Путешествие 2 (СИ), стр. 32

Ладно, вживую это выглядит куда более пугающе, чем на экране!

План «Б»!

Я открыл рот и прошептал Слова, сплетая их в бесшумное, оглушительное предложение. Метка полыхнула под рукавом и вокруг меня заплясало всего несколько едва различимых, золотистых символов. К шторму в моей груди добавилось пламя, жившее на кончиках пальцев. Огненный вихрь сорвался с моих ладоней потоком толщиной в меня самого, пронесся через двор, распахиваясь на лету зубастой пастью.

Мертвец лениво повел посохом.

Перед ним вспыхнула полусфера. Сверкающая, переливающаяся грязными, словно мазутными отсветами, пелена, похожая на мыльный пузырь. Мой вихрь впился в нее жарким пожаром и… кончился.

Не отскочил куда-то в сторону, не расплескался огненным прудом по сторонам, не прожег хоть самую малую дыру. Просто впитался, как вода в песок. А пелена даже не дрогнула. Первый раз за все время, что я находился в этом мире, моя магия не возымела вообще никакого эффекта.

Но я, вроде как, все равно немного помог.

Пока мертвец вновь качал посохом и вокруг навершия опять вспыхивали тошнотворные огоньки, Ондо добил последнюю тварю из четверки и наконец увидел, что творится у гумна. Надо отдать парню должное, он, без всяких сомнений, даже на мгновение не замешкавшись, просто побежал в нашу сторону.

— Ондо, клинок! — гаркнул Патко и ударил посохом о землю.

Остатки звездного света нитями вытянулись из распадающихся на глазах двойников и иллюзорной стены, собрались в один дрожащий жгут и хлестнули через двор. Свет обвил меч Ондо от гарды до острия, впитался в сталь, и клинок вспыхнул холодным, лунным, совершенно непередаваемой красоты сиянием. Рыцарь на бегу глянул на собственное оружие, и даже сквозь грохот боя я расслышал восхищенное мальчишеское «ух ты».

Мертвец, скрещенный с тварью, что-то почуял. Он начал разворачиваться обратно, вскидывая посох, купол пополз навстречу рыцарю…

Но было уже поздно.

Ондо, плечом вперед, как в дверь горящего дома, на полном ходу врезался в пузырь. Сверкающая пленка спружинила, прогнулась и с высоким стеклянным звоном лопнула о звездный клинок. А следом, не теряя инерции, Ондо по рукоять вогнал меч мертвецу в грудь.

Тварь со свистом проколотого меха выдохнула, и багровый свет в ее теле потек по лезвию навстречу лунному, встретился с ним и погас. Монстр осел на землю грудой лохмотьев и серой трухи.

Две уцелевшие твари, оставшись без хозяина, с неожиданной скоростью рванули в разные стороны. Одна — к камышам, где и исчезла. Вторая, будто напоследок решив хлопнуть дверью, прямо к воротам. А значит к лошадям. А значит, что еще неприятнее, прямо ко мне.

Времени на умные мысли не осталось, так что я обошелся без них. Шагнул навстречу, влево от протянутой лапы, как весь бой делал Ондо, и рубанул тесаком по этой лапе со всей своей злости за сегодняшний день. Тяжелое граельское железо вошло в покрытую трещинами, живую золу по самый обух. Тварь взвыла, мотнула рукой, и меня снесло на плетень вместе с тесаком и остатками самоуважения.

Добежать до лошадей она не успела. Световой силуэт Патко вспыхнул у нее перед мордой, тварь шарахнулась, запнулась о брошенный Ондо щит, и подоспевший рыцарь поставил точку в этом приключении.

Последнюю, уходившую к камышам, догонять никто не стал.

Стало тихо.

В ушах звенело. Пахло серой, паленым и все еще уксусом. По-моему, яблочным. Ондо, стоя посреди двора и тяжело дыша, опустил меч и снова улыбнулся.

— Все целы? — спросил он. Посмотрел, как я выпутываюсь из плетня, оглядел себя, похлопал ладонью по нагруднику и уточнил с искренней тревогой: — Господин Артур, вы как?

— Лучше нас обоих, — ответил за меня Патко, попутно опускаясь на край телеги.

Я не с первой попытки разжал пальцы на тесаке и снова скосил взгляд на метку.

Мана: 4(21)

В тот момент мне показалось, что я начал о чем-то догадываться, касательно принципов ее работы.

Патко тем временем подошел к останкам мертвеца, брезгливо разворошил их концом своего посоха и выломал из иссохших пальцев чужой. Осмотрел навершие, провел ладонью вдоль древка, поморщился и протянул мне.

— Держи. Потом научу пользоваться. Посох дурной, но для начала сойдет.

Древко ощущалось в ладони чем-то холодным и чуть маслянистым, так что мне тут же захотелось вымыть руки. Или посох. Лучше посох. Я уже сбился, какая это по счету вещь мертвеца в моем хозяйстве. Коллекция, о которой я не просил.

— А как ты понял, что дурной?

— Есть заклинание… — Патко начал, осекся и махнул рукой. — Об этом позже.

— Патко!

— Позже, Артур. Не надоедай.

Ондо тем временем присел над лохмотьями и вдруг присвистнул. Поднял за шнурок маленький потемневший жетон, стер с него золу большим пальцем и переменился в лице.

— Это же… — он сглотнул. — … печать с путевой грамоты. Это он. Тот маг, которого… — Ондо посмотрел на серую труху у своих ног, и его юное лицо стало совсем взрослым. — Он не сбегал с деньгами. Да встретят его боги, этот маг пал героем. Мы будем петь о нем песни.

— Да встретят его боги, — тихо согласился Патко.

Я не стал ничего добавлять, понятия не имея, что здесь за традиции и обряды. Патко доставал из походной сумки бинты и какие-то глиняные горшочки, которые нам передала в путь Итка. Я же просто облокотился на стену дома и разглядывал посох в своей руке. Чувствовал я себя при этом… очень странно.

— Господин Патко! — Ондо, обходивший дворы, махнул нам от задних плетней. — Сюда! Смотрите!

От крайнего огорода в сторону камышей, куда сиганула последняя тварь, уходил след. Широкие борозды в раскисшей земле, а вдоль них, через равные промежутки, знакомые круглые пятна гари. Цепочка тянулась к болоту и там, среди серых стеблей, пропадала.

— Свежий, — Ондо тронул край борозды. — Дня два, может, меньше. Господин Патко, надо вернуться, доложить, взять людей…

— Сначала в замок, потом снова сюда… Нет… его смоет первым же дождем, — Патко смотрел на камыши, и я вновь увидел в его глазах страх, но на сей раз смешанный с решимостью. — Откуда бы ни пришли эти твари, там есть либо еще… либо подсказка о том, что творится в нашем доме.

Он поднял с земли свой посох, поудобнее перехватил и шагнул с огорода в камыш.

— Берем лошадей и идем по следу.

— Как скажете, господин Патко!

Я посмотрел на болото. Болото, затянутое ровной серой дымкой, смотрело на меня в ответ. Не могу сказать, что между нами пробежала искра.

Глава 31

Малые воды

В камыши, по итогу, мы все равно отправились далеко не сразу.

— Господин Патко, — Ондо остался стоять у плетня, и по его голосу я сразу понял, что у него на уме есть еще что-то, кроме как тут же рвануть по следу. — Дайте мне четверть часа.

— У мертвых времени полно, Ондо, — Патко даже не обернулся, намекая на то, что деревню осмотреть можно и позже. — А если что-то находится на том конце следа, то нам следует поторопиться.

— Знаю. Поэтому и прошу четверть часа, а не день, — рыцарь стянул шлем и пригладил слипшиеся волосы. — Их некому проводить, господин Патко. Дозор ведь не вернулся, так что людей из замка пришлют в лучшем случае через неделю. Если вообще пришлют.

Патко посмотрел на него, потом на меня, потом на небо, будто то могло подсказать ему решение данной дилеммы, а затем махнул рукой.

— Четверть часа, Ондо, но не больше. Мы с Артуром пока пройдемся по дворам.

Хоронить целую деревню втроем — задача, мягко говоря, совсем не на четверть часа. Собственно, Ондо и не пытался. Он просто перемещался от тела к телу, на секунду опускался на колено, касался пальцами собственного лба и что-то тихонько шептал. Совсем недолго, буквально пару мгновений. Я разобрал только повторявшееся «да встретят».

Правда, возле маленьких тел он задерживался намного дольше и выглядел… Вы когда-нибудь видели насквозь добродушного человека, у которого лицо каменеет от злости? Если да, тогда вы понимаете, насколько страшно выглядел в тот момент наш славный рыцарь. А если нет, то вам повезло и мне радостно от того, что вы не понимаете сути данного развернутого эпитета.