Мистерия горгоны Медузы, стр. 2

– Понятно, – протянула Дуся сочувственно. – Следовательно, попал ты, Петенька, под раздачу.

– Такое мое счастье, – пожал плечами Лебёдкин и посмотрел в глаза напарнице искательно: – Дусь, а Дусь?..

– Ну чего тебе? – Она нахмурила брови, но долго сердиться не могла и улыбнулась. – Ладно уж, страдалец, схожу поговорю с твоей ушибленной девицей!

– Дуська, ты золото!

Капитан Лебёдкин прекрасно знал Дусины деловые качества, она ведь могла разговорить любого человека. И выяснить всё, что нужно и важно. И не то чтобы сведения клещами из свидетеля тащить или там иголки под ногти загонять, люди сами всё подчистую ей выложат и вспомнят всё, что позабыли. У Дуси внешность располагающая, доверяют ей люди.

Дуся надела новое синее пальто, покрутилась перед зеркалом. Пальто это устроила ей по знакомству мамаша одного оболтуса, Дуся его спасла от колонии. Пятнадцатилетний оболтус связался с плохой взрослой компанией, малолетнему идиоту было лестно, что с ним общаются такие серьёзные ребята. А ребята грабанули небольшой магазинчик, вырубили сторожа и подставили оболтуса по полной программе, подсунули ему какие-то вещи и дружно валили на него, так что светила парню колония всерьёз и надолго. На допросах мальчишка молчал, играя в благородство, никакие уговоры на него не действовали. Сумела переубедить его только Дуся. Когда следствие закончилось, благодарная мамаша, работающая в бутике элитной одежды, устроила Дусе дорогущее пальто с большой скидкой.

Итак, Дуся причесалась перед зеркальцем и отправилась навещать потерпевшую Козлихину Алёну Викторовну, которая вышла вчера из больницы и находилась дома, поскольку на работу ее еще не выписали, что и выяснил капитан Лебёдкин посредством телефонного звонка. Алёна Козлихина жила недалеко от здания полиции, в блочном шестиэтажном доме рядом с метро. Требовалось обойти станцию сзади, миновать цветочные ларьки и крошечный магазинчик мобильных телефонов, нырнуть в проход между стройкой и задней стеной бани – и вот он, дом. Дуся работала в этом отделении полиции несколько лет и успела изучить все окрестности.

Домофон звонил долго. Наконец отозвался слабый невнятный голос и спросил «кто там». Дуся ответила как есть – из полиции. Замок щёлкнул, подъезд открылся. Лифт ожидаемо не работал, пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Дуся посчитала это полезной гимнастикой. Худеть она не собиралась, ей это даже в голову не приходило, но всё же, как говорят, физические упражнения для жизненного тонуса полезны.

Дуся внимательно изучила все четыре двери квартир на лестничной площадке пятого этажа.

Одна дверь новая, заклеенная плёнкой, стало быть, ремонт жильцы сделали и не живут пока. Другая дверь была, наоборот, старая и обшарпанная, чуть ли не жучками проеденная, такую не всегда и на помойке встретишь, и пахло из квартиры самой настоящей свалкой. Алкаши, значит, обитают, с такими не поговоришь, мозги и память давно пропили. Третья квартира была потерпевшей – ну да, Лебёдкин выяснил, что Козлихина живёт на своей площади, а в последней квартире дверь была тщательно вымыта, даже ручка сияла, и коврик лежал хоть и старенький, но чистый. И сейчас Дусе послышалась какая-то осторожная возня за той дверью. Ясно, соседушка любопытная около глазка пристроилась…

На звонок открыла девица в розовом длинном халате и босиком. Вид у нее был помятый и недовольный.

– Чего надо? – довольно грубо спросила она, сжимая ворот халата у горла. – Чего вы всё ходите? Я на больничном.

Дуся не обиделась на такое невежливое обращение, она вообще на людей не обижалась.

– Можно в квартиру пройти или тут будем разговаривать? – Она широко улыбнулась, намекая на любопытную соседку.

Расчёт оказался верный, девица недобро покосилась на дверь напротив и неохотно посторонилась. Она поморщилась, прикоснувшись к волосам. Чуть выше виска был налеплен пластырь, а вокруг засохла кровь.

Прихожая показалась Дусе темноватой и довольно захламлённой, девица мотнула головой вправо, что означало – иди на кухню. Дуся сняла дорогое пальто и повесила на крючок старой ободранной вешалки, даже плечиков не нашлось. На кухне царил жуткий беспорядок, и зоркие Дусины глаза сразу определили, что такое состояние для хозяйки дело привычное. Сразу ведь видно, что бедлам на кухне не потому, что хозяйка заболела и у нее из рук всё валится, а просто она привыкла в таком кавардаке существовать. Дуся и не думала никого осуждать, не ее это дело, она просто отметила про себя некоторые детали.

– Зачем вы пришли? – спросила хозяйка, опустившись на стул. – Сказала же еще в больнице, что ничего не помню, паразита-вора я не видела. Так что забудьте вы про это дело, и я поскорее забуду! Век бы не вспоминать…

– Не получится, – вздохнула Дуся, стоя перед Козлихиной. – Ваше дело начальство взяло под персональный контроль, так что придётся расследовать.

– Что значит «под персональный контроль»? – Девица подняла голову, и от резкого движения, видно, снова ей поплохело.

– Болит? – посочувствовала Дуся. – Сильно он вас приложил?

– Врачи говорят – несильно. Но голова кружится, – вздохнула Козлихина и неожиданно предложила: – Кофе хотите?

– Хочу, – обрадовалась Дуся, давно уже приметившая на кухне вполне приличную кофеварку. Не то чтобы она так уж хотела кофе, просто нужно было установить доверительные отношения с потерпевшей, а совместно выпитая чашка кофе этому очень способствует.

Пока Алёна Викторовна заправляла кофеварку, Дуся сама вымыла две чашки и одну чайную ложку, вторую не отыскала. И чашки разномастные: одна красивая, но старая уже, краешек отбит, а вторая новая, совсем дешёвая, даже без рисунка. Кофе, разлитый по чашкам, испускал умопомрачительный аромат.

Девица вдруг побледнела, покачнулась, придержалась рукой за стол и опустилась на табуретку, которую Дуся присмотрела для себя. На кухне стояли два шатких стульчика на металлических ножках, а вот табуретка была старая, с виду надёжная. Дусе вовсе не хотелось начинать доверительный разговор со сломанного стула, а эти тонконожки явно ее веса не выдержат.

– Ты чего? – Она кинулась к потерпевшей. – Плохо, что ли? Только в обморок не падай! – Сама не заметив, Дуся перешла с ней на «ты».

– Да я ничего… – слабым голосом ответила та. – Голова кружится, и в глазах темно.

– Рано тебя выписали! – посочувствовала Дуся.

– Да ладно, у меня и раньше так бывало. Нечасто, правда. Нужно кофе выпить… Полегчает.

– Это пожалуйста! – Дуся без труда перетащила девицу к столу на стульчик, а сама завладела табуреткой. Табуретка не подвела, выдержала ее вес.

– Тебе нужно непременно с сахаром… – Дуся оглянулась в поисках и нашла старую фарфоровую сахарницу с отбитой ручкой. Но та была совершенно пуста.

Дуся открыла шкафчик, но обнаружила только полупустую бутылку подсолнечного масла и пакетик душистого перца, да еще пустую коробку из-под кукурузных хлопьев, из которой как раз выползал шустрый предприимчивый муравей.

– У меня… в куртке, в кармане сахар есть… – прошелестела девица.

Дуся пулей полетела в прихожую и нашла куртку, валявшуюся на полу, поскольку оторвалась вешалка. Она подняла куртку и без труда определила, что эта верхняя одёжка побывала в больнице, только там могла впитать она такой тоскливый запах.

Самохвалова потрясла куртку, и из кармана выпало несколько мелких монеток и три рекламных пакетика сахара с надписью «Бар-Ракуда» и головой сердитой зубастой рыбы. Дуся честно поделила сахар пополам, хотя сама любила, чтобы послаще.

После кофе девица малость порозовела и перестала клониться набок.

– Меня Дусей зовут! – сообщила оперативница, ненароком взглянув на часы. Пора приступать к разговору, время не ждёт.

– А меня Алёна, – вздохнула потерпевшая. – Спрашивай уж, раз пришла. Только я ничего не помню.

С предварительными вопросами разобрались быстро.

Алёна жила одна в этой квартире, которая досталась ей после смерти бабушки три года назад. Поступила после школы в Колледж коммунального хозяйства, но по специальности работу не искала, окончила отделение делопроизводства, на том и остановилась. Работает она секретаршей в нотариальной конторе, что находится на проспекте в двух остановках от ее дома. Очень удобно, не нужно много времени на дорогу тратить.