Мистерия горгоны Медузы, стр. 3

– Вот тут написано… – Дуся полистала странички первичного допроса, который взяла с собой, – что напали на тебя примерно в девять тридцать, и вызов в «скорую» тогда же зафиксирован. А где ты до этого была? Время-то позднее!

– Да на работе! – слишком поспешно, на Дусин взгляд, ответила Алёна. – Изабелла задержала, велела документы перепечатать.

Далее выяснилось, что Изабелла Юрьевна Кащеева – помощница нотариуса Рубена Варламовича Семибратова, и Алёна дело имеет только с ней, та ее работу контролирует и вообще строгая очень, никогда навстречу человеку не пойдёт.

Перешли, собственно, к разбойному нападению. Тут Козлихина вообще ушла в глухую несознанку – ничего не помню, ничего не видела, ничего не слышала, очнулась, только когда Анисия Ивановна, соседка, затрясла и позвала: «Алёна, Алёна, что с тобой, жива ли?»

Но не тот человек была Дуся Самохвалова, чтобы уйти ни с чем. Она точно знала, что потерпевшая что-то скрывает. Точнее, недоговаривает. Может быть, ерунду какую-нибудь, к делу вовсе не относящуюся. А может, что-то важное.

– В сумке что у тебя было? – деловито спросила Самохвалова. – Деньги, документы?

Алёна вздохнула:

– Нет, документов в сумке не было и денег не так чтобы много. Косметику, конечно, жалко, мобильник опять же… А ключи я всегда в кармане ношу.

– Это правильно, – одобрила Дуся и задала следующий, заранее заготовленный вопрос.

Алёна отвечала, что никого в подъезде она не встретила, а лифт не работал, что ее совершенно не удивило, потому что он вечно ломается. И если утром, так еще ничего, мастер приезжает, а вечером – так до утра лифт и стоит, так что приходится пешком подниматься. И вот поднялась она и только достала ключи, чтобы дверь квартиры открыть – как сзади удар, и больше она ничего не помнит. У Дуси в голове тут же возникла мысль, что если лифт не работал, то для чего грабителю было тащиться за Алёной на пятый этаж, мог бы и на первом сумку вырвать, раз уж в подъезде никого не было. К тому же и не всякий жулик сумеет до пятого этажа бесшумно подняться. А этот, видишь, и по голове Козлихиной дал, да еще и убежать вовремя сумел. Правда бежать вниз – это не наверх, но всё равно негодяй в неплохой физической форме.

Дуся взглянула на снова побледневшую Алёну, которую разговор явно утомил, и решила прощаться. В прихожей она надела синее пальто, попросила вышедшую ее провожать Козлихину немедленно лечь в постель и покинула квартиру.

Услышав, как за ней щёлкнул дверной замок, Дуся не спешила уходить. Она посмотрела на дверь напротив, которая тут же отворилась, как будто Дусю терпеливо ждали.

На пороге возникла кукольного вида бодрая старушенция с аккуратно завитыми седыми кудельками, подкрашенными фиолетовыми чернилами, и в сером платье с кружевным воротничком, заколотым брошкой. На плечах у нее был тёплый пуховый платок. Около ног старухи, обутой в тапочки с помпонами, отирался рыжий котище устрашающих размеров с отчаянной разбойничьей мордой.

– Хорош! – одобрила пушистого зверя Дуся.

– Это вы будете из милиции? – по старой памяти спросила старуха, окинув орлиным взглядом Дусю.

– А это вы будете Анисия Ивановна Пищикова? – в ответ поинтересовалась Дуся, у нее была отличная память на имена и фамилии, раз прочитает в протоколе – ни за что не забудет.

Старуха молча посторонилась, а кот величаво, подняв хвост трубой, удалился вглубь квартиры, ступая мягко, но с достоинством.

– Чаю? – спросила Пищикова.

– Да я уж вроде кофе напилась… – ответила Дуся, с тоской понимая, что время все-таки поджимает, и у нее, кроме этого дела, за которое вообще Петька отвечает, своих дел полно.

– Знаю я, какой там у Алёны кофе, – отмахнулась Анисия Ивановна. – Небось и сахару-то нет… А я тебе к чаю печеньица дам. Раздевайся. Проходи на кухню.

Дуся снова оказалась на кухне.

Печенье было дивно вкусное, рассыпчатое, с маком и корицей. Дуся съела четыре штуки, но тут чашка опустела.

– На работу не торопишься? – поинтересовалась старуха, не спускавшая с Дуси глаз.

– Тороплюсь, – честно ответила Дуся. – Так что давайте коротко. Расскажите мне о случившемся с вашей соседкой.

Анисия Ивановна на секунду задумалась, но потом решилась и начала:

– Ну что тебе сказать? Алёнка – девка неплохая, но без царя в голове. Ума у нее, честно сказать, немного. – Старуха сразу взяла быка за рога. – Бабушка ее перед смертью просила меня за Алёной присматривать. Вот и стараюсь по мере сил… – Тут она тяжело вздохнула. – Но знаешь, не очень-то получается. Хотя… Вот ты слушай. Значит, сижу это я, телешоу смотрю, а тут Барсик чего-то забеспокоился. Он у меня такой сообразительный и лучше собаки чует, что на площадке творится. Ведь кот-то Алёнкин. Бабушки ее, покойницы, любимец. Ну, когда бабушка умерла, то Алёна кота, конечно, оставила, только она целыми днями на работе, а котик скучает. Болеть даже начал, она и говорит: тётя Анисия, возьмите Барсика к себе. Корм и наполнитель я вам обеспечу. Пропадёт он у меня. А я что? Да ради бога, раз такое положение создалось. Мы с Барсиком ладим хорошо, только он всегда реагирует, когда дверь Алёны скрипнет или шаги раздаются. В тот раз и я услышала посторонний шум, вроде крик, и упало что-то. Я дверь-то открыла – батюшки мои! Что делается-то! Алёнка у дверей лежит, кровь у нее из головы течёт, а мужик какой-то ключи у нее из рук рвёт. Я как заору, он подхватился, сцапал сумку да и дал дёру. А я к Алёнке подошла, кричу, за плечи ее трясу, она глаза открыла, мутные такие… Я усадила ее тут же на полу, да и в «скорую» звонить. Те быстро приехали, даже удивительно.

– Значит, ключи ему нужны были? – задумалась Дуся. – Это же выходит, что он ее в квартиру затащить хотел… Раз ключи схватил. А там уж сделал бы что хотел… Так что, Анисия Ивановна, считайте, что вы Алёну спасли, не зря соседке своей слово давали, что присмотрите за внучкой.

– Господи! – Старуха перекрестилась. – Спаси и сохрани! Страсти-то какие…

– Вор как выглядел? Не запомнили?

– Не разглядела, – с сожалением вздохнула старуха. – Так вроде росту среднего, худощавый, куртка не то серая, не то черная, вроде бы блондин… А может, седой… Нет, не узнаю его.

– Ладно, спасибо вам, пора мне уже. – Дуся закрыла папку, встала, попрощалась и поспешила на работу.

Проводив напарницу, капитан Лебёдкин сел за свой стол с твёрдым намерением разобраться, наконец, с бумагами, которые заполонили уже не только стол, но и подоконник, а некоторые папки даже громоздились на полу. Дуся этого не одобряла.

Лебёдкин расчистил место на столе, утвердился на нём локтями и мрачно уставился в окно. За окном лил дождь, влажно блестели мокрые крыши соседних домов, пузырились лужи на тротуаре. Лебёдкин малодушно отложил рапорт, который требовалось составить в первую очередь, и решил выпить кофе для бодрости и просветления мозгов. У Дуси была припрятана в столе банка растворимого, он это точно знал. Он вышел в коридор с чайником, чтобы набрать воды, но тут возле туалета его перехватил дежурный Коля Еропкин.

– Петя, тут к тебе женщина пришла, – подозрительно довольным тоном сообщил он.

– Какая еще женщина? – попятился Лебёдкин, пытаясь прошмыгнуть в туалет, но Еропкин сделал ловкий хоккейный финт и не дал двери открыться.

– Ну баба какая-то чокнутая. – Еропкин наклонился и зашептал: – С заявлением. Вроде у нее пропал кто-то.

Лебёдкин предпринял еще одну попытку попасть в туалет. Но Коля был настороже.

– Кто? Муж? Или хахаль? – рассердился Петя. – Так тогда чего искать-то, сам придёт, когда нагуляется…

– Вот и я о том же! – обрадовался Еропкин. – Так что ты быстренько ее отфутболь, а то все заняты, один ты по коридору с чайником гуляешь, сразу видно, делать тебе нечего.

Проклиная себя за то, что не вовремя попёрся за водой, Лебёдкин понял, что ему не отвертеться. Не пошлёшь же дежурного куда подальше, он всё же лицо официальное.

– Ну, давай ее ко мне! – И, махнув рукой на кофе, Петя вернулся в кабинет, чтобы хоть папки с пола прибрать.