Путешествие 2 (СИ), стр. 22

До зубовного скрежета довольное и примерно настолько же тошнотворно отдохнувшее. С ухмылочкой человека, который выспался, плотно поел и выиграл в лотерею при помощи чужого билета.

— Ах ты ж… — горло выдало не голос, а скрип ржавой калитки, но я не остановился. — Хрена ли ты такой довольный, жалкая пародия на Гендальфа от Амазон⁈ Меня повесили! Тебя повесили! Я тебя хрен знает сколько дней опять на себе тащил, а ты тут сидишь и лыбишься, как…

— Hulmaetu, Artuae, — поморщился Патко и коротко повел посохом у моего лица.

По вискам мазнуло знакомым холодком, будто под кожу плеснули мятной воды. Он опять использовал проклятье, помогавшее нам общаться.

— Вот теперь можешь ругаться, — сообщил Патко, устраиваясь удобнее на низком складном табурете. — Хотя бы поймем друг друга.

— Где мы?

— В шатре барона Зогарсо. Живые, что характерно. Но что крайне удивительно, даже оба.

Я осторожно повернул голову. Шатер оказался весьма-таки просторный. Наверное, походный, с деревянным каркасом и аурой вышколенного армейского порядка. Землю укрывали циновки с едва ли не одинаковым зазором между ними, вдали пристроился сундук с ремнями, а на распорке ждала своего часа перевязь. Меня уложили на настоящую лежанку, укрыли колючим одеялом и даже, судя по горьковатому вкусу на губах, чем-то напоили.

— Кто нас вытащил? Я помню… — я поискал в памяти и нашел только серую жердь, петлю, пахнущую сеном, и белый свет над воротами. — Плохо помню, если честно.

— Моя сестра, — спокойно напомнил Патко.

Ах да… та седая женщина, выглядящая так, как если бы у Патко имелась грудь, некий намек на талию, и он был бы старше на пять, или больше, лет.

— Сестра, — повторил я. — У тебя есть сестра.

— Итка. Старше меня. Служит при бароне придворным магом, ее путь — Ревущие Реки, — Патко недовольно почесал бровь. — Ну да… ты не в курсе… Носители одной крови чувствуют Кавис друг друга, Артур. Родство, оно… не только в лицах.

И вот тут у меня в голове наконец щелкнуло. Деревенская площадь, староста, слово «Зогарсо» и проблеск в глазах Патко. Он ведь даже на мой наводящий вопрос не стал отвечать прямо.

— А ты говорил, что радуешься тому, что мы…

— Я должен тебе все сходу рассказывать, Артур? — Патко пожал плечами, но глаза у него смеялись. — Ты мало того, что неясное иномирное создание, так еще и недобитый драконий маг. Скажи спасибо, что я не придушил тебя, пока ты тут воздух портил в баронском шатре. Нам сильно повезло.

— Ха-ха. — Я потрогал горло. Под пальцами прощупывалась вздувшаяся полоса, саднящая, как ожог от утюга. — Ага. Праздник просто.

— Не ворчи. Ты, между прочим, сам все и устроил. Я валялся без сознания, прятать метку было некому, она и сияла на всю округу. Итка возвращалась в свите барона с объезда земель. Им требовалось проверить, что и в какой степени попортили граели, ну она и почуяла меня за день пути. Благо, что барон согласился сделать крюк, — он развел руками. — Так что ты на своей спине, как ты выразился, таскал собственное спасение. Можешь гордиться своей прозорливостью.

Я попытался решить, гордиться мне или обидеться на очередные недомолвки, и на всякий случай не стал отказывать себе в будущем применении обоих вариантов.

— А жена твоя тогда чего все еще тебя не нашла? — спросил я вместо этого. — Раз вы тут друг друга… чуете.

Патко ответил не сразу и резче, чем обычно.

— На хорошего жреца у нас с Вертой не было монет. Мы чувствуем друг друга, но… недалеко.

Я несколько раз моргнул. Значит, брак здесь — это не просто подпись в присутствии тетеньки с брошкой, а нечто большее. У меня тут же набух десяток вопросов, от механики подобной магической загогулины до тарифов, но все они были из области тех, которые, пожалуй, задают только самым близким людям. Я посмотрел на лицо Патко и не задал ни одного.

Растем, Штейн. Медленно, но растем.

Вместо этого я пошевелил левой рукой и замер.

Там, где перламутровая дрянь пережимала Кавис, осталась только полоска бледной, будто отлежанной кожи.

— Дурацкий обруч, — я поднял руку. — Кто снял? Как?

— Спроси у сестры, — ответил Патко и поморщился. — Только не сейчас. И, пожалуй, вообще не сегодня. У нее своя история с Илмалом.

Я потянулся внутрь, к магии, и осторожно, будто собирался потрогать языком больной зуб, прикоснулся к ней. Метка шевельнулась и на этот раз без всякой боли.

Мана: 14(17)

Я несколько раз моргнул и коротко выругался. У меня уже было несколько теорий о том, каким именно образом восстанавливается магия и от чего она прирастает, но… Наше очередное приключение сходу перечеркнуло все догадки и породило лишь новые вопросы.

Так что статус-кво никак не изменился.

Я понятия не имел, как работал Кавис.

Полог шатра резко откинулся в сторону.

Вошла она. Седая, прямая, в темном дорожном то ли частично камзоле, то ли почти платье. Действительно родственники. Почти идентичные черты лица, за исключением финальных штрихов, сделанных гормонами и, вероятно, образом жизни. Практически женская версия лица Патко, только старше лет, опять же, пусть даже и на десять, а вот злее лет на сто. На меня она даже не посмотрела, будто на лежанке проветривали одеяло.

— Пати, милый мой, Пати, — сказала Итка Грит брату, и я поклялся себе, что никогда не забуду это обращение. Особенно учитывая то, как сильно скривился маг. — Повтори мне еще раз. Только медленно. Чтобы я расслышала каждое слово и поняла, в каком именно месте, о Раздоры и Грехи, ты сошел с ума!

Патко вздохнул с видом человека, которому уже в дцатый раз предстоит пересказывать сюжет фильма, и кивнул в мою сторону:

— Итка, он, вообще-то, очнулся.

— А мне плевать, — отмахнулась она, по-прежнему глядя только на брата. — Повторяй.

— Хорошо, — Патко смиренно сложил руки на коленях. — Я нашел в лесу мальчишку из рода драконьей крови. И я везу его в Башню, потому что больше с ним негде разобраться.

— В Башню, — повторила Итка едва ли не по слогам. — В Набунар. Где Хранителей на причалах больше, чем чаек. Уцелевшего драконьего мага. Ты хоть слышишь себя?

— Слышу, — кивнул Патко. — И повторю в третий раз. Он обычный парень, Итка. Его семья пряталась в Бесконечном Лесу с самой Чистки. Жила там целыми поколениями. Тише мха, ниже росы. Будь они такими, как нам рассказывали про драконьих магов, то уже давно выкосили бы половину окрестностей.

— И как же они оказались здесь, на расстоянии почти двух месяцев от своего леса? Мох кончился?

— Пошли на юг. Не спрашивай меня, от чего они бежали, я не некромант, спрашивать у мертвых не умею, — Патко говорил так спокойно, что даже я несколько раз кивнул головой. Ну да, он не некромант. Погодите. Постойте. Тут есть блядские некроманты⁈ Мне Лавкрафтовщины у плотины вообще-то хватило! Да еще и бензопилы под рукой нет. — Они шли на границу с лесом как раз тогда, когда наемный всадник выжигал те территории от граели. Работал он от души, вот их всех и накрыло. Вряд ли они вообще понимали, что умеют их Кависы. Просто прятались от мира и все. Может, даже не знали, что вообще существуют другие люди. Ты ведь знаешь, как оно в Бесконечном Лесу. Там на целые недели пешего перехода даже зверя не всегда встретишь.

— Всех накрыло, — повторила Итка. — Всех, кроме него.

— Всех, кроме него, — снова кивнул Патко. — Мальчику прилетело так, что он неделю не помнил собственного имени. Он и сейчас не помнит ничего. Ни семьи, ни себя, ни даже языка толком. Мне приходится использовать на нем «Подмену Знаний», чтобы как-то общаться. Так что его сейчас Хранителям сдать… ты клятву свою еще помнишь?

— Хватит мне про клятву!

— Просто там строки есть такие занимательные. Ну, вдруг запамятовала. Например про служить и оберегать…

— Служить людям и оберегать людей, — процедила Итка.

— А он кто?

— А мне плевать, кто он! Я не хочу потом на твоей могиле цветок сажать, когда тебя Хранители освежуют!