(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 34

Тишина снова окутала комнату. Я сидела рядом, будто в эпицентре шторма. Мои руки дрожали. В груди клокотало — страх, тревога и… гордость. Потому что теперь всё переплелось. Я — в теле Тейи, чья судьба осталась незавершённой. Рядом — Ноа, который только что…

Рамин повернулся к генералу.

— У тебя есть сердце. Есть честь. Ты видел мир с поля боя. Ты знаешь, как гибнут люди. Ты знаешь, что такое долг. Я прошу — не за себя. Ради страны. Ради будущего. И ради неё.

Он кивнул в мою сторону.

— Ты станешь щитом для неё. Не мечом — щитом. Потому что мечи ломаются. А щит держит, пока в тебе есть дыхание.

А затем Рамин ушёл. Точнее — уплыл. Растворился в воздухе, оставив лишь лёгкий холодок и тишину.

Ноа остался сидеть за столом, к которому нас подвёл король, и молча смотрел на поверхность, где уже не было карты, ни замка, ни светящихся контуров. Но, казалось, он и не нуждался в них. Страна, за которую он воевал — и продолжает воевать — была выгравирована у него на сердце.

— А ты кто в этой истории? — спросил он вдруг, словно в пустоту, не глядя на меня. — Почему король сказал, что ты преодолела грань миров?

— Я… Ти. Тамара. — Голос дрогнул. — Я попала в этот мир и это тело после того, как кто-то убил Тейю. Рамин, Асира и Скит пытались вернуть её к жизни, но почему в теле оказалась именно я… я не знаю. Не понимаю, как это произошло и почему. Может, потому что мы умерли одновременно, или еще что…

Дыхание сбилось. Мысли смешались, речь сбивалась, как разбегающиеся капли дождя по стеклу.

— А потом… потом ты меня поцеловал, и Тейя начала исчезать. Я пыталась найти убийцу, хотела помочь… А ты… ты поцеловал. А я не… — Голос сорвался. — Потом Рамин сказал, что привязал меня к этому миру с помощью своего духа. А ты… ты ввалился раненый… почти мёртвый. Рамин не мог быть привязан. Асира — проводник, Скит — слишком слаб… Тейя… Тейя была слаба тоже. И тогда она… она исчезла. А я осталась. И я не знала, что делать… А ты…

— …умирал, — закончил Ноа.

— Да, — прошептала я.

Теперь я уже не могла сдерживаться. Я плакала навзрыд, осознавая до конца: Тейя спасла нас всех — ценою собственной жизни. А я даже не смогла объяснить это так, чтобы Ноа понял. Чтобы он поверил…

— Когда это произошло? — вдруг спросил он.

— Что? — я вскинула на него заплаканный взгляд, вытирая слёзы рукавом.

Он не ответил. Вместо этого притянул меня к себе и сам аккуратно вытер мои слёзы ладонями. Тёпло. Осторожно. Так, как делают только с теми, кто по-настоящему дорог.

— Когда был проведён обряд? Когда ты… оказалась в этом теле?

Я замерла. Его вопрос пробрал до костей. Он… понял? Из всей моей истерики — вытащил самую суть?

Мои глаза округлились.

— Буквально за несколько дней до того, как ты угрожал сделать из меня телогрейку, — пробормотала я, почти смущённо.

Ноа хмыкнул и покачал головой.

— Почему «угрожал»? Я обещал.

Я в сердцах ударила его по плечу, но, вспомнив про раны, тут же начала гладить, извиняясь.

— Значит, это всегда была ты, — вдруг тихо сказал он.

— Кто — я? — я не поняла.

— Ты всегда была той, кого я полюбил.

У меня отвисла челюсть. В буквальном смысле. Глаза округлились ещё больше.

— А как же… та другая? — прошептала я.

— Какая? — его левая бровь медленно поползла вверх.

— Ну… та, которую ты оберегаешь как зеницу ока…

Ноа расхохотался и ещё ближе притянул меня к себе.

— Малышка, это всегда была ты. Та, кого я оберегал, прятал от всех. Та, к кому приставил охрану. Потому что ты безумно похожа на девушек, которых убивал наш преступник. Я не знал, кто ты… но знал, что не вынесу, если с тобой что-то случится.

— Ой… — вот и всё, что я смогла выдавить в ответ.

Он мягко улыбнулся и, склонившись, поцеловал меня — так, что не осталось ни единого сомнения: всё, что он сказал — правда. Абсолютная. Глубокая. Безвозвратная.

— Значит, — прошептал он, убирая с моего лица выбившуюся прядь, — Тейя подарила нам обоим второй шанс на жизнь… ценою своей?

Я кивнула, не в силах говорить. Потом всё-таки прошептала:

— Прости. Я не должна была. Это был не мой шанс. Не моя жизнь. Но я… — голос оборвался. — Я не могла просто смотреть, как ты умираешь.

Он молчал. Смотрел на меня. И улыбался. Без упрёка. Без сомнения. Просто… с теплом.

— Значит, тебя зовут Тамара? — наконец спросил он.

— Ти, — выдохнула я. — Просто Ти. Да и вообще… я уже привыкла к имени Тейя.

Он кивнул, будто одобрял мой выбор.

— Ну что, просто Тейя, — сказал он устало, но с нежностью. — Кажется, ты задолжала мне объяснение. Или два. Одно из которых — в любви. И… чашку чая. Если не сложно.

Глава двадцать седьмая — Маги, шаманы и суп.

— Я думаю, я нашёл его, — проговорил Ноа, и в комнате повисла звенящая тишина.

Мы с Асирой переглянулись. Даже Скит на миг перестал мерцать в воздухе. Я только что их познакомила и он пока вел себя прилично.

— Кого? — осторожно спросила я.

— Убийцу. Того самого. Он не человек. Или… не совсем человек.

Генерал выглядел измученным. Лицо бледное, глаза чуть затуманены — как будто он снова переживал встречу, которую описывал. Он опустился на край кресла и откинулся назад, тяжело выдохнув.

— Я шёл по следу. Он оставил труп без единой раны, но тело — вжато в землю, как будто изнутри выдавлено. Не зверь. Не оружие. Только следы сапог и… ничего. Пустота.

Он замолчал, будто собирался с силами, а потом продолжил:

— Я настиг его. Тёмная фигура, в плаще. Лица не видно. Он стоял прямо передо мной. Я потянулся к мечу — и вдруг… воздух стал вязким. Грудь будто сдавило невидимой хваткой. Меня подбросило в воздух. Он не подошёл. Не коснулся. Просто смотрел.

Он расстегнул рубашку и приподнял её. По боку тянулся кровоподтёк — чёткий отпечаток, как будто ладонь с когтями впилась прямо в плоть.

— Он это сделал… без оружия.

— Это… — начала я, но голос дрогнул. — Это магия?

— Конечно, и не обычная, — глухо отозвалась Асира.

Все взгляды обернулись к ней.

Сейчас она выглядела как старуха. Обычная, уставшая от жизни старуха. Только призрачная.

— Когда-то, в моём мире была магия. Чистая, как утренняя роса. Светлая, как солнечные лучи сквозь ветви. Мы называли её дыханием великого источника. Ей владели не все — лишь избранные. Целительницы, прорицательницы, шаманки.

Она говорила спокойно, но от её слов веяло стужей.

— Потом появились они. Чёрные маги. Их сила не шла от жизни. Она шла от искажения, от разрушения. Они принесли в наш мир тьму. Я видела, как гниют поля, как животные сходят с ума, как мать убивает ребёнка, не в силах сопротивляться. Чёрные маги искореняли свет. Нам пришлось отступать. Светлые проиграли первую войну.

Она замолчала на миг. Её взгляд ушёл в пространство.

— Во второй войне мы одержали верх. Много их пало. Но остатки… ускользнули. В наш мир пришла третья война — и она уничтожила почти всех. Белых. Тёмных. Даже тех, кто стоял между. Все думали — магия исчезла. Но магия… она не исчезает. Истинная магия просто прячется. До тех пор, пока не придёт время.

Скит сжался в воздухе тусклым шаром. Мы с Ноа слушали, затаив дыхание.

— Моя бабушка… она была одной из тех, в ком пробудился свет. Её магия перешла ко мне. А спустя много лет появился он. Мы не знали, кто он. Я спокойно жила, помогая нуждающимся, пока однажды не умерла. Тихо. Во сне. И поняла — мой дух не ушёл. Я не могла уйти. Потому что меня убили. Меня задушили.

— Он? — прошептала я.

— Да, — Асира кивнула. — Я не видела лица. Только силуэт. И… запах. Сырая земля. Как будто гнилой могильный перегной.

Ноа склонился вперёд.

— Ты хочешь сказать… он не просто убийца. Он маг. Тот самый, из древних?

— Один из немногих, кто смог пробиться в этот мир, — кивнула Асира. — Но они не могут открыть врата назад. Им нужен посредник. Шаман. Или душа, способная чувствовать грани миров.