Путешествие 2 (СИ), стр. 35

— То есть можно поместить куда-то ману? Ну, то есть дыхание богов? Это же… — я поискал сравнение и сдался. — Я даже не знаю, с чем это сравнить, чтобы не звучать идиотом.

— Не старайся, все равно прозвучишь, — Патко подбросил в костерок щепку. — Но как это сделать, можешь не спрашивать, потому что я воспользуюсь своим регулярным ответом. Понятия не имею как это делать. Подобному таинству учат в Круге Созидания, в Башне. Я постигал совсем другие тайны Кависа, Артур. Но моих поверхностных знаний хватает, чтобы сказать, что этот посох сделан весьма паршиво.

— В смысле?

— В прямом, — пожал плечами Патко. — Над ним явно работал слабый Созидатель. Работа корявая, дыхание в древке постоянно пытается вырваться наружу, из-за этого полезных свойств почти и нет. Потому я и сказал, что он дурной.

Я взял посох в руки и немного покрутил древко вокруг его оси. Все такое же холодное и чужое.

— Оно для пути Малых Вод, — напомнил я. — Патко, у меня огонь и ветер. Он же для меня бесполезен.

— Ты не прав, Артур, — покачал головой маг. — Любой посох, даже такой никудышный, как этот, все равно полезен.

— Я опять должен заваливать тебя вопросами?

— Ну я же могу хоть немного потешить себя надеждой на то, что ты не будешь этого делать, — он даже не улыбнулся. — Посох сам по себе делает работу с маной проще. Как именно — объяснять на словах бесполезно. Попользуешься подольше, поймешь сам.

— Обожаю твою систему образования, — закатил я глаза. — Очень удобно каждый раз говорить «поймешь сам».

— Я не помню, Артур, чтобы ты мне платил монетой за каждую лекцию, которую мне приходится тебе читать. Поверь, если бы я хотел стать Наставником, то стал бы им, — отрезал Патко и улегся на подстилку, завернувшись в плащ. — Твоя стража вторая. Разбуди Ондо, когда луна встанет над сосной.

Спать мне не хотелось совершенно, так что я просто сидел, держал посох поперек колен и от нечего делать попробовал. Не заклинание, боже упаси, просто потянулся к своей мане, как учил Патко, когда натаскивал меня прятать Кавис. Собрал ее в своем воображении, или в том, что подразумевал под воображением, подержал немного при себе и отпустил.

Метка едва заметно шевельнулась под рукавом.

Мана: 5(21)

И-и-и… она снова восстановилась! Почему? Из-за чего? Я, как и всегда, не знал. Особой разницы я все равно не почувствовал, разве что с посохом в руках эти пять единиц ощущались как-то… ловчее. Не очень подходящее слово, но я не знаю, как еще объяснить ощущение легкости в своем воображении.

Мана казалась мне как-то ближе, что ли. Как разношенные ботинки после новых. Но при этом я так и не мог понять, чувствую я это на самом деле или мне просто очень хочется, чтобы трофей не оказался бесполезной палкой.

Ночь, по итогу, прошла спокойно. Я отстоял свою стражу, глядя, как над камышом медленно поворачиваются Пряха и Колесо, разбудил Ондо и провалился в сон без сновидений.

Разбудил меня тоже Ондо. Уже светало, дымка над болотом приобрела розовато-серый оттенок, и по лицу рыцаря я сразу понял, что меня подняли вовсе не за тем, чтобы любоваться рассветом.

— Господин Артур. Будите господина Патко. Только тихо.

Глава 32

Тихая охота

Будить мага, который накануне пообещал совершить с тобой страшное, если полезешь куда не надо, то еще удовольствие. Особенно когда будить его нужно в состоянии крайней степени конспирации.

Я на локтях дополз до Патко, стараясь не хрустеть камышом, и осторожно тронул его за плечо. Он сразу, как по кнопке, пришел в сознание. Просто щелк, и на меня уже смотрели два совершенно ясных, холодных глаза. Я приложил палец к губам и мотнул головой в сторону Ондо. Патко коротко кивнул и тоже моргнул один раз. Я так понял, это из области очередных межмировых жестов и явно означало «принято».

Пока он садился, я по привычке занялся своим утренним ритуалом. Не зарядкой, боже упаси, хотя и не мешало бы. Но вместо этого я нащупал ману, собрал ее поближе к… да хрен его знает, и, как учил Патко, спрятал Кавис. Получилось со второго раза, но получилось.

С запасом же ничего, со вчерашнего вечера, не произошло.

Мана: 5(21)

Патко проследил за моими манипуляциями, одобрительно дернул уголком рта и, что-то прошептав неслышимым языком, двумя пальцами коснулся моего лба. В ушах коротко щелкнуло, как при взлете самолета, и мир снова обрел субтитры. Проклятье-переводчик заступило на смену.

— Что там? — одними губами спросил Патко.

— Не знаю. Ондо велел разбудить тебя.

— Раздоры и Грехи…

На гребень нашего островка мы поднялись ползком, по-пластунски, попутно утешая себя (могу с достоверностью заявлять только про себя) мы в который раз обрадовались, что в этом болоте хотя бы грязь теплая. Ондо уже лежал за кочкой, вжавшись в нее так, что доспех почти утонул во мху. Он молча отодвинулся, освобождая нам место, и указал направление пальцем.

Над болотом занимался на удивление прелестный рассвет. Дымка подсветилась розовым сиянием, превращая серые метелки камыша в декорации к дорогому спектаклю. Картину портило только то, что по всей этой пастельной акварели, метрах в двухстах от нас, шли трое.

У меня сердце пропустило несколько ударов и, кажется, решительно настаивало на том, что его природа к такому не готовила. Тут, конечно, требуется уточнение, что «Земная» природа.

Я уже видел подобные силуэты. Давно, почти в прошлой жизни, где-то между калейдоскопом граели, осажденной турбазой и автоматом с газировкой. Два с половиной метра роста, плечи шириной с капот пикапа, и белые волосы, растущие из затылка.

Ну, вы помните. Та тварь, которая разорвала госпожу Любовь на две части. Только этих было трое, и им нашлось чем заняться помимо холодильников.

Они тащили за собой людей.

Дюжину, может, чуть больше. Мужчины, женщины, все были связаны одной длинной веревкой. Даже узлы на запястьях, как под копирку, выглядели до ужаса одинаковыми. Люди шли молча, порой спотыкаясь, уже почти даже не глядя себе под ноги. Последней брела женщина, а за ней замыкающая тварь несла под мышкой ребенка. Так беспечно, что со стороны могло показаться, что она и вовсе тащила куль с порванной одеждой. Собственно, мне так сперва и показалось. Второй ребенок семенил возле женщины, вцепившись в ее подол.

— Патко, — выдохнул я. — Это же…

— Унмарги, — так же тихо ответил маг. — Дальняя родня уже знакомых тебе граели. Только эти крупнее, злее и, что хуже всего, немного умнее. Еще у некоторых порой бывают зачатки разума. Иногда даже речи.

— Ты серьезно?

— Более чем, — кивнул Патко. — Я не говорю, что они могут связно изъясняться. Скорее используют что-то вроде огрызков слов. Но все равно намного опасней граели.

— Господин Патко, — обратился Ондо тяжелым голосом, не отрывая взгляда от процессии. — Я уже сталкивался прежде с унмаргами. Дважды, даже. Один раз мы втроем гнали одного от выпаса, во второй он потрепал нашего десятника, но мы справились.

— Рад слышать, Ондо, но…

— Но они обычно как медведи, — не сводя взгляда с тварей, продолжил рыцарь. — Перемещаются и охотятся поодиночке. Я никогда не слышал, чтобы они ходили вот так, почти как строем. И уж тем более, чтобы кого-то брали в плен.

— Если честно, — с прискорбием в тоне вздохнул Патко. — То и я тоже о подобном не слышал.

Наступила пауза. Причем весьма выразительная такая. Очень гнетущая. Мне тут же вспомнилось, что утро уже наступило, а я все еще не избавил кишечник от продуктов переваривания прошлого ужина. И, возможно, мой позыв не был особо связан с привычным расписанием потакания зову природы…

Конвой тем временем неторопливо втягивался в дымку, все сильнее забирая в сторону темной полосы перелеска на северо-востоке. Туда же, если верить нашим наблюдениям, тянулись и борозды со вчерашними пятнами.