Путешествие 2 (СИ), стр. 28

Внизу согласно замычало. Но какой-либо отработки клиентского возражения не последовало.

Сервис здесь так себе.

Я закинул руки за голову и позволил себе первый за неделю тихий час… разбавленный музыкой из наушников. В голове, как перегретый вентилятор, крутилось все сразу. В мыслях смешивались дымящие трубы и слово «Илмал»; компанию им составляли дергающиеся в агонии тела старосты и его дочери, погост, обручи на поясах стражи, окаменевшая от письма Итка. И поверх всего этого — простой, в общем-то, вопрос.

Нравится ли мне это путешествие?

Вот честно, без сарказма. Меня чуть не повесили. Я восемь дней тащил на себе бесчувственное тело. А в тот момент и вовсе спал, скорее всего, на втором этаже хлева, ну или как там правильно называется данная пристройка. С другой стороны — я жив, сыт, я видел, как оживают убитые реки, и каждый день узнаю про этот мир что-то такое, от чего у любого канала с документалками случился бы припадок эндорфинового экстаза. Баланс, мягко говоря, неочевидный.

— Подумаю об этом, когда под кроватью закончится парнокопытная вечеринка, — постановил я и по привычке скосил глаза на предплечье.

Метка тут же откликнулась, и сквозь маскирующую вуаль проступили знакомые строки.

Мана: 16(17)

За пять дней вернулось только две капли. Опять же, никакой видимой системы не просматривалось. То по капле в сутки, то тишина, то вдруг необъяснимая щедрость.

Хотя, может, все дело в…

Додумать мысль мне не дали. В дверь стукнули, и в щель просунулась седая голова.

— Идем, — махнул седой гривой Патко. — Зовут.

— Кто зовет? Куда? Я только начал налаживать отношения с соседями снизу.

— Барон зовет. Ужинать, — он окинул взглядом мою каморку и хмыкнул. — А неплохо тебя устроили.

— Даже лучше, — сказал я с максимально доступным мне ядом. — Запомни, Патко. Даже. Лучше.

Зал, куда нас привели, я сразу узнал. Не в том смысле, что бывал здесь раньше, скорее что видел его сто раз. Высокие своды в копоти факелов, знамена на стенах, длинный стол на возвышении и камин, готовый вместить целую телегу. Прям натуральное романтизированное средневековье. Только уборщиков из числа команды по декорациям к фильму не хватало, чтобы это все до такого состояния отмыть. Хоть сейчас снимай кино про короля Артура, актеров уже завезли, тезка тоже в наличии.

Только вот массовка подобралась какая-то невеселая.

Барон сидел во главе стола. По правую руку от него обнаружилась Итка, что, если здесь такие же традиции, что и на Земле (что вряд ли) немного необычно. Дальше самые разные люди, и никого из них я прежде, разумеется, не видел. Немолодой вояка с наполовину седой бородой и такой коллекцией шрамов на лице, что по ним можно было составить карту какого-нибудь каньона. Рядом сухой человечек с чернильными пальцами и цепким взглядом счетовода. Еще пара — тоже явно военные, но помоложе.

На столе, между блюд, расстелили карту. Громадные, сшитые грубыми нитками, лоскуты кожи, прижатые по углам кубками. По всей ее площади блестели отполированные, черные камешки.

Много камешков.

— Господин Патко. Господин Артур, — барон коротко указал на скамью. — Садитесь. Ешьте. Разговор будет длинный.

Меня просить дважды не требовалось. Я опустился на скамью, придвинул миску и только тогда понял, что камешки на карте стоят не просто так. Они явно что-то означали и, причем, учитывая, где именно они находились, это что-то имело под собой вполне определенную предысторию. Возможно, частично мне знакомую.

Аппетит у меня, что характерно, никуда не делся. Растущий организм циничен. Говорил в основном вояка со шрамами. Как выяснилось из обращений, он находился в звании, которое, по смыслу, ближе всего описать как «капитан гвардии».

— … стая у соляного тракта. Побили обоз, четверых возчиков отправили к богам, — он передвинул камешек. — Хутор Гарнов выжжен дотла. Колодец в Двух Ивах, туда теперь не подойти, там тоже поселилось что-то вроде того духа с плотины. А на выпасах у леса была замечена очередная виверна. На сей раз ледяная.

Камешек. Снова камешек. И еще. Я жевал все медленнее и слушал, как на карту, точку за точкой, будто выкладывают ту самую уличную болтовню, которую я так беспардонно подслушивал. Торговки не преувеличивали. Они, похоже, половины еще и не знали.

— Сколько всего? — впервые за вечер взял слово Патко.

— За последний месяц больше, чем за весь прошлый год, — капитан оперся кулаками о стол. — Повторю для вас, господин Патко, то, что уже говорил Его Милости и вашей сестре. Так не бывает. Твари — не какая-то зараза, чтобы так самостоятельно, как пожар, разбредаться по баронству. Никогда такого не было.

— А зараза, — негромко сказал Патко, — значит, как вы выразились, самостоятельно распространяется?

— Я к тому, господин Патко, что у заразы, — капитан упер в мага тяжелый взгляд неморгающих глаз. — обычно есть источник.

Его явный намек на миг повис над столом, и в наступившей тишине стало слышно, как трещат факелы. Барон молчал, глядя на карту. Итка, в свою очередь, разглядывала стену, явно стараясь не смотреть в мою сторону. Я же, на всякий случай, молчал тоже, хотя внутри у меня уже стучало нехорошее, азартное, знакомое до дрожи чувство. То самое, из-за которого, скорее всего, и придумали поговорку про любопытство и кошку.

— Господин барон, — Патко отодвинул миску. — Позвольте вопрос. Откуда пришла первая новость? Не самая страшная, а именно первая. Какая точка на этой карте появилась раньше остальных?

Хороший вопрос. Настолько хороший, что сухой человечек с чернильными пальцами вскинул голову и посмотрел на Патко с явным уважением.

— Несколько дней пути к северо-северо-западу отсюда, у Лисьих Холмов, — барон вооружился указкой и придвинул один из камешков. — Первое донесение такого рода за последние годы.

— А самая свежая новость? — Патко даже не изменился в лице.

Барон, помедлив, достал из-за пояса сложенную бумагу. Ту самую, с очень аккуратными сгибами, которую ему доставили во время марша.

— Деревня Крейг. У болот, день пути на север, — голос барона даже не дрогнул, хотя мне казалось, что он весьма обеспокоен. — Группа всадников отправила послание шесть дней назад. Живых нет. Никого. Дозор, посланный следом, к сроку не вернулся.

Ложка в моей руке стала весить килограмма полтора. Вот, значит, что было в письме.

— Что вы обо всем этом думаете, господин Патко? — барон сложил бумагу обратно, по тем же сгибам. — Вы видели духа на плотине и, по словам вашей сестры, обнаружили на границе Бесконечного Леса граели и нанятого мной драконьего всадника, погибшего из-за виверны. Причем далеко не первой, хотя и их мы не видели со времен моего деда. Я вижу ваш взгляд и лицо, господин Патко. Пожалуйста, не стоит делать из меня наивного глупца. Что вы подозреваете?

Патко тут же выпрямился и низко поклонился.

— И в мыслях не было, Ваша Милость. Я лишь опасался докучать вам ненужным нагнетанием страхов.

— Говорите вольно, господин Патко. Вы же родом отсюда, из нашего баронства, а значит, вы у себя дома.

— Благодарю, Ваша Милость… Мне еще тогда показалось странным, — прокашлявшись, продолжил маг. — что плотина обзавелась Злым Духом. Духи не заводятся в свежей солдатской кладке, как мыши в амбаре. Им, обычно, нужно старое место, где долго копились… правильные условия. Или… — он сделал крохотную паузу. — приглашение. А с учетом всего того, что я услышал от капитана вашей гвардии и тех разговоров, которые до меня донеслись в деревне и городе, то мне кажется, у этих событий есть некая общая причина.

— Господин Патко, при всем уважении, но мы не на базаре, а я не покупатель овощей, чтобы вы заманивали меня в риторическую ловушку. Ближе к делу.

— И в мыслях не было, Ваша Милость! Если позволите, то… я готов выяснить эту причину или установить ее отсутствие и рекомендовать обратиться к Хранителям, — Патко посмотрел барону в глаза. — За плату.