Мистерия горгоны Медузы, стр. 1

Наталья Александрова

Мистерия горгоны Медузы

Роман

* * *

– Чёрт знает что! – сказал капитан Пётр Лебёдкин, входя в свой крошечный кабинетик. – Нет, ну это просто чёрт знает что!

Его напарница Дуся Самохвалова подняла голову от вороха бумаг и рассеянно поинтересовалась:

– Ага, опять влетело?

– Не опять, а снова, – огрызнулся Лебёдкин, но тут же опомнился.

Самохвалова – баба хорошая, это все знают, и ему сильно повезло, что попала она к нему в напарницы. Мало того, что невредная, с пониманием и характер золотой, так еще и умная. Они отлично ладят, так что вовсе незачем ему сейчас срывать на Дусе свою злость.

Дуся, кстати, не думала обижаться. У нее действительно был замечательный характер, и на жизнь она смотрела с оптимизмом. Она свято верила, что всё всегда, рано или поздно, будет хорошо. Такому отношению к жизни очень способствовала Дусина внешность. Дуся – женщина яркая и сама себя называла «сто килограммов женской красоты». Это она округляла для красного словца, хотя на самом деле если не сто в ней было, то прилично за девяносто. Дуся веса своего нисколько не стеснялась, а наоборот, очень собой гордилась. Впрочем, у нее всего было с избытком: глаза сияющие, круглые, как блюдца, рот крупный, губы полные безо всякого геля, волосы густые, волнистые, по выражению парикмахеров, «на троих волос хватит». Исходила от Дуси такая жизненная энергия, что спокойно можно было бы заряжать от нее батарейки или давать электричество в удалённые и слаборазвитые районы, конечно, если Дуся позволила бы.

Мужчины, видя Дусю впервые, обалдевали и столбенели. Сослуживцы, конечно, попривыкли уже, пообвыкли, а новеньких заранее подготавливали, чтобы не было недоразумений.

С женщинами Дуся всегда поддерживала хорошие, ровные отношения, поскольку была не вредной и независтливой. В разговорах со свидетелями Дусе не было равных, а подследственные проникались к ней доверием и рассказывали всё-всё, знай только слушай. А слушать Дуся умела.

Сейчас Дуся прекрасно понимала, что явился ее напарник от начальства, а начальство, как известно, по головке никогда не погладит, а норовит стружку снять. А с Петькой вообще сложно. Уж очень он резкий, заносит его на поворотах, никаких тормозов нет. Учила его Дуся, учила: у начальства в кабинете молчи, что бы начальник ни говорил. Кивай, как китайский болванчик, со всем непременно соглашайся и тверди, как попугай, что всё будет сделано точно и в срок. Так всем будет лучше: и тебе, и руководству.

Но Петька – натура пылкая, увлекающаяся, вечно норовит из пустяка устроить цирк с фейерверком, везде ему серийные маньяки мерещатся. А начальство такие предположения и маньяков ну очень не любит.

Прежний их начальник, полковник Медведкин, был человек простой, как говорится, что на уме у него, то и на языке. Начнёт Петька у него в кабинете свою линию гнуть, схемы какие-то показывать, графики, распечатки, Медведкин как рявкнет, будто он не полковник, а медведь, которого зимой охотники разбудили. Тут бы Лебёдкину и помолчать, попятиться тихонько да и уйти. Ан нет, он еще больше горячиться начинает. Руками размахивает, графики под нос начальству суёт. Так-то он мужчина тихий, но как втемяшится ему в голову, что убийство не простое, а серия намечается, – так просто Петька сам не свой делается.

Понятно, что такое поведение начальство не одобряло. Правда, пару раз не ошибся капитан Лебёдкин, угадал-таки серию. Громкие дела были, за первое Лебёдкину премию дали в размере месячного оклада, и Дусю тоже не обидели, а полковник Медведкин на повышение пошёл. А во второй раз при новом начальнике им денег не дали. Зато Ирина Павловна, секретарша начальника, с которой у Дуси с некоторых пор нежнейшая дружба, шепнула, что на этот раз Петьке нужно насчёт квартиры подсуетиться. Он после развода уже несколько лет в коммуналке маялся.

И ведь выгорело дело, дали Петьке отдельную квартиру. Тут бы ему и успокоиться, дух перевести, работать, как велят, даму сердца какую-нибудь завести, если не для женитьбы, так для серьёзных отношений, так нет. Снова Петька мечется, опять ему больше всех надо, с начальством конфликтует, а женщин вообще сторонится. И то сказать, ходили смутные слухи о Петькиной супружеской жизни и последующего потом развода. Жена ему лютая стерва попалась, а тёща – еще хуже, еле-еле Петька от них избавился. Это давно было, Дуся еще тогда с ним не работала. Он про это никогда не вспоминает, а Дуся не спрашивает – что соль-то зря на раны сыпать…

Сейчас Дуся поглядела на напарника, который рухнул на стул, и протянула ему через стол бутылку минералки.

– Охладись маленько, остынь!

Лебёдкин одним богатырским глотком отпил полбутылки воды.

– Ух! – сказал он чуть бодрее. – И до чего же я не люблю с начальством общаться!

– Да кто же это любит-то… – философски заметила Дуся. – К сожалению, это не в наших силах. Была бы моя воля – век бы начальство не видела. За что на этот раз он на тебя наехал?

– Ты не поверишь! – Лебёдкин взмахнул руками, так что Дуся едва успела увернуться от бутылки. – Из-за девицы, что позавчера ограбили.

– Да с чего вдруг? – Дуся пожала мощными плечами. – Обычное дело, девушка поздно возвращалась домой, заскочил за ней в подъезд шарамыжник какой-то, тихонько поднялся с ней на ее этаж по лестнице, дал по голове, вырвал сумку да и смылся. Непонятно только, отчего она не сообразила перед тем, как в тёмный подъезд входить, по сторонам посмотреть. Ведь не ребёнок малолетний, а взрослая женщина, пора бы уж поумнеть.

– Ага, ну я и объясняю, что потерпевшая вроде бы не сильно пострадала. Дали по голове, но даже сотрясения нет, и сумку в ближайшей урне нашли. А грабитель этот небось воришка мелкий, и как его найти-то? Тем более потерпевшая сказала, что денег в кошельке немного имелось, ну мобильник еще, конечно, и всякие там дамские штучки. Так что денег кот наплакал, а мобилу он уже толкнул по дешёвке, и всего делов-то.

– А наш что на это сказал?

– Да что сказал… – вздохнул Лебёдкин. – Смотрит на меня глазами своими оловянными и молчит.

Дуся представила эту картину и невольно поёжилась. Вроде бы после того, как прежний их начальник полковник Медведкин пошел на повышение и новый начальник вступил в должность, прошло уже довольно времени, а всё никак не могут они к нему привыкнуть. Чёрт его знает, что он за человек, и вообще человек ли? Предположение это высказал как-то Петька, и Дуся порой тоже задумывалась – а вдруг ее напарник прав? Потому что про начальника никто ничего не знал – кто он, откуда, сколько ему лет, женат или холост, а если в разводе, то в который раз…

Секретарша Ирина Павловна, дама широких интересов, никогда про своего начальника не сплетничала, а Дуся не спрашивала, знала, что всё равно ответа не получит. Да если честно, то секретарша и сама-то толком ничего не знала.

Начальник был подтянут и моложав – ни лишнего веса, ни мешков под глазами, ни морщин вокруг рта. Всегда чисто выбрит и аккуратно подстрижен, костюм недешёвый и сидит отлично, обувь дорогая, галстук же довольно унылый, какой-то канцелярской расцветки. И, по наблюдению Ирины Павловны, галстуки и костюмы начальник менял часто, но обязательно на такие же точно. Говорил начальник всегда негромко, и не поймёшь даже, баритон у него или тенорок козлиный. Глаза, как метко выразился в свое время капитан Лебёдкин, были у начальника совершенно оловянные, бесцветные, и лицо выразительное, как дверца холодильника. И такое же отстранённо-холодное. Через некоторое время дружный коллектив решил, что лучше уж полковник Медведкин – тот по крайней мере орал на них, как зверь, выражался порой неприлично, но с ним всегда можно было по-человечески поговорить. С понятием был мужик.

– Ну, значит, молчит он, – вздохнул Лебёдкин, – а я стою и жду, когда замерзать начну. А потом он рот открыл и объявил, что с сегодняшнего дня у нас какой-то месячник борьбы с нелегалами. И что, конечно, Миграционная служба старается, но и мы со своей стороны должны проявить… В общем, что-то там выявить, углубить и улучшить.