Путешествие 2 (СИ), стр. 13

— И мой приоткрывает…

— Откуда мне-то знать? — он даже не стал делать вид, что задумался. — Ты маг драконьей крови, Артур. Помнишь, что я говорил по поводу этой братии? Все, что я знаю о вашем пути, поместится в маленький такой наперсточек, и там еще останется место для пальца.

Эту фразу — «откуда мне знать» и «понятия не имею» — я слышал от него так часто, что выучил на Унладе раньше слов «хлеб» и «спасибо».

— Одно скажу точно, — продолжил Патко. — Талант к стихии — самый заурядный дар из всех. Скучнее не бывает. Половина носителей Кависа ходит с талантом к воде или к камню и ничего выдающегося из себя не представляет.

— Спасибо, — сказал я. — Всю жизнь мечтал быть заурядностью. Кстати, вполне успешно справлялся с исполнением данного стремления.

— Странно у тебя другое, — он пропустил мою иронию мимо ушей, как пропускал примерно… всегда. — Талант сразу к двум стихиям. Огонь и ветер. Вот такого я не встречал.

— Вообще?

— Что-то вроде.

— Что-то вроде?

— Что у тебя за привычка повторять мною сказанное?

— А у тебя что за привычка озвучивать только половину мысли?

Патко покачал головой и, проворчав:

— Справедливо, наверное, но все равно звучишь как моя жена, — продолжил уже громче. — Слухи ходили. Про редкие исключения, про старые рода, всякая такая чушь. Но слухи, если что, ходят и про рыбу размером с дом.

— И это… нормально? — я постарался, чтобы голос звучал ровно. Вышло, подозреваю, не очень.

— Понятия не имею, — честно признался Патко. — И никто не имеет. Знаешь, почему? Потому что ни один носитель Кависа в здравом уме не раскрывает свои тайны целиком. Никому. Исключения делают только между самыми близкими. В качестве демонстрации высшей степени доверия.

Я переваривал услышанное секунды три. Потом до меня дошло, и я даже засмеялся, но без особой радости.

— Погоди. Я тебе свой показал весь. Целиком. Еще перед… началом пути.

— Показал, — согласился Патко.

— А ты мне свой — нет. У тебя большая часть закрыта.

— Верно.

— И?

— И я тебе не доверяю, — он пожал плечами, не сбавляя шага. — Целиком и полностью. С чего бы я вообще должен был доверять такому, как ты?

Вот так. Обидно, что и возмущаться было даже как-то не с руки. Он сам учил меня чему-то подобному аккурат рядом с горящими штанами Гурма. «Научись не доверять людям». Просто я как-то не подумал примерить это правило на нас двоих.

Дурак. В кои-то веки — не по легенде.

— Я уже говорил, что учить тебя не могу, — продолжил Патко чуть позже, когда тропа выровнялась и дыхание вернулось. — Не «не хочу». А именно не могу. Мой путь другой. Мои советы тебе навредят. Могу только сказать нечто банальное, вроде того, что Кавис открывают навстречу тому, к чему тянется душа. К своему таланту. Тебе следует прикасаться меткой к ветру и к огню.

— Прикасаться меткой. К огню, — повторил я. — Это иносказательно или рекомендация руками в костре палки ворошить?

— Ну а ты попробуй, умник, и узнаешь! — чуть гаркнул Патко. — Иносказательно, конечно… А по-настоящему тебе помогут только в Башне Древних. Круг Магов Стихий. Больше никто.

Башня… Набунар… Десять дней морем и вечность пешком. Я вздохнул и задал следующий вопрос — по-моему, совершенно логичный.

— А другие таланты получить можно? Ну, выучить Слова с чужих путей, заклинания…

— Закрой рот!

Я аж споткнулся. Патко остановился и развернулся ко мне всем корпусом. Лицо у него при этом было такое, будто я не вопрос задал, а наступил ему на первичный половой признак. Причем пяткой и с явной целью оставить без потомства. Только в тот момент, что показательно, я задумался, были ли у Патко дети. Впереди Саук обернулся на окрик, но маг уже понизил голос до сдавленного рычания:

— Никогда. Слышишь? Никогда даже не думай об этом!

— Да что я такого…

— Именно с таких мыслей, — процедил он. — начинаются воры Кависа.

Он пошел дальше, но я все равно догнал. Минуту мы шагали молча, но вскоре Патко все-таки снова заговорил. Тихо и без обычной язвительности, что ощущалось хуже любого крика.

— Есть путь, который я тебе описал. Отправиться в Башню, попасть в число учеников Круга и начать постигать тайны своего пути. Это долгий путь. Долгий и тяжелый, Артур. Не говоря уже о том, что ты не подходишь по возрасту, но… — Патко тяжело вздохнул и покачал головой. — Есть и короткий. Их даже несколько, если быть до конца откровенным. И то, что ты спросил… Это как раз один из них. Быстрый путь — забрать чужой Кавис. Вместе с ним ты заберешь часть чужих знаний. Часть чужой маны. Только это все равно чужое, Артур. Чужое дыхание в твоей груди. И оно никогда не приживается. Это как медленный и разрушительный яд, от которого ты уже никогда не излечишься. Всякий, кто хоть раз украл Кавис, рано или поздно перестает быть человеком.

— Перестает… в каком смысле?

— В прямом, — дернул плечами Патко. — Вор Кависа в определенный момент преображается и перерождается монстром. На таких, среди прочего, охотятся Хранители. Красть Кавис решит только самый безумный или окончательно отчаявшийся. Просто потому, что это верный способ потерять сначала разум, а потом жизнь. В конечном счете ты уже будешь не ты. Это я не конкретно про тебя, а иносказательно, умник.

— Ты так говоришь, будто видел нечто такое.

— Видел. Одного, — не стал отрицать Патко и тут же всем своим видом закрыл тему так плотно, что я услышал, как лязгнул засов.

К середине дня подъем вывел нас на пологое плато, по колено заросшее сухой травой. И не успел я обрадоваться ровной земле, как Саук издал звук, который я в последний раз слышал от однокурсника, выигравшего в лотерею свою месячную зарплату.

— Норы! — он упал на четвереньки. — Гурм! Смотри, норы! Жилые!

Дальше я минут двадцать наблюдал спектакль, в котором мне досталась роль декорации. Деревенские, молча, без лишних объяснений, что и кому делать, принялись за работу. Гурм заткнул камнями два запасных выхода, Саук скрутил из сухой травы тугой жгут, поджег его от огнива и, дождавшись дыма, затолкал в главный ход. Ну а сверху придавили дерном.

— И что теперь? — шепотом спросил я.

— А теперь заткнись и жди, — даже несколько ласково ответил Гурм.

Ждали мы, впрочем, недолго. Из-под камня у третьего, не замеченного никем выхода рванула серая молния и тут же исчезла прямо в воздухе, будучи перехваченной Тиелом. Я даже не понял, когда пастух успел там оказаться. Короткое движение, хруст, и тушка легла на траву.

— Ужин, — объявил Саук торжественным тоном.

Вечером, у костра, заяц пах так, что я был готов простить этому миру процентов сорок всего, что между нами с ним произошло с момента взорванной заправки. Деревенские повеселели; даже Гурм дважды хмыкнул в ответ на шутки Саука. Один только Тиел сидел чуть в стороне. Он почти не притронулся к мясу и смотрел туда же, куда и все эти дни.

Вверх по руслу.

— Эй, ты, пастух, — Патко обглодал кость и ткнул ею в темноту. — Завтра к середине дня будем на месте, Тиел. От последнего поворота сколько идти?

— Полдня, — сказал Тиел. — Может, меньше. Тропа по левому краю, выше осыпи. Спуск к самой плотине только один, с южной стороны, между двумя похожими друг на друга зубцами.

Я на секунду даже перестал жевать. Это была самая длинная его речь за пять дней. И весьма точная, особенно для человека, который гонял овец по пастбищам в диаметрально противоположной стороне.

— Может, подкоп сделаем? — предложил Саук. — Или попробуем подтолкнуть. Бревно найдем, камень подложим…

— Ты армейскую плотину бревном собрался ковырять? — хмыкнул Гурм.

— А что? Маг вон с камнями поговорит, они и подвинутся.

Патко на это даже не повернул головы. Я даже рассматривать в мыслях какие-либо варианты не стал. У Патко маны все равно почти не оставалось. У меня же всего семь капель и два Слова, одно из которых сдувает стрелы, а второе скорее меня через плотину перекинет, чем с ней что-либо сделает.