Мистерия горгоны Медузы, стр. 4
Через две минуты в дверь неуверенно постучали. Будь на месте Дуся, она бы сразу определила характер посетителя по этому стуку. Лебёдкин же таким умением не обладал, так что только порадовался, что стук робкий, нерешительный. Не любил он горластых тёток, которые с порога начинают орать и права качать. Или еще плакать примутся. Вот рыдающих женщин капитан Лебёдкин просто не переваривал. Равно как и готовых упасть в обморок. Вот у его бывшей тёщи был голос! Любая циркулярная пила позавидует, а болгарка так просто отдыхает. Или вот еще дрель… Если сверлом прямо в мозг…
– Можно войти? – послышался тихий испуганный голос.
– Проходите! – Он хотел сказать это сухо и строго, чтобы сразу стало понятно, что капитан – человек исключительно занятой и по пустякам его беспокоить не следует. Но строго не получилось, так как характер у Петра Лебёдкина был покладистый, он от этого часто страдал, потому как лишняя мягкость при его работе только мешает.
В кабинет вошла женщина лет сорока, как навскидку определил капитан Лебёдкин, а может, и больше. Скромная, одета неброско. Впрочем, Лебёдкин не приглядывался, хоть Дуся не раз призывала его не стесняться и смотреть посетителям в глаза, разглядеть их как следует. Первое впечатление – самое верное, внушала она. Но Лебёдкин не хотел разглядывать посетителей, особенно посетительниц, он их сторонился. Хотя при его работе это затруднительно. Или вот как с этой – ясно же, что не укусит, сама его боится.
Женщина прошла в крошечный кабинетик и села на шаткий неудобный стульчик. Был в кабинете еще один стул – большой, удобный, устойчивый, но его сделали по спецзаказу, точнее, в подарок Дусе, и она никому не разрешала на нем сидеть, даже начальнику отделения, если бы тому пришло это в голову.
– Слушаю вас! – Капитан положил перед собой чистый бланк, от чего во взгляде женщины мелькнул испуг.
– Понимаете… – Голос у нее дрогнул, и она опустила глаза. – Просто не знаю, что делать…
Капитан Лебёдкин рассердился. У него дел невпроворот, а эта тут рассусоливает. А он даже кофе не выпил и рапорт не начинал. И Дуся куда-то провалилась. Тут он вспомнил, что сам же упросил Дусю сходить к потерпевшей по его делу, и устыдился. А посему посмотрел на женщину более приветливо, отчего она приободрилась, глубоко вдохнула и выпалила:
– У меня сестра пропала!
Ага, значит, все-таки сестра, а не муж и не возлюбленный, с некоторым удовлетворением отметил Лебёдкин. С другой стороны, если муж загулял, то можно тётю и отправить с богом – сидите, мол, гражданка, дома и прибирайте квартиру к приходу мужа. Можете еще обед приготовить, так время и пройдёт. А если сестра, то всё сложнее. Хотя сестричка, может, тоже порядочная пройда…
– Давайте, гражданка, излагайте по порядку! – Он сурово сдвинул брови. – Паспорт у вас имеется?
По паспорту посетительница звалась Анной Игоревной Воробьёвой, проживала в городе Дальнереченске, лет от роду имела тридцать восемь, чему капитан Лебёдкин немало удивился, поскольку тётка выглядела, на его взгляд, намного старше. Забитая какая-то, измождённая. А может, больная…
– Я вас внимательно слушаю! – сказал капитан, аккуратно записав данные паспорта. – Расскажите, как вы в нашем городе оказались, зачем сюда приехали?
– Я приехала к сестре, она пригласила погостить. Понимаете, мы раньше как-то… В общем, она написала, а я ответила… Не сразу правда, письмо долго в ящике провалялось. – Женщина сжимала и разжимала руки, видно, очень волновалась. – А потом я послание прочитала, мы с ней списались, потом созвонились. Она мне предложила: приезжай, поживёшь в бывшей родительской квартире. Она пустая уже несколько лет.
– Почему? – вклинился Лебёдкин, чтобы остановить этот бессвязный и невразумительный поток слов.
Пока что он ничего криминального не заподозрил. Ну, в растерянности женщина, тем более из другого города приехала, порядков наших не знает. Оттого и нервничает. А может, они с сестрой просто разминулись? В метро там, или в магазине, или где еще они были.
– Почему квартира пустая? – спросил он.
– А? – Женщина глянула на него осмысленно. – Отец умер пять лет назад.
– А мать?
– А мама еще раньше умерла. И она тоже.
– Кто «она»? – Капитан украдкой взглянул на часы.
– Ну… Она, его вторая жена.
Услышав про вторую жену, Лебёдкин затосковал. Сейчас посетительница начнёт долго и нудно рассказывать про своё семейство – кто кого бросил, кто на ком женился в незапамятные времена, перечислять детей от первого брака, племянников и соседей… Ох, тоска…
– Значит, вы приехали в наш город и поселились в бывшей квартире своего отца.
– Я только одну ночь там провела, а утром мы договорились встретиться со Светланой.
– Это сестра? – понятливо уточнил Лебёдкин.
– Ну да, Светлана Игоревна Чекан. Это по мужу она Чекан, – заторопилась тётя, – по бывшему мужу. Она с ним развелась. Ну и я тоже…
«С этим же Чеканом?» – хотел ехидно поинтересоваться капитан, но с трудом удержался.
– Из-за этого всё и получилось… – продолжала лить воду Воробьёва. – Светлана была одинока, я тоже… Она и пригласила меня пожить, место ведь есть… Квартира эта самая…
– Ну и что дальше было? Приехали вы… – Капитан, уже не скрываясь, посмотрел на часы.
– Да, приехала. Светлана меня встретила. Знаете, я ведь ее сразу узнала.
– То есть как? – Лебёдкин вздрогнул. – Что значит «сразу»? Вы что, ее никогда не видели?
– Да… – В глазах Воробьёвой мелькнула растерянность. – Получается, так. Дело в том, что мы даже не знали о существовании друг друга.
– Гражданочка! – Капитан постучал по столу шариковой ручкой. – Вы вообще-то в отделении полиции находитесь, так что излагайте свое дело внятно и понятно! Что значит «даже не знали о существовании друг друга»? Вас что, в детстве выкрали?
Гражданка Воробьёва вздрогнула и часто-часто захлопала ресницами.
– Я… Простите, я не сказала… Мы со Светой сводные сестры, по отцу. Понимаете, он маму бросил… Мне всего три года было. А мама гордая, не стала на алименты подавать. В общем, выкинула его из нашей жизни.
Лебёдкин вздохнул: вот и начинается натуральный мексиканский сериал – брошенные жены, обездоленные дети. Но посетительница, очевидно, взяла себя в руки и заговорила быстрее, заторопилась:
– Всё было хорошо, Светлана так приветливо меня встретила, привезла на квартиру и оставила. Она уезжала куда-то по делам и сказала, что на следующий день с утра мы увидимся, она мне город покажет, и вообще нам нужно получше узнать друг друга. Она так торопилась, даже перчатки у меня забыла. – Воробьёва на секунду закрыла глаза и на несколько минут провалилась в воспоминания, вспомнила эти самые перчатки, очень красивые, из светлой тонкой кожи, по которой змеился сложный рисунок, с крошечной пуговкой.
Эти перчатки были последним радостным воспоминанием, потому что утром начался форменный кошмар. Она встала рано, да и спала плохо, как всегда на новом месте, позавтракала, умилившись, что Светлана даже холодильник заполнила продуктами, и квартира в полном порядке, хотя и не жили в ней давно. Заботливая у нее сестра, они непременно подружатся. С этой радостной мыслью Анна Игоревна собралась и стала ждать звонка Светланы. Но время шло, уже полдень миновал, а телефон молчал. Анна не выдержала и набрала номер сестры. Женский жестяной голос ответил, что телефон выключен. Ну всё ясно, забыла поставить на зарядку. Надо же, она сама тоже вечно забывает это сделать! Ну, подождём еще…
Но прошло еще полтора часа, потом два, а мобильник молчал. Анна проверяла его каждые пятнадцать минут, таскала с собой всюду. От Светланы не было известий. Тогда Анна вспомнила, что где-то у нее был номер стационарного телефона сестры. Ну да, та дала ей два номера – и мобильный, и домашний. Дрожащими руками Анна набрала второй номер, но ответом ей были длинные гудки. Светлана не брала трубку. Или ее не было дома. Но отчего тогда выключен мобильный? Анна снова взглянула на часы, потом на свой молчащий телефон. Да что же это такое? Если Светлана не хочет с ней знаться, зачем было вызывать ее сюда? Зачем было выдёргивать из привычной, устоявшейся жизни, чтобы заставить сидеть здесь в ожидании ее звонка? Тут она вспомнила свою «устоявшуюся жизнь» и горько улыбнулась. Эта жизнь не вызывала в ее душе ничего, кроме глухой тоски, унылой и утомительной, как зубная боль, – косые взгляды знакомых, одинокие вечера у телевизора… Ужасная скука постоянно… Вот уж о чем она никогда не будет жалеть! Откуда-то из подсознания всплыло выражение «зубная боль в сердце». Это как раз о ее неприглядной жизни!