Путешествие 2 (СИ), стр. 14
Спор деревенских ушел куда-то в сторону бревен и веревок и… и тут Патко встал.
Без единого слова. Поднялся, перешагнул через мою вытянутую ногу и растворился в темноте за границей костра. Я успел подумать «по нужде», а потом оттуда донесся сухой удар, возня и короткий, придушенный вскрик.
Мы все разом сорвались со своих мест.
В десяти шагах от костра, там, где плато обрывалось скалистым спуском, Патко коленом вдавливал Тиела лицом в дерн. В его левой руке, у самого горла пастуха, тускло отблескивал гнолльский тесак. Тот самый, который он предусмотрительно не оставил лежать на полу старосты.
— Куда собрался, господин? — голос у Патко был какой-то совсем нехороший. — И не надо мне всякую ерунду нести про то, что ты облегчиться в одиночестве хотел. У меня для этого нервов не хватит. Я за тобой с самой деревни слежу, парень. Говори, что здесь происходит.
— Пусти…
— Говори!
Сзади зашуршало. Я резко обернулся. Гурм и Саук уже выдернули из костра по горящей головне и шли на Патко примерно с теми же выражениями лиц, с которыми охотились на зайцев.
Патко бросил быстрый взгляд на них, затем на меня, после чего снова повернулся к Тиелу. Что бы ни подозревал маг, ему было важнее разобраться именно с этой проблемой. Так что пришлось действовать мне.
Я шагнул им наперерез, рванул рукав вверх и снял вуаль с Кависа.
Метка сразу ожила. Чернила потекли по коже, и по предплечью разлилось знакомое свечение. Благо, что в темноте оно казалось ярче, чем было на самом деле.
— Стоять! — выкрикнул я. — Еще шаг, и я скину вас обоих с обрыва!
Они замерли. Не так давно они видели, как я отправил Гурма в короткий полет до костра. Так что в их головах… да откуда я знаю, что происходило в их головах. Но вот чего они точно не знали, так это:
Мана: 7(10)
На двоих, даже если я каким-то чудом смогу повторить свой трюк, у меня сил не хватит. Ни маны, ни, честно говоря, духа. Скинуть двух живых, дышащих, самых настоящих людей на камни? Убить их? Я стоял перед двумя мужиками с горящими дубинами, светился, как реклама ночного ларька, и банально блефовал.
Головни опустились. Сначала у Саука, потом у Гурма.
И только потом, спустя вдох, до меня дошло, чем именно я только что светил. Мой класс! Самая первая строка. «Маг драконьей крови».
Спину облило холодом… и тут же отпустило.
Если уж в доме старосты не обнаружилось ни одной книги, то эти-то точно не умеют читать. Для них моя метка — просто светящийся узор на руке чужака.
Повезло.
— Я овец искал, — прохрипел Тиел в камни. — Отбилась одна, я…
Патко молча провел лезвием тесака. По шее пастуха протянулась тонкая ниточка крови.
— Скажу! — Тиела передернуло. — Скажу… дай вдохнуть…
Патко чуть ослабил колено, и Тиел действительно заговорил, разом расставаясь со всей своей немногословностью.
— Я здесь уже был.
— Скажи мне что-то, чего я не знаю.
— Я и пытаюсь! — огрызнулся Тиел, но, увидев тесак, решил сменить тон на более покорный. — Я приходил три недели назад. Староста тогда меня послал. Попросил тихо и без лишнего шума сходить, посмотреть, что с водой. Я и пошел. Как сейчас, по этому берегу… — он сглотнул. — И на этом склоне. Вот на этом самом. Люди лежали.
— Какие люди, — ровно спросил Патко.
— Бретанорцы. Вроде как… не знаю… может, не они. Но точно солдаты. Только… — Тиел задышал чаще. — Они высохшие были, маг! Все до единого! Как рыба на жерди. Кожа к кости прилипла, лица… лица свело, пальцы в камень вбиты. Скрюченные все и… И…
— Что⁈ Ну! Говори!
— Из них вывалилось все! Живот у каждого даже не вспорот, а будто внутрь прогнил, как пасть какая-то беззубая. И все внутренности раскиданы. Их почти не осталось тогда… воронье поклевало и падальщики, только вот воронье и падальщики такие трупы не трогают… И лежали они не кучей. Их будто кто-то узором выложил. Как на девичьей вышивке.
Костер за спинами треснул, и я вздрогнул так, что чуть сам не облегчился.
— А вокруг них трава зеленая, — почти шепотом добавил Тиел. — Везде все пожухлое. А вокруг них — зеленая. Сочная… Я такой с весны не видел.
— И где они? — Патко наклонился ниже. — Где тела⁈
— Скинул! — то ли закричал, то ли заплакал Тиел. — Скинул, маг. С обрыва сбросил, вот с этого, и назад побежал. До плотины не дошел я, понял⁈ Не дошел! Не смог…
С этого обрыва? Я медленно повернул голову. Черная кромка ложбины начиналась в трех шагах от нашего кострища.
Патко коротко, без замаха, ударил Тиела лбом в переносицу, поднялся и добавил пинком под ребра. Я дернулся — сейчас деревенские кинутся. За своего-то.
Не кинулись.
Гурм и Саук без капли жалости смотрели на скорчившегося земляка сверху вниз. Так, наверное, смотрят на предателя. Потом они переглянулись, и Саук повернулся к Патко:
— Это то, о чем мы думаем, маг?
Патко медленно качнул головой:
— Надеюсь, что нет.
Я не выдержал первым. Догнал его у костра и схватил за плечо:
— О чем вы говорили? Что «то»? Патко!
Он обернулся. Посмотрел мне в глаза и вздохнул. Протяжно и устало, как вздыхал всякий раз, когда упирался в размеры моего невежества.
— Все время забываю, что ты ничего не знаешь, Артур, — посетовал он. — Если вкратце, то там, где пролилась чужая кровь и было много страдания, а война щедро поставляет и то и другое, заводятся Злые Духи. Они, как бы сказать… не мертвые. Но и не живые тоже. Эти твари вселяются в тела умерших. Подчиняют их себе, а затем пробуждают в них Темный Кавис.
— Я… ничего не понял. Темный Кавис? Это как…
— Некогда, — оборвал он меня. — Времени на очередные лекции Башни у нас нет. Как и сил у меня. И если там действительно Злой Дух, то к встрече надо готовиться уже сейчас. Помоги собрать…
— Стой. Погоди, — я даже руки поднял. — Мы же можем просто уйти. Развернуться и…
Договорить он мне так и не дал.
— Всякий носитель Кависа, — сказал Патко тихо и очень отчетливо. — клянется защищать людей от отродий Боршахеса.
Боршахес. Я помнил это слово. «Naskux nelaeoren Boršahes!» — то, что Патко выкрикнул во дворе турбазы, когда сразился с шаманом граели при помощи своего горящего снега. Я тогда решил, что это ругательство.
Но, видимо, это было имя.
— Мне, конечно, всего трижды в жизни приходилось исполнять эту клятву, — продолжил Патко. — причем считая того шамана. Но это не значит, что я замараю себя малодушием и ее нарушением. Если там Злой Дух, то мы его изгоним. Так. И никак иначе.
— «Мы», — повторил я. — Я-то не клялся.
— Тогда можешь, умник, проваливать, — с неприкрытой злобой процедил Патко.
Разумеется, я никуда не ушел. Да и куда?
Лагерь готовился ко сну. Тиел лежал у огня, зажимая разбитую переносицу. Никто к нему больше не подходил. Я остался сидеть снаружи круга света и пытался утрамбовать в голове богов, оболочки, высохших солдат и Злых Духов.
Ветер тянул сверху, вниз по руслу. От плотины — к нам.
В его вихрях и шуршании между камней и трав я расслышал короткий, довольный смех.
И очень, изо всех сил понадеялся, что мне показалось.
Глава 25
Умирать, так с огоньком
Их нашел Саук.
Он, по утренним делам, отошел от лагеря за камни и бегом вернулся, так и не завязав штанов и не издав ни звука. Вот это молчание меня и насторожило.
— Там, — выдавил он, едва находя силы, чтобы вдохнуть. — Маг. Там.
Мы все впятером поднялись на гребень.
Тела лежали на склоне. На том самом, с которого Тиел, судя по его рассказу, сбросил их с обрыва. Только теперь они лежали выше. Ближе к нам. И снова узором.
— Naskux nelaeoren Boršahes, — очень тихо сказал Патко.
Я не стал просить перевода. Есть фразы, которые понятны на любом языке.
Реальность оказалась хуже любого фильма ужасов. И не столько из-за внешнего вида, сколько потому, что кинотеатры не передавали запах. Воняло не гнилью, а сухой пылью, старой кожей и чем-то сладковатым, как от давно забытого в шкафу яблока.