если я не потрачу остатки маны на то, чтобы снять его с кола… В любом случае, у меня уже не осталось сил, чтобы выбраться отсюда. Тебе надо уходить, Артур. Патруль будет в Крейге через несколько дней. Дождись их и… дальше действуй по обстоятельствам.