Путешествие 2 (СИ), стр. 25

Колонна двигалась сквозь долину. Внизу, среди зелени, блестели вновь ожившие ручьи. Вода светлыми нитками резала склоны и так прытко отражала солнце, что приходилось щуриться. Небо, вымытое до едва слышимого скрипа облаков, взмыло куда-то ввысь. Ветер, как ленивый пастух, гонял по траве массивные, пушистые тени. Над водой кружили мелкие, суетливые птицы, перекликающиеся со свистом, похожим на скрип несмазанных качелей.

Учитывая, что я ехал спиной вперед, то запретил себе искать взглядом столб у ворот Малого Керса. Получилось, честно говоря, не с первого раза.

Зато с телеги, как со смотровой площадки, отлично просматривалась сама колонна. Дозоры авангарда парами уходили вперед и возвращались, судя по всему, ориентируясь просто по времени. Фланги сменялись между собой по коротким свисткам. Никто не орал, никто не издавал зычных команд и не подгонял солдат бранными словами. Немного не то, чего ожидаешь после просмотров пеплумов начала двадцать первого века.

— Aelka! — рявкнул где-то впереди десятник, и двое дозорных сорвались в галоп.

«Быстро». Я понял бы это и без проклятья Патко, за что мысленно поставил себе плюсик. Солдатский Унлад вообще оказался прекрасным учебным материалом: короткий, емкий и без сложных времен.

А потом я в очередной раз поймал взглядом собственное запястье. Компанию мне все еще составляла полоска отлежанной кожи. Синяки на горле, кстати, сходили куда быстрее.

— Патко.

— М? — маг дремал, привалившись к мешку с овсом.

— Что это вообще было? Ну, тот обруч. Что это за дрянь?

— Илмал, — Патко открыл один глаз. — Это не дрянь, а металл, Артур. Такой же, как и железо. Только из железа не выйдет оружия против Кависа, чего не скажешь, как ты успел заметить на своем опыте, про Илмал.

— Металл, — повторил я. — То есть просто руда? Не заклинаний, не проклятий, ничего такого?

— Просто руда. Прикоснулся к коже — и все, ты уже не Кависец, а очень невезучий бедолага. А если собрать его пыль и добавить в воду… — он поморщился и потер грудь, вспоминая, надо думать, отвар Моны. — Получится то, чем меня поили. Мерзкая дрянь, да еще и довольно сложно обнаружить ее в напитке. Особенно когда ты едва-едва отходишь от Нашмальского сна. Знал бы ты, Артур, сколько магов пострадало от этой пакости во времена Второй Войны…

Я собирался спросить, насколько эта руда редкая, и уже прикидывал в голове что-то про местный рынок стратегических металлов, когда взгляд зацепился за конвойного, ехавшего в трех шагах от телеги. На поясе у него, между флягой и ножом, висел тусклый обруч. Точно такой же, какой я носил на запястье.

— Патко, — сказал я уже тише. — А у этого, справа…

— Он у многих есть, — не дал мне договорить маг, даже не повернув головы. — Скорее всего у каждого второго в этой колонне. А ты думал, они нас просто так не особо боятся?

Пауза вышла весьма познавательной.

— И много его вообще? Илмала этого?

— Сейчас — да, — Патко сел ровнее и посмотрел на меня, явно решая, стоит ли того разговор или нет. — Очень много. Раньше он был редкостью. Украшением для королей, если хочешь. А после Второй Войны Магов его стало столько, что Илмал можно отыскать у стражи любого захолустья, а его пыль можно приобрести по сходной цене на любом подпольном рынке более-менее среднего по размерам городка.

— А что случилось во Вторую Войну Магов?

Патко долго молчал, глядя куда-то поверх моей головы. Туда, где в голове колонны ехала его сестра.

— Случились мы, — наконец сказал он.

— В смысле — «мы»? — не понял я.

— Носители, — Патко пожевал губами. — Задолго до моего рождения часть Кависцев решила, что сила дает им некое абсолютное право. Не обязанность, Артур, а право. Что тот, кто способен обрушить с неба огонь, не обязан спрашивать у пахаря, куда этот огонь ему, собственно, ронять. Часть таких умников собралась и решила, что имеют власть над всем окружающим миром. Ну и, как ты можешь догадаться, они не собирались спрашивать альтернативного мнения окружающих.

— И как успехи?

— Поначалу, увы, блестящие, — Патко снова откинулся на мешки и, схватив особенно длинную травинку, обломал ее посередине и закинул в рот. — Города и целые страны присягали им быстрее, чем гонцы успевали доставлять ультиматумы. А потом мир очнулся и вспомнил очень простую вещь. Кависцев не так уж и много, Артур. Людей больше.

— Их разбили?

— Их вырезали, — буднично поправил Патко. — Почти всех. Правых вместе с виноватыми, старых вместе с малыми. Тех, кто воевал, и тех, кто отсиживался в глуши и вообще не знал, что где-то идет война. Напуганной толпе на нюансы и детали категорически плевать, понимаешь? Уцелели крохи. Из Башен и вовсе осталась только одна, та самая, в Набунаре. Тогда и вскрыли большие жилы Илмала. И появились Хранители, какими ты их, — он покосился на мою щеку. — к счастью, еще не видел. Ну и клятва Кависцев тогда же появилась. Многие полагают, что только из-за ее наличия нас и не объявили чем-то вроде демонов в человеческом обличии. Хоть и пытались.

— Служить людям и оберегать людей, — вспомнил я слова Итки.

— В числе прочего, Артур. Там длинный текст. Есть еще слова про обязанность защищать мир от отродий Боршахеса, — кивнул Патко. — Каждый носитель приносит ее, когда его Кавис признают Наставники. Стоять за тех, кто слабее.

Я молча переваривал услышанное. Выходило, что маги в этом мире вовсе не элита и не каста избранных, как рисовали игры и книжки моего детства, а поднадзорный народ, выживший после геноцида и расписавшийся в вечной лояльности. Кровью, надо полагать.

— Кстати, — вспомнил я. — Боршахес. Ты обещал.

— Вечером, — отрезал Патко и закрыл глаза, показывая, что лекция окончена.

К ночи лагерь встал у безымянного ручья. Разворачивался на ночлег он так же, как шел колонной. Молча и слаженно, будто солдаты каждый вечер репетировали одно и то же представление. Часовые растворились в сумерках еще прежде, чем закипела вода в котлах. Нам с Патко достался костер на отшибе, у самой телеги; кузнец получил свою миску и ушел есть к лошадям.

Я честно дождался, пока маг доскребет кашу.

— Боршахес.

— О Раздоры и Грехи, до чего же ты настырный, — вздохнул Патко. Оглянулся на соседние костры и понизил голос. Что, не могу не признать, мне сильно не понравилось. — Хорошо. Слушай.

Он подбросил в огонь ветку.

— Задолго до Первой Войны Магов. Не спрашивай насколько. Я не особо помню уроки Круга Истории. В общем… так давно, что от тех времен остались одни только воспоминания о старых легендах, миром правили Древние. Первые Носители. Те, кто получил Кавис не по рождению, а, как рассказывают, из рук самих богов. Их Башни возвышались по всему свету. И Боршахес был одним из них.

— Древним?

— Причем одним из сильнейших, — Патко смотрел в огонь. — Магом драконьей крови.

Ветка стрельнула, плюнув искрами. Я даже не вздрогнул. Я, кажется, вообще перестал дышать.

— Это которая…

— Ага… такой же путь, что и на твоем Кависе, — не стал смягчать Патко. — Никто не знает, что с ним случилось и зачем он сделал то, что сделал. Ни одна книга Башни не дает ответа. Сам не проверял, конечно, но так говорят… Известно доподлинно только одно. В какой-то момент Боршахес начал создавать тварей. В невероятных количествах и самых разнообразных. Легион за легионом. А когда счел, что их достаточно, повел их уничтожать все живое.

— Зачем? — удивился я.

Какой-то слабенький мотив. Уничтожать все живое? Зачем, а главное — нахрена.

— Я же сказал: никто не знает. Может, какой-нибудь бог ему повелел. Может, безумие из-за поглощения чужих Кависов. Может, что-то, для чего у нас и слов-то даже не придумано, — Патко повел плечами, будто сбрасывая с них что-то тяжелое. — Первая Война Магов — это, собственно, война с ним. С Боршахесом. С одним магом, Артур, вдумайся. Древние Кависцы сотнями гибли под поступью его легионов.

— А сам он? Боршахес?

— Повергнут. Во всяком случае, так говорят, — Патко невесело усмехнулся. — А твари его — нет. Расползлись, одичали и плодятся до сих пор. Граели. Виверны. Злые Духи. Все, от чего ты бегал последние месяцы, — это не более чем эхо той войны. Отродья Боршахеса. И, поверь мне, список их наименований куда больше трех позиций.