Путешествие 2 (СИ), стр. 36

— Надо им помочь, что ли, — нехотя сказал я.

— Нет, — строго отрезал Патко.

— Там дети, Патко и…

— Я видел, Артур. У меня, представь, как и у тебя тоже с рождения глаза имеются, — он даже не повернул головы в мою сторону. — А теперь давай подумаем вместе, Артур. Нас трое. Магов из нас один плюс недоразумение в лице тебя, и оба после Крейга не в лучшем состоянии. Их — трое унмаргов, каждый из которых способен вышибить те самые ворота. Результат чего мы, скорее всего, и наблюдали. Причем это только те, кого мы видим в данный момент. Куда они ведут людей? Сколько их там? Что там есть еще, кроме них?

— То есть мы просто…

— Господин Артур, — тихо и очень вкрадчиво произнес Ондо. — Если мы сейчас нападем и ляжем здесь все трое, про этих несчастных, как и про то, что здесь может происходить, не узнает никто и никогда. Ни барон, ни патруль, ни даже Хранители. Но если проследим и узнаем, что здесь творится, то поможем не чуть больше, чем десятку душ, а всем окрестным землям.

Я посмотрел на него. Рыцарь неполных двадцати лет до скрипа перчаток сжимал в кулаках комья грязи. Он смотрел, как мимо ведут его земляков, и у него постепенно каменело лицо. Совсем как вчера, над маленькими телами.

— Мы им поможем, но… не сейчас, — добавил он еще тише. Не мне. И совсем не Патко.

— Мы будем голосовать или… — пробормотал я.

— Нет, — снова отрезал Патко и сел. — Пойдем следом, но предельно аккуратно. Я нас спрячу под иллюзией, но запомните оба. Мое заклинание способно обманывать глаза, а не уши и, тем более, не собачий нюх унмаргов. Идете строго шаг в шаг за мной, рот держите на замке, и ближе полусотни шагов мы к этим господам не подходим. Артур?

— Понял я, Патко, понял. Не думай, что меня самого прельщает перспектива слишком близкого знакомства с этими… как ты их там назвал… утюгами.

Патко на секунду скривился, демонстрируя непонимание последнего слова, после чего коротко кивнул.

— Растешь.

Он поднял посох, и вокруг навершия, едва различимые в утреннем свете, поплыли золотистые символы. Воздух над нами чуть загустел, подернулся серой вуалью, и мир стал выглядеть так, будто я смотрел на него через немытое окно электрички.

Собрав свои немногочисленные пожитки и закидав ямку с костерком дерном, мы отправились следом за конвоем.

Идти под покрывалом Патко оказалось занятием на любителя.

Звуки снаружи доходили словно сквозь вату, зато собственные шаги грохотали в ушах целым оркестром. Попутно все время тянуло пригнуться, чтобы не врезаться в его вуаль, хотя серая пелена, разумеется, являлась просто иллюзией и не более того, но все равно казалось, что вот-вот и рассадишь себе макушку.

Иногда, когда мы погружались в дымку самой топи, пелена и вовсе исчезала, и тогда меня одолевала паранойя.

— Оно точно работает? — не выдержал я на третий раз подобных американских горок.

— Нет, — не оборачиваясь, отозвался Патко. — Я веду вас на убой.

— Ха-ха, — скривился я.

Ветер так и не вернулся. Чтобы как-то отвлечься, я пару раз потянулся к нему, к своему самому первому Знанию, но неизменно натыкался на глухую стену. Приходилось доверять исключительно глазам. Не могу сказать, что экскурсия по топям волшебного мира меня как-то сильно восхитила. В отличие от долины здесь было как-то излишне тоскливо, а еще весьма стремно.

Конвой мы держали на самой границе видимости. Порой останавливались, чтобы пропустить три горба в дымке и следующую за ними цепочку фигур поменьше, чуть дальше. Твари не оглядывались. Вообще ни разу. То ли настолько не боялись, то ли настолько твердо знали, что переживать здесь положено не им.

Я ставил на второе.

— Патко, — снова позвал я после, как мне казалось, километров пяти подобного путешествия. — А если у них там часовые?

— Вряд ли у унмаргов есть часовые, Артур.

— Вы сами с Ондо согласились, что эти унм… утюги, короче, какие-то не такие.

— Вот поэтому мы и выдерживаем дистанцию, Артур, — я не видел со спины, но был уверен, что Патко закатил глаза. — Хватит болтать.

Когда поредела болотная дымка, мы снова заметили уже знакомые нам пятна.

Сначала, на плешине сухого мха, появилось только одно. Но мы не прошли и сотни шагов, как встретили второе. Дальше они уже вновь вытянулись непрерывной цепочкой. Все те же одинаковые круги, присущие им хвосты-конусы, и равные промежутки. Наш вчерашний след и сегодняшний маршрут сходились в одну точку, как две линии на школьном чертеже.

— Патко, — шепнул я. — Вчерашние пятна.

— Вижу.

— Те же самые и…

— Ты издеваешься, Артур? — шикнул на меня Патко. — Что тебе не понятно в слове «вижу»? Или ты решил проверить принцип Ондо, что если трепаться, то будет не так страшно?

Я промолчал.

— Понятно, — резюмировал маг.

Место, где сходились все прежде разрозненные детали мозаики, показалось из объятий дымки ближе к полудню. Сухая гряда, длинный горб земли и камня, поросший чахлым перелеском. На фоне бесконечной плоской жижи она смотрелась почти горой. Конвой монстров, не сбавляя шага, прошлепал по трясине вдоль подножия и пропал за каменным выступом.

Мы дали им время. Потом Патко повел нас в обход, по широкой дуге через перелесок, а под конец мы с четверть часа просто лежали за поваленным стволом и наблюдали за происходящим.

— Как-то слишком уж здесь тихо, — шепнул Ондо. — Даже птиц не слышно. Или на болотах нет птиц? Господин Артур, вы не знаете?

— Предполагаю, господин Ондо, что в первую очередь на этом болоте не должно быть нас, — отозвался я.

— Замолчали оба, — подытожил Патко.

В основании гряды чернел разлом. Высокий, в два человеческих роста, шириной с деревенские ворота. И я бы, наверное, принял его за обычную пещеру, если бы не нижняя кромка. Ровная. Слишком ровная, будто кто-то прошелся по камню гигантским рубанком.

Где-то я уже видел лаз правильнее природного замысла. В тот раз добром это не кончилось ни для обитателя подобного лаза, ни для граели и их шамана.

— Заглянем в гости, — с явной неохотой предложил Патко. — Только аккуратно. Оставаться на светские беседы о погоде и несправедливости богов не будем.

— А если внутри… — начал Ондо.

— Все равно выбора нет. Идем.

У самого зева нас настиг запах. Причем даже не вонь. Вони как раз никакой не было. Из темноты тянуло сухой пылью, старой кожей и чем-то приторно сладковатым, но пока еще не гнилостным. Как у несвежего яблока, слишком долго лежавшего в траве.

Я узнал этот запах. Примерно так пахли солдаты на склоне у плотины. И точно так же пахло вчера в погребе Крейга.

Патко посмотрел на меня. Я кивнул. Он тоже.

Внутри лаза оказалось на удивление тепло. Вопреки всем моим ожиданиям, а так же сырости и камню, из глубины несло ровным сухим жаром, как из приоткрытой духовки, а еще вместе с теплом из недр мрака доходил звук. Мерный, приглушенный, он раздавался где-то на самой границе слышимости.

Какой-то стук. Будто кто-то бил металлом о металл.

— Что это? — одними губами спросил я.

Патко не ответил. Его молчание понравилось мне даже меньше, чем вчерашние слова про «не дожил».

Широкий, утоптанный лаз уводил под пологий уклон. Света хватало ровно настолько, чтобы не переломать ноги. Где-то далеко впереди стены отсвечивали слабым багровым отливом, напоминая мне коридор кинотеатра перед сеансом фильма ужасов. Сравнение, если честно, мне и тогда не особо нравилось, но другого в голову не пришло.

На первой же развилке Ондо молча вынул нож и оставил на стене, на уровне пояса, короткую косую черту.

— Чтобы выйти, — шепнул он.

— Соображаешь, — так же шепотом отозвался Патко. — Хоть один из вас двоих думает головой.

— Вообще-то, Патко, звучит немного обидно.

— Вообще-то, Артур, мне без разницы.

Крыть было нечем, так что я заткнулся и стал считать шаги. На сорок третьем нас ждала вторая развилка и вторая черта Ондо. На семьдесят девятом — третья. При этом с каждой новой чертой мерный стук из глубины лаза ощущался все ближе и весомее, отдаваясь уже не в ушах, а где-то в грудине. Багровый отсвет на стенах густел, наливаясь нехорошим, печным сиянием.