Путешествие 2 (СИ), стр. 33
Вскоре я перестал смотреть за Ондо. Может, потому что мне было совестно от того, что я не испытываю особенного сочувствия к телам. Почему? Сложно сказать, но что-то мне тогда подсказывало, что ответ кроется где-то посреди того бесконечного пространства, которое разделяло мир Земли и этот.
А может, я просто не мог отделаться от вида похоронных агентов и того, как они перешучивались и украдкой смеялись над какими-то своими юморесками, пока у меня сердце почти не билось от боли. Я их не винил. Профессиональная деформация и все такое. Сколько у них в день было таких же, как я…
Вру ли я, что не винил?
Конечно.
— Не отставай, — Патко дернул меня за рукав. — Гляди под ноги и говори, что видишь. Вынужден признать, что ты бываешь весьма внимателен, когда не ноешь.
— Я не ною. Я комментирую происходящее.
— Вот и комментируй. Только молча.
Не став уточнять, как можно что-то комментировать молча, я последовал за Патко. Мы прошли деревню от ворот до гумна, как два криминалиста из сериала, у которых из инструментов остались только палка и дурное предчувствие.
— Их будто с разгона тараном выбили, — протянул я, опускаясь на корточки рядом с воротами в том месте, где железными клыками огрызалась раскуроченная петля. — Или чем-то сравнимым по мощи.
— Угу, — Патко присел рядом со мной у сорванной петли и потрогал расщепленное дерево. — Для того, что оставляет такие борозды, Артур, ворота вообще не преграда.
— Ты про…
— Нет, я не про виверну, — перебил Патко. — В нашем мире куда больше угроз, живущих среди облаков, чем родственники той, с которой ты уже встречался. Хоть данный вариант полностью исключать и нельзя.
— Утешительно.
— Я тебе не для утешения это говорю. Пойдем еще посмотрим.
Вторая странность буквально позвала нас к себе сама. Те самые пятна гари тянулись по улице ровной цепочкой, и чем дольше я на них смотрел, тем сильнее у меня зудело где-то под черепом. Я достал блокнот, шагами промерил три промежутка подряд и почесал переносицу карандашом.
— Патко. Расстояние между пятнами одинаковое.
— И что?
— Я не знаю, как принято, как ты выразился, в вашем мире, но если бы их оставила толпа местных тварей, то вряд ли бы они озаботились перфекционизмом, — я на мгновение занервничал, что проклятье не сможет адекватно перевести данное слово, но оно, судя по тому, что маг не скривился, все же подобрало аналог.
Патко выпрямился и посмотрел на цепочку пятен уже по-другому. Склонив голову набок, он несколько секунд что-то ворчал себе под нос.
— Действительно… — проговорил он. — Еще и направлены в одну сторону. Может, погибшего мага все же смог кто-то обнаружить? Только не дожил, чтобы сообщить.
Слова «не дожил» мне не понравились даже больше, чем сами пятна. Я записал промежуток в блокнот, а рядом, сам не знаю зачем, приписал: «плотина в Малом Керсе». Если события были связаны, то…
Если честно, не знаю, что я от себя в данном случае ждал. В игре все было бы относительно просто, пусть и с неожиданным твистом где-нибудь ближе к финалу расследования. Увы, в данном случае у меня не имелось сюжетных рельс, по которым я мог бы проехаться до развязки или следующей кат-сцены. Не говоря уже про Гугл, где я смог бы посмотреть гайд, как найти следующую подсказку в головоломке.
Приходилось довольствоваться только своими растерянностью и бессмысленными догадками.
Третья зацепка нас ждала в погребе. Патко, посветив себе тусклым огоньком на навершии посоха, полез туда первым, а я спустился следом и почти сразу пожалел.
Твари, сидевшие тут в засаде, ничего не тронули. Ни окороков под потолком, ни кадок, ни, в том числе, человека, лежавшего у дальней стены. Точнее, как — не тронули. Ни следа зубов, ни когтей, ни крови. Но человек был… высохший. Как яблоко, забытое на батарее.
Кожа обтянула кости так, что было видно каждый сустав, и я вдруг с абсолютной, тошнотворной ясностью вспомнил мертвого мага и его серую ссохшуюся руку с вросшим Кависом.
— То же самое, что у плотины, — произнес я слишком тихо, словно лежащий мог подслушать. — Один в один.
— Ага, — Патко присел рядом с трупом, поднес огонек к лицу мертвеца и долго молчал. — Из него тоже выпили дыхание. Да… похоже на то. Предупреждая твой вопрос, я не уверен, Артур, что это. Я подобного раньше не видел. Слышал, читал всякое, но своими глазами не видел.
— Дыхание? В смысле ману? — переспросил я, хоть уже и знал, что проклятье переведет это как «анагрим», но «мана» звучало как-то привычнее и чуть более понятно.
— Если упростить для твоей необразованной головы, Артур, то да, — он встал, и огонек на его посохе чуть потух. — Пойдем. Не хочу оставаться здесь во тьме.
Наверху мне немного полегчало. Я спокойно дышал и с неожиданной нежностью разглядывал серое небо, такие же серые крыши и, как вы уже догадались, в равной степени серую грязь. После суеты прошедшего вечера весь этот пейзаж казался даже в какой-то степени праздничным. Как нарядный асфальтоукладчик с бантиком на крыше, или продукт деятельности этого самого асфальтоукладчика.
Ондо ждал нас у ворот.
Он уже успел успокоить лошадей и теперь ножом выцарапывал что-то на уцелевшей створке. Крупно и старательно, высунув кончик языка, выводил символы на Унладе. С грамотностью у рыцаря, судя по презрению Патко, отношения были сложные.
— Знак для дозора, — пояснил он, поймав мой взгляд. — Что мы здесь были. И что живых не осталось. Еще оставлю указание, куда мы пошли дальше. Если не вернемся, пусть хотя бы знают, где искать.
— Вот это я понимаю — оптимизм, — пробормотал я недовольно. — Если не вернемся…
— Надежды надеждами, господин Артур, — разумеется, проклятье немного иначе перевело мои слова. — А от лишней предосторожности еще никто не умирал. Скорее даже наоборот.
Лошадей, в конечном счете, решили оставить. Патко с рыцарем внимательно осмотрели камыши, раскисшую жижу между стеблями и пришли к решению, что в болоте от них толку никакого, утопим.
Ондо стреножил всех троих у крайнего двора, где сохранилось сено и кадка с водой. Он еще долго извинялся перед своей кобылой.
— Прости, родная… ты подожди… либо мы вернемся, либо, через пару дней, сюда прибудет патруль. Ты потерпи немного, ладно? Там ты точно сгинешь, а нам очень надо, понимаешь? Очень… Так что потерпи, моя милая.
Дождавшись рыцаря, мы все втроем остановились на самой границе болота, около того места, где борозды ныряли в камыш.
— Значит, так, — начал Патко. — Идем по следу, пока светло. Как только стемнеет, тут же выходим на любой достаточно сухой и надежный участок и там и ночуем. В воду не лезть, вперед меня не лезть, назад без меня тоже не лезть. Если вдруг начнете тонуть, и я пойму, что вас вытаскивать опасно, то прочту над вами молитву для вашей встречи с богами.
— А что мне можно? — спросил я, вспоминая инструктаж перед боем с тварями.
— Дышать, молчать, смотреть в оба, Артур. В целом все как всегда.
Несмотря на грубость Патко, я чувствовал, что он, все же, за нас всех искренне беспокоится. Такой он был человек. За словесным ядом скрывал свое большое, теплое сердце и еще большего размера желудок.
Мы шагнули в камыши.
Болото тут же, без лишних предисловий, схватило наши легкие и начало душить их затхлым зловонием. А еще через шагов сто кто-то выключил нам звук.
Порой я слышал, как чавкает грязь под сапогами Ондо, идущего третьим, и как поскрипывает ремень его наплечника. Серые стебли поднимались выше моей головы, между ними насмешливо покачивалась рваная, едкая дымка, и весь этот пейзаж выглядел бы даже красиво, если бы не напоминал место, где обычно находят героев детективов.
Мертвыми.
А еще здесь не играл ветер.
Я как-то уже и привык к нему. Почти как привыкаешь к холодильнику на кухне, так что уже не замечаешь гудения, пока оно не пропадет. Его шепот так долго составлял мне компанию, стоило позвать, подсказывал направление в трудные моменты, порой игриво дышал в затылок, и вот теперь его не стало. В болоте ветру попросту нечего было делать. Мое самое первое Знание просто исчезло, и я почувствовал себя бедолагой, у которого посреди незнакомого города внезапно завис навигатор.